Глава 3

Юлия Морозова.

Две недели назад во мне зародилась жизнь. Как и говорила Богиня я сразу почувствовала моих дочек от Шайша и Ворса. Это чудо! Предвкушала, как через пару недель, уже в нашем доме порадую мужей. Но…меня «порадовали» раньше.

Богиня, как же больно! За что?!

Не могу больше их видеть. В груди, по ощущениям, огромная дыра. Молюсь Лире зажав кулон в руке. В голове одна мысль, оказаться где-нибудь подальше. Где примут и не осудят. Вдруг неожиданно прямо передо мной появилось серебристое мерцание, наверное портал. Ну, хуже не будет, хуже просто некуда. Шагнула в неизвестность.

Осмотрелась. Я в какой то живописной деревушке, вокруг суетятся мужчины. Увидев меня, насторожились и убежали. Рядом кто-то знакомо замурлыкал. Сириус! Мой малыш ушел со мной. Хоть кто-то меня не предал. Несмотря на сильное головокружение, наклонилась и приласкала питомца.

- Кто Вы милая девушка? Как оказались с нашей деревне? – ко мне приближалась высокая пожилая на вид женщина. Лицо некогда бывшее, несомненно, красивым сейчас являлось образцом благородной старости и выражало скорее удивление и интерес.

- Меня зовут Юлия Морозова. Сюда попала порталом. - Попыталась я рассказать своим срывающимся голосом

- Не подскажите где … Дальше мир померк.

Пришла в себя на кровати. Рядом в кресле сидела та же пожилая женщина, с которой я так и не познакомилась, и задумчиво читала какую-то книгу. Хотела встать, все-таки неудобно разговаривать лежа перед кем-то.

- Лежи девонька. Сил у тебя мало, а детушки твои растут быстро. На вот, держи. - Сказала старушка и протянула мне пиалу с ароматным бульоном.

Я с удовольствием пила горячий, немного пряный отвар. А женщина тем временем говорила.

- Откуда к нам такая ты пришла, догадываюсь. Да ты пей не торопись, потом расскажешь все сама, время еще будет, а сейчас пока я говорить буду. Меня зову Делана, я матриарх деревни ирлингов. Мы оберегаем Разрушенный храм. Ты беременная, но ведь ты и сама знаешь. Самое интересное, что беременна ты нагиней и магессой, это значит, ты и есть та самая Призванная. - Не спрашивала, утверждала женщина.

- Кулон у тебя занятный. Чувствуется в нем сила знакомая. Раз ты посланница Пресветлой, то в моем доме ты всегда желанный гость. А сейчас спи никто тебя не побеспокоит. – закончила свою речь Делана и ушла, а мня действительно сморило в сон.

Не знаю, сколько я проспала, но отдых не принес мне никакого облегчения. Душа также невообразимо болела. Чем больше я пыталась думать обо всем произошедшем, тем мне становилось хуже, поэтому твердо решила переставать себя жалеть и просто жить дальше. Все-таки время всегда расставляет все по своим местам. Поэтому я насколько могла решительно встала и подошла к зеркалу. Да вид у меня тот еще. Надо приводить себя в порядок. На стуле рядом с кроватью висело простое платье из ткани, похожей на светло-голубой хлопок, полотенце и белье. С благодарностью взяла вещи и направилась искать ванную комнату. Вышла в просторную комнату, наверное гостиную. Рыскать по чужому дому в поисках удобств было стыдно, поэтому решила окликнуть единственного знакомого мне человека –Делану. Вместо нее ко мне вышел высокий мужчина лет тридцати на вид, с длинной белой косой. Красивый, как и все виденные мной мужчины в этом мире. Это уже начинало злить. Хватит с меня красавчиков, ничего кроме проблем и развороченного сердца я не получила и не получу. Видимо сама рохля. Глядя на мужчину я хмурилась.

- Ты что-то хотела? – грубо спросил не представившийся мужик.

- Подскажите пожалуйста где я могу помыться? Кстати меня зовут Юлия. – сказала я в надежде, что парень тоже представиться.

- Я в курсе. Следуй за мной. – Довольно хмуро ответил мне этот хам. Не очень то гостеприимно, но да ладно и не такое видели.

Вопреки моим ожиданиям мы вышли из домика и направились к какому-то строению. Внутри оказалась БАНЯ! Не совсем привычная, но с теми же функциями. Хамоватый тип что-то неразборчиво буркнул и поторопился уйти, видимо пока я его не напрягла.

Я с удовольствием намывалась в теплом помещении, наконец, избавляясь от дорожной пыли и своих тяжелых дум. Немного хотелось кушать, но я решила все-таки найти Делану и поговорить: во-первых я не знала куда мне идти, поэтому скорее всего останусь надолго, а раз так, то надо найти работу; во-вторых надо узнать где я буду жить, похоже этого хозяина я все-таки напрягаю, а остальное как пойдет беседа.

К Делане меня проводил все тот же хмурый беловолосый тип. Кстати я обратила внимание, что все жители деревни, кроме него, жгучие брюнеты, странно.

- Ну, проходи Юлия, присаживайся. Морт и Зондар скоро подадут обед, будем трапезничать.- сказала Делана.

- С удовольствием. Только Делана я сначала хотела бы с Вами поговорить. – замялась я .

- И кто же это беседы ведет на голодный желудок. Небось Ададжи шельмец тебе и воды не предложил – Сказала женщина и хитро улыбнулась мне.

- А Ададжи это тот хмурый светловолосый мужчина? – полюбопытствовала я.

- Он самый. Не обращай внимания. Видно глянулась ты ему девонька, вот он и сам не свой. – со смешком сказала Делана

Я аж подавилась. Ага, ну конечно, глянулась.

- Не думаю. Да и вы частично в курсе моей ситуации. Мне не до мужчин.- Хмуро сказала я.

- Молодой красивой девице всегда должно быть до мужчин. А те самые за тобой еще ой как побегают – с каким-то прямо предвкушением сказала женщина.

Двое немолодых брюнетов накрыли на стол. Мы с удовольствием ели печенные овощи, вкусное отварное мясо и различные салаты. Наконец, утолив голод, мы с Деланной удалились в кресла, а мужчины убирали со стола. Мне стало совестно.

- Делана если Вы позволите, в благодарность за все, что Вы для меня сделали, могу я хотя бы помочь убраться? – спросила я слегка покраснев.

- Ишь чего удумала. Их мужиков вона сколько, а ты беременная убираться! Ни за что! – резко отозвалась Делана.

- Но, чем-то я могу быть полезна? Мне некуда идти. Своих мужей больше не хочу видеть, но ведь надо как-то жить дальше. Значит надо найти себе занятие и приносить пользу. – возразила я.

- Ты девок ждешь ДВОИХ. Первые за сто лет девчонки. Они надежда этого мира. А ты про пользу говоришь. Да и женщин у нас мало, а через неделю праздник полета пера. Вот и будешь песни петь да из перьев украшения с другими делать.

Была бы я умной, спросила бы, что это за обычай, но я была так зациклена на собственных переживаниях и обрадована возможностью быть полезной, что сразу согласилась. Ну а что: не знаю, какие мастерицы местные женщины, но и у меня руки откуда надо растут. В нашей многодетной семье украшения были только те, что делали мы сами. И петь я всегда любила, даже училась на вокал пару лет назад от скуки, правда силы голоса у меня было маловато, но зато слух идеальный.

