Глава 17

Когда Мартин вошел в ворота, Пьетро выскочил откуда-то из-за дома и стремглав бросился к нему.

– Март, ты живой!

Маг так растерялся, что даже сбился с шага. Без «господина», ну надо же.

– Живее всех живых. – Он улыбнулся и притянул замершего в нерешительности мальчишку к себе; водрузил руку на плечо, увлекая к дому. – Тебя допрашивали?

Пьетро активно замотал головой.

– Совсем чуть-чуть. И Мирту тоже.

– Она еще здесь? – удивился маг.

– Конечно, госпо… – привычно начал Пьетро и оборвал слово под осуждающим взглядом; смутился, щеки порозовели. – Конечно, Март. Она сказала, что никуда не уйдет, пока насчет ва… тебя не станет ясно. Знаете… Знаешь, она предлагала мне переехать к ней в случае чего!

Маг знал, что Мирта – добрейшая женщина, но сейчас он полюбил ее еще больше.

– Никому не нужно уезжать, – заверил он. – Пока мы точно останемся здесь. А Сипкер был? Я отправлял ему вчера письмо, чтобы заехал.

Мальчик снова замотал головой.

– Пока нет. Были только эти.

Слушая невысокого подростка, Март шел, склонившись к нему; теперь же вскинул голову и увидел то, на что не обратил внимания сразу, отвлекшись на Пьетро – входная дверь была цела. Вернее, это была новая дверь – точная копия старой, но блестящая, без единой потертости, только что от краснодеревщика.

– Серьезно? – Он даже не поверил тому, что увидел.

– Угу, – закивал Пьетро, делая большие глаза. – Сказали, приказ его величества… Внутреннюю дверь еще доделывают, – заговорщически сообщил воспитанник.

Мартин усмехнулся: а король действительно серьезно настроен на его счет, раз утруждает себя даже такими мелочами, как выбитые двери.

Уже следующим утром ему доставили пакет документов, опечатанный сургучом с королевской печатью. Он принял посылку и отпустил посыльного; вскрыл сургуч кончиком ножа.

«Всего лишь бумажная волокита», – так назвал это Лионар.

И оказался прав.

Так просто: утром с постели встал Мартин Халистер, а сейчас посреди холла стоял…

Маг удивленно моргнул, прочтя имя на лощеной бумаге с гербом королевской канцелярии и множественными оттисками печатей разных ведомств, подтвердивших подлинность документов.

В бумагах значилось: «Лорд Мартин Викандер».

Ему не позволили увидеться с сестрой до казни. Король отдал однозначный приказ, и спорить с ним было бесполезно. Март лишь вежливо спросил дозволения – ему отказали. И тему закрыли.

Его величество должен был побеседовать с Витой сам и лично обрисовать ей возможные варианты. Зная сестру, Март опасался, что та взбрыкнет и откажется от предложения, гордо предпочтя костер. Однако она согласилась.

Казнь назначили незамедлительно: на третий день после ареста. На следующий день после того, как Мартин официально был признан лордом Викандером.

За Мартом прислали экипаж и охрану. Он выходил из ворот дома под выкрики представителей прессы, стремившихся за редкой сенсацией, но не имевших возможности приблизиться из-за оттеснившей их стражи.

Весь город гудел. В мгновение ока Мартин Викандер стал знаменитостью. План короля успешно исполнялся.

Он ехал в тишине, смотря в окна экипажа на проносившийся мимо город, и думал о том, что порой мечты исполняются совсем не так, как себе представляешь. Ему следовало бы радоваться, однако испытывал маг что угодно, кроме этого чувства.

Как бы то ни было, Март предал сестру, и этого факта уже ничего не изменит. Предал и продолжал предавать – с новым титулом, с новыми перспективами… отправляясь на ее казнь.

Площадь с помостом, построенным всего за ночь, была полна людей. Его провели кружным путем, словно он был венценосной особой, прикрывая щитами и широкими спинами стражи. Белые заблаговременно накрыли всю площадь мощным куполом, и можно было не опасаться применения магии из толпы. Но и обычного нападения никто не исключал, а потому король велел охранять Марта как зеницу ока.

– Лорд Викандер, рад видеть! – Он даже удостоился личного приветствия от его величества, так же в окружении охраны стоящего недалеко от помоста со стороны, обращенной к дворцу, и готовящегося подняться, чтобы произнести речь перед своими подданными.

– Взаимно, ваше величество, – сдержанно отозвался Мартин, осматриваясь. Ему нужен был Приуз, но тот пока в зоне видимости не появлялся. Должно быть, лично осуществлял контроль над приговоренной.

Взгляд наткнулся на Брэнигана. Всего миг – глаза в глаза – и Март понял: друг уже в курсе всего. Возможно, его просветил брат, возможно, как и предполагал король, эмоции схлынули и тот догадался сам.

Рикхард кивнул ему, приглашая подойти. Мартин не имел ничего против: стоять поблизости от его величества точно не доставляло ему удовольствия.

