Глава 1

"Ведь подобно тому, как бывает иногда милосердие, которое наказывает, так бывает и жестокость, которая щадит."

Блаженный Августин.

Наши дни.

Андреа

– Ты вернешься сегодня, или тебя снова не ждать? – донесся с кухни голос мамы. Я уже стояла у двери, набросив на плечи рюкзак с эмблемой Колумбийского университета. Черт…

Можно сделать вид, что я ничего не слышала, но тогда она точно оборвет мой телефон своими бесконечными звонками.

– Мам, я наберу, если появятся планы, – крикнула я. – Не переживай. И удачного дня.

– И тебе, Дреа. Будь осторожна, пожалуйста.

– Конечно, мам. Я всегда осторожна.

С некоторых пор, – добавила я про себя, выходя на улицу. Передо мной резко затормозил черный спортивный «Порше Бокстер» с откидным верхом.

– Залезай, котенок, – перекрикивая музыку, позвал меня Джек Райз, широко улыбаясь и демонстрируя ямочки на щеках. Я улыбнулась ему в ответ, проворно запрыгивая на соседнее сиденье. Наклонившись, Джек поцеловал меня в губы, оставив мятный вкус во рту. Его ладонь собственнически легла на мое бедро, поднимаясь выше.

– Джек, мы опоздаем, – шутливо шлепнув его по руке, сказала я, когда он наклонился и снова потянулся к моим губам. Его настырные пальцы забрались мне под юбку, погладив кружево моих трусиков. Вопреки моим протестам, Джек, все-таки, поцеловал меня, раздвигая языком губы и проникая внутрь, и потом я уже не сопротивлялась. Позволяя ему гладить меня между ног, ощущая предательскую влажность. Застонав, он оторвался, взяв мою ладонь и провел ею вдоль своей эрекции под тканью брюк.

– Видишь, как ты прекрасно выглядишь сегодня? – хрипло спросил он, резко отрываясь от меня.

С тех пор, как мы снова полгода назад стали официальной парой, он каждое утро забирал меня возле жилого многоэтажного комплекса и отвозил в Колумбийский университет. Мы вместе поступили туда прошлым летом, но, думаю, Джек мог бы попытать удачу и в более престижных учебных заведениях Лиги Плюща. Мне тоже пришлось отказаться от Принстона. То, что меня приняла Колумбия с моим катастрофическим средним баллом и низкими результатами по вступным тестам, до сих пор казалось если не чудом, то огромным везением.

После так и не раскрытого убийства Марии, все ее счета отошли родителям, которые они поделили при разводе. Мама не раз предагала мне воспользоваться деньгами сестры для оплаты обучения, но я не могла. Сама мысль о том, чтобы прикоснуться к ним – уже кощунство. Я знаю, что отец не был так щепетилен. Пару месяцев назад, он женился снова… Конечно, молодая беременная жена требует затрат.

А мама пьет с самых похорон Марии. Я думаю, уход отца она до сих пор не пережила. А его свадьба ее просто подкосила. Если сначала она выпивала бутылку вина в день, и я замечала ее состояние только по неестественно блестящим глазами и неловким движениям, то теперь напивается до отключки. Каждый вечер я нахожу ее спящей там, где придется. За столом на кухне, в гостиной на диване, в ванной или на полу.

Каждый день. Никакие разговоры и беседы не помогают. И мои слезы тоже… Когда я вернулась спустя два месяца поисков, мне пришлось сказать, что я провела это время с группой подростков-хиппи, путешествуя автостопом. Мне поверили, потому что я вела себя неадекватно с момента знакомства с Дино Орсини. Мой поступок потряс родителей, и они были безумно разочарованы во мне. Могу представить, как я выгляжу в их глазах.

Но что я еще могла сказать? Хотела защитить сестру, доверившись парню, о котором ничего не знала?

Когда я начинаю думать о том перечне совпадений катастроф в моей жизни и появлении Орсини, мой мозг начинает взрываться, и я впадаю в дикую депрессию.