- Скажите, а может домик какой-то заброшенный есть, ну или сарайчик? – решила я спросить заодно.

- Даже боюсь уточнять и зачем это он тебе запонадобился?

- Ну, понимаете, я сильно стесняю Ададжи. Может, я приведу в порядок это строение и буду сама жить, чтобы никому не мешать.-смутившись сказала я этой строгой женщине.

- Одна жить?! И откуда в твоей пустой голове такие мысли родются? А кто ухаживать за тобой будет? Али ты сама воду таскать с пузом, да дрова колоть будешь, может и дичь подстрелить могешь? – после каждого гневного вопроса я все сильнее вжимала голову в плечи.

- А Ададжи потеснится, ему лишь польза. Хоть так жизнь с бабой в одной хате поведает. А коли не нравится он тебе, так ты с им по строже, а то ишь лица разные он корчить будет! И не обсуждается. – разошлась Дилана.

Меня забавило, то как женщина на эмоциях мешала современную речь и простонародную, бабулю мне мою напомнила. В порыве чувств, я крепко обняла ее и расплакалась, как плакала на бабушкиных коленях, когда мальчишки задирали.

- Поплачь девка поплачь, слезы они душе облегчение, а то уж извелась вся. Ну рассказывай уж. - Мягко говорила Делана, поглаживая меня по волосам.

- А что уж тут рассказывать, предали они меня, все.

- И как же смогли, клятву ведь на светлом камне древнюю принести должны были?

- Так и принесли наверное, только предавать по разному можно. Один детей погубить хотел, боялся, что наги его опередят, чуть дочь свою не отравил. Второй знал об этом, но молчал. Третий вообще меня убить собирался, чтобы к эльфийке своей уйти, а наги многое знали, но хотели, подставить остальных, чтобы только втроем со мной остаться. Вот такая вот любовь, а я дура, о семье мечтала. Хотя какая это семья, когда мужиков шестеро, а я одна. Вот и не хватало им чего-то, раз с ума сходили. А богиня сложится говорит, но видимо не стою я их любви.

- Ты, девонька, хорошая, только молодая, да глупая. Но эти недостатки проходят так быстро. А Пресветлая ошибаться не может. Ты иди отдыхай, силы набирайся. Ададжи поди заждался.

Я с сомнением посмотрела на женщину и пошла к выходу из дома. Каким бы ни был этот бесконечный день, он подарил мне это место, которое будет моим домом, пока Боги этого мира не решат иначе.

У двери действительно ждал блондин с Сириусом на руках и нечитаемым выражением на красивом, но высокомерном лице. Мы молча направились домой.

Соаш из рода водных змеев.

Что же мы натворили. Она ушла. Тихо высказала всю свою боль и скрылась в портале. Шайш обезумев бросался то на Ворса, то на Алексета. Сдержали его с трудом. По отдельности нас она никого не простит, это ясно, надо искать ее, валяться в ногах, ползать перед ней брюхом по земле, но вымолить прощения. Мне без нее не жить, да и всем нам. Алекс тихо плакал, проклиная себя. Ворс не произнес ни слова, даже не защищался, когда Шайш дотянулся до него с кулаками. Рей тихонько скулил и раскачивался сидя на земле.

Как невыносимо больно было видеть ее маленькие поникшие плечики, ее глаза из которых ушла вся радость.

- Магия начинает появляться. Думайте, как мы можем найти Юлю. Сама она даже теоретически портал открыть не могла, надо знать куда его направить, значит Богиня. Возвращаться назад слишком далеко, а порталов не будет долго.- сказал я обращаясь ко всем.

- В двух неделях пути на Запад, разрушенный храм, пойдем туда, обратимся к Пресветлой. А до этого разбиваемся на пары: я и Шайш, Соаш и Алексет, Рей и Дейшир. Вместе работаем, вместе готовим, рядом спим, пока не научимся действовать так же слажено как вы втроем. И Алекс есть еще что-нибудь чего мы не знаем? – тихо, но уверенно проговорил Ворс.

Тот лишь отрицательно покачал головой.

- Вы помните, что говорила Юля о прощении Богини. Мы должны стать семьей. У нас всего две недели, а Лирра мстительная, так просто она всего этого не забудет, а мы должны знать где малышка. А вдруг ей угрожает опасность?- только от одной мысли об этом мне становилось невыносимо тревожно.

- Алекс готовь вестника императору, сообщишь ему и княжичу Шиарашшу о планах Вириэль. Теперь это не только твое дело.- Дейшир как всегда точен и лаконичен.

- Надо придумать как нам заслужить прощение жены. Даже если, увидев наши помыслы, простит Богиня, малышку придется завоевывать, и в этот раз так легко мы не отделаемся. Она хоть и добрая, но всепрощением не страдает. Алексет у тебя есть хоть какие-то мысли на эту тему?

Юлия Морозова.

Всю ночь меня мучили кошмары. Снились растерзанные мужья, а я звала на помощь хоть кого-нибудь. Проснулась еще до рассвета в холодном поту. Это только сон - убеждала я себя, но на сердце было тревожно и тоскливо.

На стуле рядом с кроватью опять лежало чистое полотенце и женское платье, на этот раз бордового цвета. Я посмотрела на аккуратную стопку одежды, в которой очутилась здесь: надо узнать где ее постирать. Интересно, а чьи это вещи? Из слов Деланы я поняла, что жены у Ададжи нет и не было. Странный мир столько хороших мужиков пропадают, практически за каждого на Земле бабы минимум передрались бы, по крайней мере я столько красавцев как здесь за всю жизнь не видела. С этими философскими мыслями направилась икать кухню, пусть в местных продуктах я еще до конца не разобралась, но молоко мука и яйца здесь такие же испеку блинов, может что-то и на начинку найду.

Кухня нашлась сразу, как и примыкающая к ней каморка с продуктами. Кстати продукты в таких каморках сохранялись идеально, благодаря амулетам стазиса, это я еще у храмовников узнала, поэтому солений в этом мире нет: зачем, если все и так свежее и не портится? Набрав всего необходимого, пошла готовить. С печкой и с посудой разобралась тоже быстро, поэтому уже через час на столе дымилась внушительная стопка тончайших ажурных блинчиков, в пиале стояло немного свежеприготовленного варенья из сладких красных ягод, а я жарила измельченное мясо с овощем, заменяющим лук. За этим занятием меня и застал Ададжи.

- Доброе утро Ададжи. Я у Вас тут немного похозяйничала, не возражаете? – решила я проявить вежливость, поскольку этот хмурый тип, присел за стол, не произнеся ни слова.

- Что это? – вместо ответа буркнул, блондин.

- Это блинчики, блюдо моей родины, их едят просто так, или с начинками- Ответила я, перекладывая жаренное мясо в глубокую тарелку.

- Если вы покажите мне как приготовить шур (местный аналог чая), я за Вами поухаживаю. – Сказала я с улыбкой мужчине.

Ответили мне еще более хмурым взглядом, правда встал и пошел заваривать шур, молча. А что я такого сказала? Что опять не так? Этот странный парень меня уже немного злил.