Если бы он мог, то встретился бы с Брэниганом раньше. Но ему запретили покидать дом и окружили таким количеством охраны, что даже Мирте пришлось эти дни ночевать у них – не выпускали.

Люди с другой стороны помоста шумели, обсуждали происходящее, высказывали предположения. Казалось, от их голосов качается площадь; сильнее развеваются флаги. Громко, торжественно, жутко. Мартин никогда не присутствовал на публичной казни и совершенно точно никогда не пожелал бы повторять подобный опыт.

Благо Брэниган стоял в отдалении, и тут было значительно тише.

– Я должен извиниться, – первое, что сказал Март.

Друг прожег его взглядом.

– Должен, – и без замаха ударил мага кулаком в лицо. Стража, тащившаяся вслед за Мартином, встрепенулась. – Без вас разберемся, – раздраженно бросил им Брэниган, разминая ушибленную кисть руки. – Извинения приняты, – подытожил угрюмо.

Март потер челюсть. Немного выше – и заплывший глаз на потеху публике был бы ему обеспечен.

Маг отошел чуть в сторону, молча вынул из кармана платок и промокнул кровь с лопнувшей от удара губы.

Брэниган искоса следил за его действиями.

– Ты мог сказать правду, – произнес наконец.

Мартин спокойно покачал головой.

– Не мог, – убедился, что трещина незначительная, и убрал платок обратно в карман. – Ты сделал официальный донос. Это заставило зашевелиться всех: и твоего брата, и Совет, и гильдию.

– Я мог бы притвориться и сделать все то же, зная правду, – не согласился Брэниган.

– Мог бы, – пожал плечами Март. – Или не мог. Я думал, что меня казнят. Лучше стало бы, если бы ты защищал меня, когда все доказательства моего общения со Шкипером были бы уже налицо? Не думаю.

Брэниган фыркнул.

– Права была Нелл: ты идиот, который считает, что имеет право принимать решения за других.

Маг заинтересованно повернулся к другу.

– Она так сказала?

– О да. – Рикхард мстительно прищурился. – И еще много чего, что с удовольствием повторит при встрече. – (Март криво улыбнулся: звучало многообещающе; он соскучился.) – Ты как? – Брэниган вдруг заговорил серьезно; между его бровей появилась морщинка. Он кивнул в сторону пахнущего свежей стружкой помоста, не произнося вслух: «Ведь твоя сестра сейчас умрет».

– Лучше, чем могло бы быть, – ответил Мартин. – Этот помост мог бы быть моим.

Глаза Брэнигана удивленно скользнули по его лицу, а брови окончательно сошлись к переносице.

– Что ты?.. – Он что-то почувствовал, заподозрил неладное.

– Ничего, – заверил Март. – Давай все обсудим позже? – Маг хлопнул друга по плечу, прощаясь. – Извини, мне нужно поговорить с Приузом. Вон он идет.

– Это ты погоди. – Брэниган двинулся было за ним, но Мартин пригвоздил его взглядом к месту.

– Потом, – повторил с нажимом. – Прошу тебя.

Рикхард понял; остановился.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – пробормотал еле слышно.

– Знаю, – уверенно кивнул Мартин.

Она шла сама. В окружении стражи и белых магов, но сама. На нее не надели наручники, ее не вели под руки. Гордая, с идеально прямой спиной и приподнятым подбородком. Босиком, в длинной белой нательной рубахе до самых пят. Кто-то аккуратно подстриг ей волосы, подкрасил глаза и губы, скрыл извечные синяки под глазами.

Красивая и удивительно женственная. Теперь лишь длина волос отличала ее от той девочки из детства, которую Март помнил. Однако он помнил и об отношениях сестры с Жиль и понимал, что мужская одежда была не столько маскировкой Шкипера, сколько частью Виттории Викандер. Просила ли она сама, чтобы на казнь ее привели в таком виде? Или так решили устроители мероприятия, превратив главаря лесных повстанцев в прекрасную нимфу?

Когда Вита проходила мимо, их взгляды встретились. А потом лицо сестры исказила победная улыбка.

– Мы все-таки победили, вместе, – беззвучно произнесли ее губы, но он ее понял. – Живи с этим. – Вита до конца оставалась собой.

Король Лионар уже заканчивал свою речь, подготовившую подданных к тому, что произойдет дальше. Шокировал своим решением отменить ограничивающие артефакты черных магов; озадачил призывом попытаться добиться взаимопонимания ради блага всей Реонерии; широким жестом помиловал всех участников несостоявшегося восстания (лишь Херос, Лурдан и Дирокс, главные помощники Виты, должны были отправиться на год служить в дальний гарнизон для «искупления вины и раскаяния») и объявил выход леди Виттории Викандер. Вернул ли он ей титул официально или лишь назвал так для пущего эффекта, Март мог лишь догадываться. Толпа аплодировала.

Виту повели на помост, Мартину сделали знак идти следом.

«Во всяком случае, – отрешенно подумал он, следуя за сестрой, – выходом дочери к месту казни их отец точно мог бы гордиться: она держалась достойно».

