14. Ты меня уважаешь?

Уважаемые читатели, глава почти новогодняя. Ирония судьбы по-заргански. ;)) Всех с новым годом! С новым счастьем! А меня с новыми книгами, главами и вашими сердечками!

Вернулись сволочи! Вот сейчас спущусь и тогда… но я никогда не узнаю, что тогда. Они говорили обо мне. Кричали, спорили и даже не представляли, что сейчас чувствовала я. Закусив губу, глотала и размазывала по щекам слезы от того что эти бездушные твари решали все за меня. Каждый из них хотел заполнить дыру в своей жизни с помощью меня. Они собачились, они рвали мое тельце из рук друг у друга словно я вещь. Все было просто. Рьяна не хотела видеть их всех своими мужьями и тогда каждый решил прибрать меня к рукам лично.

А отвратительней всех были Ардон и Шайд. Один хотел пристроить меня под бочок к своим трем братьям. Ведь если ему со мной хорошо, то и им будет здорово. И эту идею преподнёс ему его отец сегодня днем. Одна большая любящая семья из братьев и меня, которая еще об этом не знает, а вот братья уже согласны.

Мард хотел тихо выкрасть меня из комнаты для чего оторвал задвижку на окне. Усыпить и доставить на свой корабль. А посреди океана не будет другой возможности у глупой меня уйти, только полюбить и приласкать его. Буду, не отходя от его рабочего места с магией помогать.

Планы Шайда были еще масштабней. Такой как я не составит труда принять в семью еще зарганцев. Я же их не боюсь. К тому же я им подхожу по какому-то признаку чтобы детей рожать. И не важно, что мне даже с одним зарганцем общаться сложно. Главное, что инкубатор из меня выйдет идеальный.

Потом произошла потасовка. Они что-то сделали с Сарганом, он захрипел, а потом заговорил. У него был простой план, не попасть в руки такой жестокой твари как его мать. Я не жестокая. Но и к нему не испытываю симпатий. Поэтому он решил настроить меня против всех, остаться белым и пушистым. Дождаться чтобы я от безисходности осталась с ним.

Лисниэлю велили взять что-то в руки. Потом задали вопрос обо мне. Лисниэль оказался самым чистым. Он тихо поведал что, согласившись стать седьмым мужем не особо пережевал кто останется. Главным для него было что он мне не противен.

Кажется, Мард и Сарган сцепились. В доме раздавались крики и шум чего-то падающего.

Семейная коммуна или инкубатор? Поездка по морям? Тихо жить в лечебнице с Лисниэлем? Ммм, что же выбрать? Может мой вариант? Послать всех на веселые жизнерадостные буквы и начать сначала. Они не изменятся. Будут думать только о себе.

Меня скручивала боль. Давно не чувствовала такого. И не хотела такое чувствовать. Отсутствие уважения и взаимопонимания — это тупик, это место, в котором у одного будут множиться комплексы и проплешины в нервной системе, а у другого растет корона с надписью «царек этого дома». И держаться все это будет на терпении и хребте моего организма. Знаю я лекарство от таких сложностей. Если жить вместе невозможно, значит жить нужно врозь.

Даже алкаши в подворотне дома напившись в хламину пытают друг друга вопросом: «Ты меня уважаешь?». Мне пытать никого не нужно. Все прояснилось, само собой. Они никогда меня не уважали. Только пытались пристроить половчее под собой.

Мою ногу задела белая лапа и в глаза что пытались больше не плакать взглянули зеленые огоньки моей кошки.

— Я хочу от них уйти — пожаловалась я единственному существу, что думало обо мне не как об инкубаторе или ступеньке в карьере.

Мы были на равных. Одинокие и ищущие любви. Когда моя рука коснулась ее головы, перед глазами промелькнули картинки. Каменная арка, символы, которые нужно нажать и моя кошка, которая придет за мной. Я обняла ее, возможно самую опасную в этом мире. Но такую понимающую и любимую для меня. Картинка сказала идти быстрей. В сад спустились сумерки. В доме зажглись огни. Они думали, что я в доме. Прячусь в комнате. Значит нет времени на прятки, нужно бежать.