Тем временем, я завернула в часть блинов мясо остальные свернула уголками и наложила в тарелки. Ададжи все с тем же недовольным лицом подал мне напиток. Интересно у этого хама молоко не сворачивается от его кислой физиономии.

Решила не раздражать хозяина еще сильнее, поэтому ела преимущественно молча. Парень мигом умел наложенные ему блины, я предложила еще. Мужчина так же молча кивнул, а я положила ему добавки. Разговаривать с таким собеседником не тянуло, но мне нужно было прояснить кое-какие моменты, поэтому я спросила:

- Скажите Ададжи можно я буду помогать Вам, ну готовить, например. Правда я еще не все местные овощи и фрукты знаю, но если Вы покажите и объясните что с чем хорошо сочетается, я думаю смогу вполне вкусно готовить. И убирать могу и стирать, если вы покажите мне, где и как это у вас делается – спросила я максимально приветливым тоном на который на тот момент была способна, поскольку бесил уже своей непробиваемой физиономией.

- Ты что с Луны свалилась, что этого не знаешь?- Было мне ответом.

Я начала закипать. Наверное даже покраснела от злости. С другой стороны, он ведь не в курсе, что я из другого мира и действительно этого не знаю.

- Нет не с луны просто из другого мира. Меня призвали примерно месяц назад, - ответила я стараясь не терять терпения.

- А где же тогда мужья твои? Призыв же клятвой брачной проводили, – спросил этот хмырь и даже как-то повеселел что ли. Вот же сделал гадость - на сердце радость.

- Где надо, – ответила я ему с тем же лицом, которым он приветствовал меня все утро, развернулась и ушла. Ничего сам уберется.

Я зашла в комнату, взяла Сириуса и пошла в деревню, может Делана подскажет у кого я ведению хозяйства поучится могу.

На улице отпустила малыша погулять и он своей забавной косолапой походкой направился в лес. Отпускать его я уже не боялась, он сообразительный и даже уже охотится на каких-то грызунов.

Женщину я нашла быстро.

- Утро доброе девонька. Ты ранняя пташка. Иди к нам мы тут с дамами трапезничать.

- Спасибо я уже ела, но с удовольствием выпью с вами шур.

- Надумали предстоящий праздник обсудить. Это Лиса, – указала Делана на самую взрослую женщину, - А это Вина, дочь лисы,- теперь указала на молодую женщину лет тридцати, - Это сестры Ирма и Тара, - им было примерно по тридцать-пять сорок лет на вид, - А это Эльма, – представила Делана женщину лет сорока пяти.

Пока они кушали, я медленно потягивала напиток.

- Ты уже решила, кому из мужчин цветок дарить будешь? – Лукаво спросила Эльма.

- Ну, я здесь никого из мужчин не знаю, кроме Ададжи, наверное ему и подарю, может это его хоть немного порадует, а то хмурый он какой-то.

Мое решение вызвало шквал эмоций. Женщины смеялись до слез, а я ничего не могла понять.

- Да уж это наверняка его развеселит! - со смехом сказала Вина

- Я что-то не так сказала? Этот цветок обидит Ададжи? – спросила я. И снова задала не правильный вопрос. Надо было бы выяснить, для чего его вообще дарят, а не как он к этому отнесется, но я продолжала жестко тупить, желая не обидеть никого вокруг.

- О нет! Поверь, он будет очень рад, ему цветов еще не дарили! - все также давилась смехом Лиса.

- Да? - С сомнением спросила я. Все-таки довольный тем более радостный Ададжи у меня в голове не укладывался.

- А что это за цветок? Это, наверное, та подделка из перьев о которой мне говорила Делана?

- Да из перьев выбранного мужчины, нужно сделать маленький цветок-подвеску для подарка,- снова с хитрющей улыбкой сказала Вина.

А я зависла.

- Из чьих извините перьев?

- Ну, в твоем случае, из перьев Ададжи. Уж ты с ними не ошибешься! - сказала Эльма и женщины снова залились веселым смехом.

- Тихо вы курицы! Совсем девчонку смутили. Ну, ты чего, девонька, я же говорила что мы ирлинги, - улыбаясь сказала Делана.

- А что это означает?

Вина встала, отошла от стола, повела плечиками и за ее спиной появились два огромных крыла, покрытых блестящими черными перьями.

Я совершено не прилично открыла рот и обошла вокруг женщины. Даже непроизвольно потянулась потрогать это чудо, но, вовремя опомнившись, сначала спросила разрешения.

На ощупь ее крылья были гладкими и очень теплыми.

- А вы умеете летать?

- Конечно! - ответили все женщины хором.

Я так впечатлилась крыльями ирлингов, что почти забыла о том, зачем в принципе пришла к Делане.

- Дилана, я собственно пришла узнать могу я, у кого-нибудь, поучится вести хозяйство, что бы не обременять никого своей беспомощностью?

- Ты опять за свое. Да ты не переживай Ададжи все знает и все сам умеет, в конце концов он уже триста лет сам живет.

Я опять впала в ступор. Все-таки местные долгожители меня окончательно выбили из колеи. Даже стало немного жаль блондина: триста лет одиночества кому угодно испортят характер.

К себе шла немного в растрепанных чувствах. С другой стороны можно порадоваться хотя бы тому, что на время я почти забыла о дыре в груди. Но это только почти.

Время неумолимо приближалось к обеду, поэтому никого не дожидаясь, я отправилась на кухню готовить. Решила сделать что-нибудь простое, что наверняка не испорчу, и к моменту, когда Ададжи принес двух больших ощипанных птиц, я приготовила суп с фрикадельками, овощное рагу, как готовил Рей, и творожную запеканку. И снова этот удивленный взгляд на хмуром лице. Кстати глаза у него невероятно голубые.

Боги о чем я думаю! Мало мне проблем с мужчинами, я рассматриваю глаза хамоватого блондина. Разозлилась на себя и ушла, поем позже. Зашла в выделенную мне комнату упала на кровать и как не странно уснула. Все-таки недосып и беременность берут свое.

Во сне я опять металась между мужьями, в попытке спасти хоть кого-нибудь, я плакала и кричала. Проснулась от того, что кто-то осторожно гладил меня по спине и звал по имени, мне даже показалось, что это Соаш, но светловолосая макушка принадлежала ирлингу.

Я растерялась: на лице Ададжи открыто читалась забота и нежность?

- Ты кричала и плакала- тихо и мягко сказал он, а потом будто опомнившись

- Вставай скоро начнет вечереть. Там мантикора тебя потерял.

Невыносимый тип. Зачем сначала заботиться, потом гаркнуть и уйти.

Вышла в гостиную. Блондин сидел на полу плел корзину. В кресле спал Сириус.

- Ты поел?

- Нет.

- Почему, ведь все давно готово? – Спросила я, а он в ответ лишь небрежно пожал плечами.

- Пошли, я разогрею.

Мы поужинали. Ададжи ушел топить баню, а я мыла посуду и бесцельно смотрела в окно. Было грустно и немного страшно, неужели никогда я не избавлюсь от этой боли. Связи тянули и болели, как будто мало мне было своих мучений. С этими безрадостными мыслями, я искупалась и пошла спасть, засыпала со страхом, что опять мои кошмары повторятся. И этот страх был не напрасным. Теперь в моем сне они тонули, захлебывались, а я не могла их удержать. И похоже я опять кричала от страха и отчаяния. Проснулась от того, что кто-то меня легонько тряс за плечо. На постели сидел обеспокоенный блондин.