Приуз поднялся по боковой лестнице раньше них и уже на помосте бросил взгляд вниз. Март поймал этот взгляд. Глава гильдии едва заметно кивнул и отвернулся.

Приуз разочаровался в нем. Что ж, другого Мартин и не ожидал.

После случившегося им будет нелегко сработаться вновь.

Голос Виты гремел над площадью, усиленный магическим громкоговорителем. Нет, она не сыпала проклятиями, не призывала к войне и беспорядкам – она благодарила. Благодарила черных магов за то, что выдержали и не сдались, что дождались этого момента. И говорила о том, что счастлива отдать жизнь за их свободу – свободу «своих» людей.

– Речь ей, что ли, писали? – прошептал за спиной Мартина один из белых магов, приставленных для охраны.

А потом Виту положили на специально приготовленное возвышение, покрытое белоснежной простыней.

– Вы ничего не почувствуете, – громко объявил Приуз приговоренной, и громкоговоритель эффектно разнес его голос над площадью.

Белый сделал несколько пассов над ее телом, и веки Виты закрылись, она словно уснула. После чего без лишних промедлений вышел палач и перерезал ей горло. Темно-красная жидкость потоком полилась в подставленную Приузом чашу.

Четыре литра, им требовалось четыре литра. Столько, сколько и было в этом маленьком хрупком теле. А возможно, и не было – именно за этим Мартину и велели подняться: если не хватит собранной крови, ему следовало добавить своей.

Он стоял у края помоста и отрешенно смотрел, как кровавый поток уменьшается, струйка истончается и постепенно переходит в капель… Кап-кап, кап-кап… Хотелось отвернуться, но Март запретил себе это делать.

Кап-кап, кап-кап… В абсолютной тишине, воцарившейся над площадью.

– Не хватает полстакана, – объявил Приуз, сверившись с мерными делениями на чаше, когда капель прекратилась.

Мартин медленно пересек помост, на ходу закатывая рукав и не сводя с главы гильдии напряженного взгляда. Однако Приуз был сосредоточен на лежащем перед ним теле и не поднимал головы.

…А когда чаша наполнилась, король Лионар лично опустил специально изготовленные для ритуала щипцы в темную жидкость.

Приуз констатировал смерть.

Над площадью по-прежнему стояла мертвая, гробовая тишина.

Виттория Викандер ушла из жизни достойно.

– Вы достойно держались, – кивнул Мартину король, проходя мимо, чтобы спуститься с помоста первым.

– Не я, – холодно ответил он, в почтении склонив голову перед главой государства, как и было предписано правилами.

Помощники Приуза бережно унесли чашу с кровью, а затем забрали и тело Виты, завернув его в простыню, как в саван, чтобы похоронить.

Март спустился с помоста последним.

– Лорд Викандер, – окликнул его один из стражников. – Вас там ждут.

Маг повернул голову в указанном направлении и увидел Корнелию. Она безошибочно поймала его взгляд, стоило ему обернуться, улыбнулась немного грустно, немного сочувствующе – поддерживающе.

– Как ты? – спросила девушка, чуть склонив голову набок и вглядываясь в его лицо, когда он подошел к ней.

– Теперь значительно лучше, – заверил Мартин; взял ее руку, сначала бережно сжал в своей ладони, затем поцеловал. Корнелия улыбнулась чуть смущенно.

Сейчас, когда Март видел и чувствовал девушку так близко, злость на Лионара за то, что тот рассчитывал на их женитьбу еще до того, как они познакомились, испарилась без следа.

Он так и не выпустил ее руки.

– Мне кажется, леди Брэниган, – сказал, глядя в блестящие карие глаза, – что теперь я смогу предложить вам несколько большее, чем рассчитывал.

Корнелия улыбнулась и ответила ему в тон:

– А мне кажется, что я готова рассмотреть ваше предложение, лорд Викандер.

На улице по-прежнему было много народа. От них не отводили взглядов.

Мартин и Корнелия так и вошли во дворец, держась за руки.

Еще совсем свежий холм земли был украшен цветами. Их принесли много, целое море. День за днем люди шли к могиле своей героини, благодаря и вознося почести.

Если бы Вита увидела свою могилу, та бы ей понравилась, решил Март.

Он присел на корточки возле холмика, незаметно бросив взгляд через плечо: наблюдатель был свято уверен, что хорошо спрятался, но маг заметил его еще у ворот своего дома. Надо полагать, за ним не скоро прекратят следить. Если прекратят.

Заскрипела глина под чужими сапогами.

– Нам пора, – сообщил подошедший Брэниган. – Корнелия очень просила не опаздывать, пока мама снова не забыла, кого ждет на обед.

Мартин поднялся в полный рост, бросил последний взгляд на могильный холм. Он не принес с собой цветы: знал, что Вита никогда не любила букеты.

– На помолвку с кладбища? – иронично улыбнулся он другу.

Рефлекторно коснулся мочки своего уха – не чувствовать серьгу было непривычно.

– Черепа и склепы помнишь? – усмехнулся Брэниган. – Для черного мага – самое то.