Может быть, это трусливо и жалко, но я гоню от себя все воспоминания обо всем, что связано с ним. На самом деле, мне просто очень страшно, до сих пор страшно.

И все чаще не хочется возвращаться домой. Наверное, мои отношения с Джеком возобновились именно по этой причине. Он постоянно маячил рядом, пытаясь снова привлечь мой угасший, во время совместного отпуска, интерес, а мне так нужно было переключиться на что-то новое. Наше поступление в один университет не оставило особого выбора. Я решила дать Джеку еще один шанс. Он и раньше мне нравился, пока тот опыт, который мы пережили в отпуске в Майами, не заставил меня сомневаться в том, что у нас могут быть отношения.

Я долго сопротивлялась, отказывая ему. И тогда Райз сделал хитрый шаг. Предложил мне стать друзьями.

Признаться, опыт построения дружеских отношений мне казался менее бесперспективным, чем новый виток романа. Мы вместе учились, вместе ездили в университет и обратно, занимались курсовыми работами, готовились к отчетам и экзаменационным тестам. Чаще всего, у него дома. Всегда у него дома. Его родители жили дальше от нас на несколько кварталов, на побережье Гудзона. Из панорамных окон его спальни открывался сногсшибательный вид.

Первый раз мы переспали в мой день рождения. Точнее, официально это был третий, но первые два были давно, словно в другой жизни. Его родители ушли в ресторан, и у нас был в распоряжении целый вечер. Джек устроил небольшой романтик, с цветами, фруктами, подарил большого белого плюшевого медведя, потом, по закону жанра, предложил выпить вина. Я отказалась, потому что ежедневно видела, что делает алкоголь с людьми. И сказать, что мое решение позволить Райзу снять с меня трусики было спонтанным и необдуманным, я не могу. В тот вечер, я осталась ночевать у Джека, предварительно позвонив матери. Она даже не удивилась, или просто привыкла к присутствию Райза рядом со мной и не видела в нем угрозы.

Мы всю ночь экспериментировали. На самом деле, это было намного лучше, чем в прошлые разы, или я слишком долго сдерживала в себе чувственность и теперь дорвалась. Или нуждалась в новых эмоциях, которые помогали мне забыть о том, что ждет меня дома.

Утром Джек был таким милым и внимательным, он принес мне кофе и проводил домой, пунцовую от смущения, потому что, выходя, я столкнулась с его мамой.

Вернувшись в квартиру, которую когда-то купила для нашей семьи Мария, я снова почувствовала тяжесть, опустившуюся на плечи. Мама спала в своей комнате, пропахшей винными парами, а я ушла в спальню, которую когда-то делила с сестрой. В квартире были еще две комнаты, но она не могла спать одна. Ее мучили кошмары и фобии, а на шкафчике всегда стояли пузырьки с многочисленными препаратами, которые прописывала Джейн Кларк, ее психолог. Но ничего не помогало. От ее болезни не было лекарства.

Спрятавшись под одеяло, я вспоминала, как мы были счастливы когда-то, как родители любили друг друга, как мы все гордились Марией, ее успехами, хваткой и рвением к жизни. Пока не появился Джейсон Доминник и не сломал ее.

Они уничтожили друг друга.

В ноутбуке сестры я нашла фотографии и письма, которые висели черновиками в ее электронной почте. Я не хотела вторгаться в ее личное пространство, но мне казалось, что, взломав пароль на компьютере, мы найдем что-то важное и сможем найти виновных в ее гибели.

Но я получила ответ только на один единственный вопрос: Кем был Джейсон Доминник для моей сестры?

Он был ее Богом.

Дино

Я не люблю Нью-Йорк. Если быть откровенным, это место я считаю проклятым, но иногда меня тянет сюда. В определенные моменты. Здесь находится мой алтарь, на котором я приношу свои жертвы. И каждый раз, когда новое имя из списка Зальцбурга оказывается раскрытым, я приезжаю сюда, чтобы предоставить выбор новому Призраку.