Он подал мне стакан воды.

- Рассказывай- как всегда в своей категоричной манере потребовал Ададжи.

- Не чего рассказывать- не менее грубо огрызнулась я, но сердце болело уже не иносказательно, а вполне физически, поэтому а в непроизвольном жесте потирала грудь.

- Так не может продолжаться. Они тебя измотают. Связи крепки, ты должна быть с мужьями.- как то почти с сожалением сказал блондин.

- Нет. Этого не будет, я потерплю все забудется и пройдет.

- Ты не понимаешь. Вы связаны священным обетом. Твоим мужьям тоже плохо, но тебя мучают шесть связей, если они натянутся еще сильней - ты умрешь.

- Я лучше умру, чем вернусь к ним! – запальчиво прокричала я.

- Подумай о детях, что носишь. Ты здесь третий день и уже сильно истощена энергетически. К концу недели ты просто не сможешь встать.

- Но что делать должен же быть какой-то выход. К ним я не хочу, но даже если бы и решилась, я не знаю где они. – почти с отчаянием проговорила я .

- Я могу тебя подпитывать энергетически, но для этого мне нужно тебя касаться довольно долго. В идеале спать рядом.- нехотя сказал Ададжи.

- Просто спать?

- Просто спать. Или тебе этого мало? – с усмешкой спросил мужчина.

Я не стала отвечать на скабрезность, все-таки если он действительно может помочь, я готова была не только спать рядом, но и держаться с ним за руки целый день, лишь бы избавиться от невыносимой боли. Поэтому я подвинулась к стенке и отогнула одеяло.

- Ты не против спать рядом со мной? – спросил он ошарашенным тоном.

- Если ты не пошутил на счет помощи, то нет - не против.

Мужчина немного помялся, но залез под одеяло. Спала я хлопковой сорочке, поэтому соседство Ададжи, хоть и смущало, но не вызывало опасений. В конце концов я действительно очень устала и просто провалилась в сон.

Ададжи белый вихрь.

Три дня как ОНА появилась в нашей деревне. Маленькая, расстроенная, еле стоящая на ногах. Мужчины позвали мою мать, уже как две сотни лет она была матриархом деревни.

Не успела Делана подойти к ней, как птичка лишилась сознания.

Я осторожно поднял ее и отнес в свой дом. С трудом стерпел насмешки матери, по поводу собственных желаний в отношении девочки. Мне не важно, что они будут насмехаться надо мной, я и так объект постоянных шуток. Да я не хочу ее отдавать кому бы то ни было. Мать сильный лекарь и немного видит. Она осмотрела девочку. Пташка беременна. Не просто беременна - двойней от нага и человека. А еще есть шесть связей от священного обета. Она призванная?

Боги этого мира явно мне не благоволили: мало мне было родится белым ирлингом, это просто анекдот с крыльями, белыми. Но ОНА МОЯ. Я ведь это сразу почувствовал, я уловил ее запах. У нашего народа есть особенность, мы ощущаем собственный запах только того, кто может стать твоей парой. Женщины могут чувствовать запах нескольких мужчин, но мужчина только одну. И вот я сижу возле нее спящей в моей кровати ощущаю самый волшебный аромат, который не надеялся уже почувствовать – запах моей пары, но как ее привлечь. Шестеро мужей и все аристократы, что я могу ей предложить свой домик в деревне возле разрушенного храма? Учитывая мои особенности, шансов ей понравиться и так почти нет. Но все же надежда робким птенцом живет в моем глупом и уже почти разбитом сердце.

И вот она проснулась, зовет мать. Я вышел проводить и замер в ожидании. Но нет, чуда не случилось: смотрит на меня с раздражением и досадой, как и все. Боги, как жить?!

С детства привык защищаться от насмешек грубостью, поэтому и сейчас не сдержался, нахамил. Куда уж хуже. Спросила, где можно помыться. Проводил ее в сайшу* (* аналог бани), на пороге замер, представляя как она обнаженная и хрупкая моется в моей лохани. Реакция моего тела была однозначной и резкой. О Пресветлая это пытка. Убежал поскорее, пока девочка не заметила мою эрекцию.

Спрятался у себя, а из головы не выходит образ купающееся в моей моечной малышки. Не выдержал расстегнул штаны сжал рукой ствол и кончил практически сразу, однако член и не думал опадать. Обмылся холодной водой, но и этот годами проверенный метод не помог. Как же я ее хочу. Юля - какое красивое имя: чужое, но вместе с этим мягкое, как ее фарфоровая кожа, нежные ручки. Бооогиии! Я кончил снова. Это наказание! Как мне держать себя в руках?

После сайша Юля пришла порозовевшая и невероятно красивая, в платье сшитом мной для жены. Когда я еще надеялся обрести семью, как и все готовил приданное, ну вот пригодилось, только подогнал. Просит проводить до матери.

Они ели, а я умирал от несвойственного мне любопытства, поэтому сделал то, чем не баловался с детства, подслушивал у окна. Да уж лучше бы я этого не делал: я влюбился в нее еще сильней, если это вообще возможно. Девочка просила дать ей работу! Женщин ирлингов, да и других, кроме бесполезных эльфиек, было очень мало, поэтому девочек всегда берегли и опекали. Работа это обязанность мужчин. Зачем это ей? Говорит какую-то чушь, что меня стесняет, но мать видела, что я влип, поэтому лишь посмеивается над малышкой. А потом она заплакала, так горько, так отчаянно. Рассказала о предательстве, которое пережила, а мать, видимо хочет ее развлечь, и ловит ее на незнании традиций. Мама что ты творишь?

Праздник полета пера - древний обычай. Все неженатые мужчины каждый год кладут семь перышек на алтарь, а женщина если ей понравился ирлинг плетет из него и ритуальных бусин кулон. Каждая бусина имеет свое значение: красная - страсть, сиреневая - любовь, голубая - желание взять в мужья, зеленая - восхищение. Так женщина выбирает себе мужчину либо на всю жизнь, либо на одну ночь. Если дева выбирает на всю жизнь, то поет избраннику. У мужчины нет права отказаться. В основном так замужние женщины развлекаются с мужьями. Что мать задумала?

С этими мыслями я ложился спать, но конечно уснуть не смог. А потом услышал Юлин крик – она звала на помощь и металась во сне. Хотел разбудить, но лишь я ее коснулся успокоилась и затихла. Пошел к матери наверняка еще не спит, объясню ей, может все же нужна помощь.

Когда мы пришли малышка опять металась в бреду, я положил на нее руку и успокаивающе погладил девочка опять затихла. Мать кивнула чтобы я вышел

- Связи священного обета рвут ей душу, ведь она сама ушла от мужей. Не только на мужчину обет накладывает обязательства, после принятия клятвы жена обязана любить, или может умереть. Ты мужчина и испытываешь к ней сильные чувства, поэтому близость твоего тела и твоей энергии дает ей немного покоя. Это не может навсегда приглушить зов, но на время поможет.

- И что же делать?