Почему Нью-Йорк? Огромный муравейник, миллионный мегаполис, как сердце мирового зла, он помогал скрывать преступления и пострашнее. Здесь так легко смешаться с толпой, стать невидимкой и творить свое черное дело.

Я держу на прицеле Антонио Варгаса, номер девять, под смешной кличкой «Пингвин». Он держится смелее предыдущего, член наркотического картеля, уверенный в своей неуязвимости и поддержке многочисленной братии, беспринципный ублюдок, который принимал участия в незаконном вывозе детей из неблагополучных стран и продавал их в бордели Европы и Америки, не забывая про себя любимого. Он действительно был похож на пингвина. Большое тело, маленькая голова. Узкие глазки. Уродливый слизняк, которого мне не терпелось раздавить.

Кляп во рту мешает ему озвучить свои мольбы, но, судя по яростному подергиванию и рычанию, он не умолять собирался, а сыпать угрозами. Жалкие мафиозные выскочки, уверенные, что ствол в кобуре и связи помогут уйти от такого, как я. Насмешливо улыбаюсь, доставая шприц.

Выбор есть всегда. И я его предоставляю.

Я же не маньяк, чтобы просто бессмысленно убивать. Мне нравится процесс, подготовка, поиск цели…

Ублюдок смотрит в дуло пистолета, перестав рыпаться, осознав всю незавидность и безысходность своего положения. Но когда я стреляю, он, как и все остальные, что были до него, выглядит удивленным.

Никто не верит до конца, что я выстрелю. Или что в шприце настоящий, смертельный яд. Бросаю пистолет на пол, и туда же медицинские перчатки, которые снимаю с рук. Покидаю место казни, с недовольством замечая на кожаных ботинках от известного итальянского модельера брызги крови.

– Салфетку, – требую я, выходя на улицу. Один из охранников подает мне пачку влажных салфеток, но я выразительно смотрю на него, потом на свои ботинки.

Пока мою обувь обрабатывают, в кармане брендового пиджака начинает вибрировать телефон. Я достаю его, пару секунд глядя на экран, прежде чем провести по нему пальцем.

– Да, Джейсон. С приездом, – отвечаю я.

Андреа

Я уже две недели ночевала у Джека, и даже перестала по утрам стесняться его родителей. Все идет к тому, что он скоро предложит перевезти к нему мои вещи. Мне бы очень хотелось сбежать из ненавистного дома, но чувство вины не позволяло бросить маму в таком состоянии. Джек ничего не знал. Я просто не могла ему рассказать о таком… И мне приходилось постоянно врать ему, объясняя, почему я никогда не приглашаю его к себе.

Мама продолжала спиваться, иногда даже не замечая, что я не прихожу домой, но, иногда, очнувшись, звонила мне по ночам, хотя я всегда оставляла ей сообщения и на автоответчике, и на мобильном телефоне о своем местонахождении. Наверное, мое поведение можно было расценивать как предательство по отношению к матери, которая нуждалась во мне. Я убегаю от проблем в поисках новых ощущений. Да я и не отрицаю, что так и есть. Вместо того, чтобы пытаться помочь родному человеку, я каждую ночь ложусь в постель к парню, которого не люблю, чтобы заполнить пустоту внутри. Но секс не способен сделать ничего подобного. Кратковременный кайф, как доза адреналина, заканчивается, как только он слезает с меня и пытается обнять, чтобы захрапеть через пару минут.

В эти моменты, я ненавижу себя, чувствуя грязной и омерзительной. Потому что отчетливо понимаю, что происходит. И не могу заставить себя поступать правильно. Я должна бороться, но мне хочется опустить руки. Я словно запустила программу самоуничтожения и покорно следовала ей, не пытаясь сопротивляться.

Джек не из тех парней, которые пытаются заглянуть глубже. Он увлечен мной, и в этом нет сомнения, но мы разные. Внутренне я чувствую, что Джек Райз не мой человек. Я выбрала его, как своеобразный щит, которым прикрылась от реальности.