- Поговори с ней. Конечно для нее сейчас не время, но для тебя это возможно единственный шанс, - сказала мать и ушла.

Утром немного проспал, хотел идти готовить завтрак и запнулся на пороге от умопомрачительных ароматов выпечки, жаренного мяса и томленных ягод. Юля порхала по кухне и мурлыкала какую-то песенку, а я не мог дышать от нежности распирающей душу. Пташка улыбалась и что-то говорила, а я мучительно думал как поговорить с ней.

Мы позавтракали и она опять ушла к матери, а я переживал, как бы мать не разболтала все девочке, ей и так тяжело.

Улетел поохотиться может в обед я ее побалую запеченными вархами* (*аналог курицы). Но к моему возвращению, кухня опять была полна ароматами, а Юля внимательно смотрела на меня с ощипанными птицами в руках. На мгновение мне показалась, что она смотрит на меня с женским интересом, но нет, опять досада в ее глазах. Молча развернулась и ушла спать. Через час из ее комнаты опять послышались крики, я поспешил к ней, но малышка уже почти проснулась. Ночью ее кошмары повторились и я уже не мог молчать:

- Рассказывай, - я хотел, сказать мягче, но сильно нервничал, поэтому рефлексы не оставили мне шансов.

- Не чего рассказывать- огрызнулась девочка, а сама от боли потирала грудь.

- Так не может продолжаться. Они тебя измотают. Связи крепки, ты должна быть с мужьями.- Чего мне стоили эти слова?! Этих глупых ублюдков, я бы сам убил на месте, но малышке без них не жить.

- Нет. Этого не будет, я потерплю все забудется и пройдет- кричала девочка, но не верила себе сама.

- Ты не понимаешь. Вы связаны священным обетом. Твоим мужьям тоже плохо, но тебя мучают шесть связей, если они натянутся еще сильней - ты умрешь- я как мог уговаривал девочку одуматься, хотя хотелось лишь прижать ее к груди, закрыв крыльями от всего мира.

- Я лучше умру, чем вернусь к ним! – запальчиво прокричала она.

- Подумай о детях, что носишь. Ты здесь третий день и уже сильно истощена энергетически. К концу недели ты просто не сможешь встать.

- Но что делать должен же быть какой-то выход. К ним я не хочу, но даже если бы и решилась, я не знаю где они. –с отчаянием проговорила она.

- Я могу тебя подпитывать энергетически, но для этого мне нужно тебя касаться довольно долго. В идеале спать рядом.- Богиня я все сказал это. Сейчас она окатит меня своим презрением и посмеется, надо мной.

- Просто спать?

- Просто спать. Или тебе этого мало? – решил ее подзадорить.

Девочка ненадолго задумалась, отодвинулась к стенке и отогнула одеяло, приглашая меня. Это шутка? Она не против? Решил все же спросить:

- Ты не против спать рядом со мной?

- Если ты не пошутил на счет помощи, то нет - не против.

Боги дайте мне терпения. Максимум на что я рассчитывал, что она позволит спать рядом поверх одеяла, но прижиматься к ее мягкому нежному телу… Эта ночь похоже будет длинной.

Юлия Морозова.

Этой ночью я наконец отдохнула, моя истерзанная душа, не перестала болеть, а занемела как от заморозки у дантиста, фантом боли хоть и кружил где-то рядом, но не касался. Утром мне снились нежные объятия Шайша, его древесный запах с ноткой цитруса. Во сне я долго ласкала его и призывно потиралась, ловила губами его напряженные соски, лизала их прикусывая, слушая сдавленные стоны. Как же я скучала! Почему он еще не во мне? Просунула руку в трусы, опустила их, и крепко обхватив, ласкала напряженную плоть. В полу дреме я начинаю понимать, что на Шайе трусов быть не может, да и пахнет он корицей и сандалом. Потом подлый мозг подкидывает вчерашние воспоминания и я в с ужасом открываю глаза. Это пи…ц!!!

Ошарашено смотрю на Ададжи, который уже в полном неадеквате, стонет и изгибается ПОДО МНОЙ! Я полностью залезла на ирлинга, его трусы спущены, а моя рука вместе с зажатым в ней членом между нашими телами. Что делать? Сбежать было совестно, это же я раздраконила его. Член в моей руке звенел от напряжения, мужчина дрожал крупной дрожью. Дам ему разрядку, пусть потом меня убьет. Не без собственного возбуждения начала гладить и сжимать без того перенапряженный член. Страх перед гневом Ададжи делал мое удовольствие в сто раз острее. Мужчина уже видел, что я не сплю, но смотрел на меня с такой мольбой, желанием и отчаянием в голубых глазах, что одним взглядом просто вынес мне мозг. Я еще сильнее сдавила ствол, а большим пальцем стала легко и едва касаясь гладить уже мокрую головку, теперь мне не хотелось, чтобы все быстро кончалось. Ададжи уже не стонал он поскуливал, а его глаза взрывали остатки моего благоразумия. Второй рукой я зарылась в его белой гриве, сильно прихватив волосы у самой кожи, и резко поцеловала, навязывая ему свою игру, кусая губы и жестко трахая его рот своим языком. Ирлинг стонал мне в рот и кончил с громким криком, теряя сознание.

Я с трудом на дрожащих от сильнейшего возбуждения ногах, побежала на кухню, принесла стакан воды и побрызгала на мужчину. Было все еще довольно страшно, как он отреагирует, на все это когда очнется, но оставить того, кто помогал мне, без чувств не могла. Пока он приходил в себя, решила сделать доброе дело, а заодно и продлить свое удовольствие и обтерла его от семени.

- Ты издеваешься, или хочешь продолжить? – охрипшим голосом, почему-то с нескрываемой грустью, вместо усмешки, спросил Ададжи.

Прикидываться или говорить какую-нибудь язвительную чушь не хотелось. Пусть раньше я не задумывалась об ирлинге в этом ключе, но он мужчина, с которым я сходила с ума от страсти еще пару минут назад. И, чего греха таить, сейчас хотела именно его до дрожи в коленях. Сейчас мне не на что было спихнуть свое помешательство, никаких привязок к нему у меня нет и это именно моя страсть. Поэтому решила сказать ему свою горькую правду:

- Хочу, но не буду. Боюсь, не оценишь моего нового порыва. Да и с мужчинами у меня и так явный перебор

- Мужчина – это тот, кто любит, бережет и заботиться о своей женщине, а у тебя перебор с трусливыми шатхами* (вонючее парнокопытное), – сказал Ададжи, подошел ко мне и крепко поцеловал.

- Я хочу быть твоим мужчиной, но подожду, когда ты сама меня захочешь им видеть, – выбил почву из под моих ног своим признанием ирлинг и пошел к себе обнаженным давая оценить совершенство своего крепкого тела.

Остальной день прошел для меня как в тумане. Я ни на чем не могла сосредоточиться, мысли без конца убегали в сегодняшнее утро, подкидывая мне картинки с шалыми глазами Ададжи, его волосами сжатыми в моем кулаке, вкусом его губ, стоны. Всеее… Это просто невыносимо. Решила прогуляться к ручью недалеко от деревни. Я десять лет с мужем практически не получала разрядки, но такой боли от неудовлетворенности не испытывала. Даже не пыталась облегчить свое состояния, понимала это бесполезно, пульсирующая внутри пустота никуда не денется. Я чертовски сильно его хотела, не было никаких искр из глаз, никакого помешательства, только сумасшедшее желание его тепла рядом, во мне.

Вечер наступил не заметно, я позвала Сириуса и направилась домой. Было страшно, как перед самым первым свиданием, когда адреналин в крови зашкаливал и позорно потели ладошки.

- Ты голодная целый день, пойдем, буду тебя кормить, - в своей немного грубоватой манере сказал Ададжи.

- Чем ты меня будешь кормить? – спросила я, не потому, что мне было интересно, а лишь бы не молчать краснея как пятиклассница.

- Варха, запеченная с овощами и сладкий пирог.

- Ого! Ты даже выпечку готовить умеешь? – продолжала я нести какой-то бред

- Я много чего умею - многозначно сказал ирлинг, а я зависла от его хриплого голоса.

Поела я совершено не чувствуя вкуса еды, но не забывала при этом активно нахваливать кулинарные способности мужчины. А этот невыносимый тип улыбался в своей загадочной манере, когда не поймешь: доволен он, или ехидничает, видя мое незавидное состояние.

И вот настал час Х. Пора ложится спать. На стуле я нашла новую сорочку и постиранные глаженные вещи. Надела и улеглась мучительно ждать. Прошло примерно два часа, а его все не было. Я изводилась от страха и отнюдь не перед кошмарами, боялась, что не придет. Может он передумал?

И вот он прошел в комнату крадучись, наверное, думал, что я сплю. Стало довольно обидно, что он не шел специально, но идиотское возбуждение не спадало. Он откинул одеяло и тихонько застонал, этот стон резанул по моим оголенным нервам.

- Ты не спишь- сказал Ададжи и это был не вопрос.

Ели честно от обиды я хотела симулировать, но передумала.

- Нет.

- Мне лучше прийти позже.

- Боишься нового изнасилования? – от досады не могла не съехидничать я. А мужчина с рыком придавил меня к кровати всем телом, потираясь о меня своим каменным стояком:

- Скорее мечтаю о нем, но я обещал дать тебе время, а запах твоего возбуждения лишает меня всякого благородства – уже буквально простонал ирлинг.

Меня залила краска стыда, смешанного с диким желанием:

- Ты хочешь сказать, что все кто меня сегодня видел тоже… почувствовали.

- Нет, твой запах чувствую только я – тихо говорил Ададжи перемежая слова с легкими почти невесомыми поцелуями, от которых хотелось его действительно перевернуть и изнасиловать.

- Почему?

- Что почему? – уходил от ответа ирлинг, нежно прикусывая мне кожу за ушком, что вызвало очередной табун мурашек. А мне нестерпимо захотелось, чтобы этот большой и сильный мужчина снова был в моей власти, повелевать им, до потери сознания. Резким движением спины и бедер я перекинула его на спину и уселась, так чтобы промежностью потираться о его член. Руки я его спутала одеялом, давая понять, что жду от него подчинения.

- Так… почему…запах…моего…возбуждения… чувствуешь… только ты?- Задавала я вопрос, перемежая слова, с далеко не целомудренными поцелуями-укусами, опускаясь все ниже, остановившись садистски у резинки трусов оттопыренной возбужденным достоинством Ададжи.

- Ммм, ууу, возбуждения…- тянул время мужчина

- Ада…джи… почему… - мурлыкала я вырисовывая узоры языком на его паху, иногда «случайно» касаясь головки члена. Он послушно изгибался в рванном ритме, за моим языком с заведенными за голову руками, а я уже сама не помнила о чем спрашивала. Даже со всеми мужьями я не испытывала, того взрыва всех чувств. И эта мысль сильно пугала. Что с нами происходит?

Мужчина что-то для себя решил и окаменел, выпутал руки, обнял мое лицо ладошками и заставил посмотреть прямо в глаза:

- Потому что люблю. Ты моя пара – женщина, рожденная для меня.-Хриплым но серьезным голосом сказал Ададжи.

Я растерялась. В дыре в моем сердце, только начало зарождаться тепло к этому мужчине, а боль от потери мужей была слишком сильной, чтобы начать копаться в своих чувствах. Да что там, я струсила, испугалась новой боли, которой мне точно не пережить.

Видимо все эмоции отразились на моем лице, поэтому Ададжи просто встал и молча ушел.

Уснула я нескоро, спала мало, и в кошмарах с мужьями, теперь тонул Ададжи.

Два дня мы избегали друг друга. Кошмаров не было, но каждое утро я чувствовала древесно-цитрусовый запах на моей подушке, пока в мою голову не пришло понимание, что боясь потерять Ададжи в будущем, от предательства, которого от него я не могу представить, я отталкиваю дорогого мне мужчину сейчас. Завтра должен быть праздник с подарками из перьев, и я решила, что это удобный случай помириться, показать, что он мне дорог. Но тогда я даже не знала насколько влипла.

И вот настал Праздник полета пера.

С утра Ададжи хотел со мной о чем-то поговорить, и выглядел расстроенным, но Делана кивнула мужчинам и те оттеснили ирлинга. Интересно. Что это с ним?

Я весь день думала, какую мне спеть песню. Уточнила у Вины какие обычно поют песни на этом торжестве. Та с хитрой улыбкой сообщила, что слова песни неважны, лишь бы пелась она от души и для выбранного мужчины. А я вспомнила песню Ларры Фабиан «Ададжио», которую с маниакальным упорством учила когда-то на вокале, хорошо, что слов никто не поймет, да я сама точно не помню о чем там речь, но судя по мелодичности точно о любви, и имя похожее, а так и ирлингу приятно и какое-то инкогнито моих недозревших чувств.

Всемером, с женщинами деревни, мы надели белые хламиды, чем-то похожие на мое местное «свадебное» платье, и направились к разрушенном храму.

К моему удивлению храм был абсолютно целым, и очень похожим на памятный Храм облаков. Те же белые анфилады и арки, беседки сверкали чистотой и ухоженностью. Даже сад был идеально ухоженным. Спросить у женщин, почему храм разрушен, сейчас, я не решилась.

Вот мы зашли в знакомую беседку, так же оплетенную цветущим лиррионом, но белый камень в ней, был разбит надвое, а на нем, по кругу лежали небольшие пучки блестящих пушистых перышек, перетянутые длинными черными шнурками и разноцветные прозрачные бусинки. Как и потешались неделю назад ирлингицы, ошибиться я не могла. Его перья сверкали белизной, среди черных собратьев. Даже не задумываясь, я взяла белый пучок, голубую и сиреневую бусины. Белоснежные перья Ададжи сами напрашивались сделать из них лиррион. Ловкими движениями я быстро и очень натурально ваяла дивный цветок, пока пушистый лиррион не был готов. Женщины тоже закончили свои творения, но я с гордостью отметила – мой не в пример лучше! Глядя на него ирлингицы просто ахнули!

Дальше мы вышли из беседки и направились к арке, возле которой с завязанными глазами стояли все мужчины деревни. Все красивые, обнажённые по пояс, с распущенными длинными волосами и большими блестящими крыльями за спиной. Мои же глаза были прикованы лишь к нему: мой светлый архангел, как он прекрасен.