К концу первого курса, в моей жизни появилась новая подруга. Миранда Блайт. Популярная девушка, на год старше меня, из богатой семьи, прославившаяся на весь университет своим легкомыслием, доступностью и страстью к вечеринкам. Тусовщица и хохотушка, которая ни одного дня не смотрела на окружающий мир серьезно. Наверное, именно это меня привлекло к ней. Ощущение свободы с ноткой безумия. В те дни, когда я не ночевала у Джека, мы с Мирандой ходили в самые люксовые закрытые клубы, в которые она чудесным образом умудрялась добыть пропуска. Я не переживала, что мой парень узнает, что я обманываю его, тусуясь с подружкой, в то время, как он думает, что я сплю дома в своей постели.

Я не изменяю ему, хотя не уверена, что не способна это сделать. Просто до сих пор не возникало желания. Может быть, мне нравится искушать судьбу, или я просто нуждаюсь в серьезной встряске… или отцовском ремне, как сказала бы мама. Иногда, возвращаясь в неприбранную квартиру под утро, я думаю, что она выбрала самый легкий способ ухода от проблем и душевной боли. И в такие моменты, мне хотелось взять недопитую бутылку и попробовать пойти по ее пути, но это последний уровень, за которым больше ничего не останется. И я прогоняю разрушительные мысли и начинаю прибираться, потом бужу маму, и в очередной раз умоляю ее пойти к врачу. Она каждый раз обещает, звонит в клинику и записывается на прием, но, когда подходит время посещения, уходит в глубокий запой. И я не знаю, что мне делать. У кого просить помощи. В памяти всплывают слова Дино Орсини, которые он произнес в нашу последнюю встречу:

Вопрос не в том, как умереть, Андреа. А в том, как выжить и не пожалеть потом об этом.

Жаль, что он не оставил инструкцию… И не хочу думать о нем, но бывают минуты особого прояснения в мыслях, когда во мне снова все замирает, ноет от боли и непролитых слез. Я боюсь думать о нем.

И, может быть, к лучшему, что он уехал из Нью-Йорка.

Меня не покидает ощущение, что доля моей вины в том, что случилось с Марией существенна, и я оказалась втянутой в игру, которой не понимала и никогда не пойму. В разводе родителей виновата тоже я.

Мое слепое увлечение Орсини… Его внезапное появление, и то, как я, без раздумий, согласились поехать на остров, чтобы скрываться от какой-то сомнительной угрозы, плюнув на все доводы рассудка, на родителей, которые с ума сходили от горя. Откуда Дино мог знать о планах Доминника? Прочитав почту сестры, я теперь уверена, что Джейсон ничего такого не замышлял.

Чувство вины – хуже яда. Оно отравляет меня каждый день, каждую минуту, стоит мне впустить в голову вопросы, на которые нет и не будет ответов. И именно чувство вины и ответственности за случившееся заставляло меня молчать. Мог ли он знать? Он опытнее и взрослее меня, и, возможно, манипулировать мной Дино Орсини было не так уж сложно. Может быть, я покрываю убийцу. Но и себя… себя тоже. Свою глупость и доверчивость. У меня до сих пор сохранилось в телефоне сообщение с адресом дома Орсини в Нью-Йорке и его личным номером. Я ни разу не позвонила, но и не стерла, хотя стоило сделать это сразу. Я же выбросила без сомнений его пиджак?

Но из сердца так и не смогла.

Оглядываясь на события, которые происходили почти полтора года назад, я думаю о том, что ЭТО было? И для чего?

Придумала я свою сумасшедшую влюбленность или все было по-настоящему? Я не знаю теперь. Столько всего свалилось, словно сто лет прошло… Но я четко помню, как не могла оторвать от него взгляда в нашу первую встречу, словно он обладал каким-то сверхъестественным магнетизмом, которому я не могла сопротивляться.

Я так бегала за ним, с ума сходила. А между нами не было ничего, кроме двух поцелуев и океанов лжи.