Женщины надели избранникам подвески, я тоже подошла к Ададжи, но из-за разницы в росте пришлось немного наклонить мужчину, притянув за волосы. Он улыбался. Потом женщины по старшинству становились на белый круглый пьедестал и пели песни о любви. Пели здорово. Ну что же моя очередь. Я зашла на пьедестал и запела. То ли это был сюрприз от Лирры, то ли просто моя особенность после переноса, но слова песни были переведены на местный язык и идеально, совпадая по смыслу, построены в рифму, а я в первые за все время не только поняла смысл красивой песни, но и спела ее лучше Фабиан. Мой голос лился из самой души, мне казалось, что вокруг играет оркестр, а каждое слово о любви к мужчине еще не известному, но горячо любимому вырезаны прямо на сердце.

А потом я почувствовала новую брачную связь?!

Если быть до конца честной с собой, что-то похожее я сегодня подозревала и сейчас была даже рада. Теперь ОН МОЙ! Вместе с остальными женщинами я подошла к избраннику и сняла с его глаз повязку. В глазах Ададжи был вопрос, он знает, что я не могла не почувствовать. С отчаянием мужчина искал в моих глазах что?

Я не злилась, не сомневалась в любви к моему белому вихрю, ни в тот момент и никогда позже.

Потом был праздник.

Главная площадь деревни, украшенная лентами и цветными перьями. Тускло мерцающие цветные фонарики, накрытые столы, счастливое лицо Деланы, смех, песни и танцы. Но все мои ощущения сконцентрировались на любимых руках, обнимающих за талию.

Наконец то мы одни! Зарываюсь руками в его волосы, буквально сминаю сладкие, податливые губы, сама толкаю его на кровать

- Моя госпожа, Вы прекрасны - Боги как он узнал?! Неужели он чувствует мои желания или сам хочет поиграть?

- Ты много говоришь- я оседлала мужа, достала шарф которым были завязаны глаза ирлинга под аркой , и привязала его руки к изголовью.

- Теперь ты от меня не сбежишь, пошептала я ему на ухо, прикусывая мочку и опускаясь ниже.

От моих грубых поцелуев губы Ададжи припухли, а я решила поменять тактику: теперь мои касания были легкими и едва уловимыми. Муж ерзал и стонал от нетерпения, а поцелуи опускались все ниже: кадык, пульсирующая жилка на шее, соски, каждый кубик пресса – то легким касанием, то грубым кусающим - выступающие косточки таза. Муж изгибается и стонет, а я уже облизываю, сосу темно-розовую головку его длинного, ровного члена. Муж извивается и хрипит, поднимаю глаза и вижу, любимые голубые озера, полные страсти и нежности. Нет. Не так. Распускаю путы. Ададжи удивленно смотрит в глаза.

- Когда-нибудь позже я тебя свяжу и оседлаю мой вихрь, а сейчас хочу быть с тобой равной.- Ирлинг срывается, целует, мнет и наконец входит в меня медленно и осторожно, буквально вдавливаясь, но я давно перешла границу нежности, сама насаживаюсь на него выгибаюсь, несколько рваных резких толчков и мир рассыпается мириадами искр.

Этой ночью мы не спали. Боги этого мира и нашего, как же мне было с ним хорошо. Дело даже не в удовольствии, которое накрывало нас с головой несчитанное количество раз, просто душа моя с ним грелась. И этого мужчину я считала грубым?! Голубые озера его глаз ловили малейший оттенок моих желаний, он брал меня и отдавал себя целиком, как никто и никогда, и теперь мне уже было с чем сравнивать. Он весь МОЙ.

Мое безоблачное счастье длилось еще семь дней и я уже почти поверила, что могу быть просто любимой женщиной здесь и сейчас, с ним. А потом пришла она – БОЛЬ.

Болело все мое существо, а тоска по мужьям лишала воли к жизни. Перед глазами вставали плачущие глаза Алексета, мои любимые наги – такие разные и такие единые Шайш, Соаш, Дейшир, нежный, но надежный и сильный Рей, серые умные глаза Ворса и только всепоглощающая любовь, исходящая от Ададжи спасала меня от того, чтобы перейти грань и прервать свои мучения. Последнее что я помню, белые крылья и сильные руки Ададжи, а потом спасительная темнота.

Ададжи белый вихрь.

Малышка мгновенно уснула, едва я прилег рядом, а мои сладкие мучения только начинались. Видимо в поисках тепла девочка льнула ко мне, ластилась. У меня нет надежды. Возможно все, что мне подарят Боги – эта ночь с любимой, когда она во сне доверчиво прижимается. Сладкий запах пары бил тараном по рецепторам, а луна освещала нежный профиль пташки, тело уже звенит от возбуждения, но даже если сойду с ума от неудовлетворенности, ни за что не позволю себе предать ее доверие. Не знаю, как дожил до утра, и уже уговаривал себя разжать объятия, уйти, но Юле похоже приснился муж. Во сне она звала Шайша, но гладила меня, целовала. Я разрывался между ревностью, на которую не имел права и диким желанием. Понимаю – нужно уйти, но девочка своими стонали, поглаживаниями, запахом, поцелуями просто уничтожает мое благоразумие. Из последних сил пытаюсь отстраниться, но малышка обхватывает меня ногами. Ее сорочка задралась, Юля трется голой мокрой киской о мой каменный стояк. Боги! Я себя теряю, никогда ничего подобного не испытывал: мне сладко до боли и горько до слез, что эта ее страсть не ко мне, но сил противиться просто нет. Я думал, острее наслаждения не бывает, но тут пташка просунула ручку, спустила мои трусы и настойчиво обхватила член. Я больше не контролировал себя: громко вскрикивал, извивался, умолял. И вот она открывает глаза – ошарашена. Сейчас окатит презрением, посмеется, но мое тело мне уже не принадлежит, я не могу остановиться. Малышка не прекращает свои сладкие пытки, удовольствие и до того невообразимо острое многократно увеличивается от мысли, что она все осознает. Ловлю глазами ее взгляд, в нем желание ко мне! Моя девочка грубо хватает за мои волосы и повелительно целует, при этом нежная ручка вытворяет что-то безумное, когда ее язык повторяет то, что я хочу с ней сделать – взрываюсь, таю, перестаю существовать.

Я позорно отключился, как похотливая эльфийка. Юля привела меня в чувства и стала аккуратно обтирать. Зачем? Издевается?

- Ты издеваешься, или хочешь продолжить? – хотел, как обычно, нахамить, но вышло жалко.

- Хочу, но не буду. Боюсь, не оценишь моего нового порыва. Да и с мужчинами у меня и так явный перебор, - с горечью сказала пташка.

- Мужчина – это тот, кто любит, бережет и заботиться о своей женщине, а у тебя перебор с трусливыми шатхами,– не в силах больше скрывать своих чувств сказал я и поцеловал.

- Я хочу быть твоим мужчиной, но подожду, когда ты сама меня захочешь им видеть, – надо уйти, пока я не набросился на нее.

Целый день я занимал себя домашними делами лишь бы хоть как-то отвлечься от напряжения в паху. Сбросить его привычными способами даже не пытался – это не поможет, по дому витал сногсшибательный запах ее возбуждения, сводя меня с ума.

Я обещал дать ей время, но не представлял, как выдержу даже сегодняшний вечер.

Решено. Пойду когда уснет.

Два часа я, как сопливый юнец, топтался под ее дверью, пока моя выдержка мне ни отказала. Крадучись подошел к кровати, отогнул одеяло и был нокаутирован ароматом ее страсти. Кажется я даже простонал.

- Ты не спишь, - сказал я в надежде, что все-таки ошибся.

- Нет, - обижено ответила Юля.

- Мне лучше прийти позже, – УХОДИТЬ!!! Уходить пока могу.

- Боишься нового изнасилования? – эти слова, выбили из легких воздух, мне казалось, что могу кончить только от них. Накинулся на малышку, потерся о нее, показывая насколько она ошибается. Сил держаться больше нет. Скажу честно как есть:

- Скорее мечтаю о нем, но я обещал дать тебе время, а запах твоего возбуждения лишает меня всякого благородства, – уже простонал я.

- Ты хочешь сказать, что все кто меня сегодня видел тоже… почувствовали? – малышка смутилась.

- Нет, твой запах чувствую только я – Боги! Дурак! Кто тянул меня за язык?!

- Почему?

- Что почему? – я не знал, что делать, попробую отвлечь малышку. Начал нежно ласкать ее, но не тут-то было. Я не понял как я оказался на спине, Юля оседлала мои бедра призывно потираясь, намекнула, что хочет моего подчинения, смешная, но для тебя все, что хочешь.

- Так… почему…запах…моего…возбуждения… чувствуешь… только ты? - девочка, что же ты делаешь со мной. Если утренние ласки мне казались нестерпимо острыми, то мои нынешние ощущения стали просто открытием для меня. Я не могу ТАКОЕ выдержать.

- Ада…джи… почему… - я умирал от переполнявших меня эмоций, но если сейчас промолчу, то стану для нее мужчиной на пару ночей, а мне этого просто не пережить, эта мысль слегка отрезвила меня и пока не потерял решимости я все же сказал:

- Потому что люблю. Ты моя пара – женщина, рожденная для меня.

Боги! В ее глазах растерянность, сомнения, боль.

Я ушел. Не мог остаться. Оделся, вышел на улицу выпустил крылья и улетел. Невозможно находится рядом, видеть ее желание и не чувствовать тепла. Надежда, родившаяся утром, умирала в жестоких корчах, выжигая мне душу. Не могу больше так. Видимо я все же проклят. Утром мельком увидел ее бледную, расстроенную с болезненными кругами под прекрасными глазами. Опять кошмары? Я идиот.

Ночью пришел, когда она уснула, лег поверх одеяла. Конечно, я ее хотел, иначе быть не могло, но теперь, чувство грядущей потери было сильнее желания. Скоро она уйдет, а я не увижу больше ее прекрасных глаз, не услышу нежный голос, не почувствую тепла ее тела. И что дальше столетия пустоты и одиночества? Лучше смерть… а значит у меня осталось мало времени. Если бы я мог ее оставить полетел бы сам разыскивать ее идиотов, но раз сам не могу попрошу Зондар.

Приближается праздник полета, надо обязательно выяснить у матери, что она задумала.

Утром, не откладывая дел в долгий ящик, пошел в дом Деланы. Зондар конечно согласился, хотя не упустил шанса подколоть.

Мать я нашел всаду.

- Я слышал ваш с Юлей разговор о празднике полетов. Что ты задумала?

- Я не могу видеть, как ты страдаешь, пусть посмотрит на тебя иначе. В разрушенном храме многое чувствуется по-другому, – глубокомысленно выдала мама. Она конечно видящая, но не ей вмешиваться в мою жизнь.

- С чего ты решила, что она подарит цветок мне?

- Она сама сказала.

- Так нельзя. Я поговорил с ней, она не готова мне поверить и принять. Не дави на нее, Юле и так невыносимо тяжело.

- Я все решила. Потом еще спасибо мне скажешь.

- Я не позволю! Я предупрежу ее,- в запале выдал я матери.

- Морт! - Позвала Делана. Когда он пришел, мама использовала право матриарха на мне. Приказала до церемонии не приближаться к Юле.

Я все же попытался, но конечно за мной следили и не позволили подойти.

И вот арка избрания. Сколько сотен раз стоял я здесь с завязанными глазами, мечтая получить кулон, хотя бы на одну ночь, но для ирлингиц я странный. Раз, за разом испытывая это разочарование и унижение от того, что я один никем и никогда не буду принят. И сейчас я боялся. Боялся, что не выберет и что выберет тоже боялся. Она ведь не знает, что будет, когда поймет? Это же предательство. Девочка моя, за что тебе все это?

Послышался женский смех. А я замер и даже не дышал, только крылья нервно подрагивали от напряжения. Вдруг я почувствовал, как она меня тянет за волосы вниз. Не смог сдержать улыбки, все-таки она не равнодушна к моей шевелюре. Подлая память подкинула воспоминание, как она их зажала в своем маленьком кулачке, сводя меня с ума ласками. С трудом взял себя в руки, хотя все же удостоился пары смешков о свей несдержанности. Женщины пели, а я мечтал, что когда-нибудь услышу и ее песню. И вдруг Юля запела! Пресветлая Лира! Какой у нее мощный и красивый голос, а песня?! Она пела как искала меня и не могла найти, как любила еще не зная, о том как я ей нужен. А я плакал от счастья. Чувствуя образование нашей связи. Я переживал: какой будет ее реакция? Она опускает повязку и в любимых карих глазах любовь. Спасибо Богиня!

Весь праздник не мог выпустить ее из объятий, до конца не веря собственному счастью.

Наконец мы дома. Малышка продолжает играть со мной в повелительницу. Немного жаль, хочется ее искренности, но для нее я буду любым. Решил поддержать ее забаву:

- Моя госпожа, Вы прекрасны.

- Ты много говоришь,- Категорично заявляет малышка и связывает мне руки шарфом.

- Теперь ты от меня не сбежишь, - дразнит меня малышка и снова сводит меня с ума своим маленьким горячим ротиком. Я снова полностью растворился в ощущениях, мечтая только не опозориться перед женой, как это слово ласкает сердце. Юля остановилась и развязала руки. Что происходит, я что-то сделал не так? А она с нежной улыбкой смотрит в глаза и говорит то, что я и не мечтал услышать:

- Когда-нибудь позже я тебя свяжу и оседлаю мой вихрь, а сейчас хочу быть с тобой равной.

Потом я любил и был любим…

Я знал, что это не будет длиться вечно, но все же старался взять как можно больше, того чистого безграничного счастья что было отпущено только нам двоим. Но по ночам малышка все чаще металась во сне.

Через три дня после праздника Зондар прилетел. Он нашел ее мужей, те двигались к нашему храму по забытой тропе. До нас им оставалось три дня пути пешком или четыре часа полета. Меня раздирала двойственность чувств: с одной стороны я сходил с ума от ревности, а с другой Юля страдает, и я готов на все, чтобы ей помочь.

Но мои терзания прервали Боги. Жене стало хуже. Уже не помогала моя энергия. Я взял на руки мою девочку, и мы с Мортом полетели к ним.

Мое появление произвело фурор. Наги ощерились, а люди схватились за клинки. И тогда я опустил крылья, показывая свое сокровище.