Я бежала по дорожке к каменной арке. Мои глаза застилали слезы. В груди начало жечь. Неужели приступ сейчас? Ну почему?

Сзади послышался шум. Голоса недомужей, рычание моей кошки. Грозные крики. Только арка уже рядом. Ощущаю тихий толчок в спину. Оборачиваться некогда. Нажимаю символы из картинок и ныряю в темноту арки. Потом оборачиваюсь и нажимаю все подряд пока картинка с моими бегущими мужьями не пропадает из вида сменившись на берег реки, шагаю туда и скатываюсь вместе с песком вниз. Берег довольно высокий, я кручусь, пытаюсь схватить что-то руками и задержать падение, но вместо этого руки покрылись ссадинами, а я плюхнулась в воду и чуть не задохнулась.

Вылезти из воды мешало жжение в груди. Голова кружилась и тянула полежать.

— Я от Шайда ушла и от Ардона ушла. И от тебя приступ уйду — упрямо шептала я и ползла к камням на берегу.

Там я упала на влажные камни и прикрыла глаза. Здесь было холодней чем в саду. Я открывала глаза, когда боль слегка отступала и обводила местность глазами. А потом снова терпела боль ожидая затишья. В очередную секунду без боли я поняла, что от холода не чувствую на руках и ногах пальцы, а на высоком берегу нет никакой арки. Я не знаю, как я сюда попала. И не представляю, как попасть в другое место.

Кажется, тарзанка лопнула, и я свернула себе шею об этих мужей.

Огонь, жжение. Как же больно и рядом нет Ардона. Больно. Открываю глаза и чуть дергаю плечом, на большее нет сил. Глаза как летнее небо, а волосы как мятное мороженое. Мое сознание совсем меня не щадит. Скрестило Ардона и Мороженку чтобы добить меня. Губы гибрида сжались в ниточку, брови нахмурились.

— Осталось недолго — сообщила я этим поджатым губам.

Неожиданно захотелось погладить этот упрямый подбородок. Я даже рукой дотянулась, а потом упала в темноту.

Зайлас

У меня было затишье как я говорю себе. Между парой дел беру себе на неделю отдых и отсиживаюсь в домике у реки. Знаю, что от этого моя проблема никуда не денется. Но думать о том, что мне осталось недолго еще хуже. Постоянная щемящее сердце тоска надоела мне самому. Когда занят делом тоска отступает.

Этот проклятье всех зарганцев. После рубежа в сто лет применяя свою магию я все чаще чувствую тоску от того, как мной завладевает эта сила и годам к ста пятидесяти меня повлечет неимоверно сильного, но бесчувственного к Синему Клыку. Там живут такие как я — испившие силу магии до дна и потерявшие возможность чувствовать.

Всего-то сорок — пятьдесят лет, горько усмехнулся я, подхватывая свое немудреное копье из палки. Все что было в этом домике я либо изготовил сам, либо сюда притащил. Питался рыбой, что ловил на стремнине как наши предки. Любовался на звезды. Искал приары.

Это было смешно. В моем возрасте и тем опытом что был у меня за спиной. Я собирал приары, что так редко встречаются в здешних лесах чтобы высушить и втирать в кожу моей невесты. Это были инстинкты зарганца. Мой разум сдавал. Я даже догадываюсь почему зарганцев поражает это проклятье. Нет больше истинных пар, нет семей и детей. Мы выгораем физически и магически. Мы исчезаем.

Я собрался на ночную рыбалку, когда толстые после лета рыбины плещутся у камней позабыв осторожность. Кинжал на поясе, заостренное копье на плече. В спину светят звезды. Я двигался по валунам бесшумно и быстро. Дорога была знакомая. Здесь никто не беспокоит. Когда почувствую, что тоска отступила, вернусь в город. А пока нужно добыть рыбы.

У первой стремнины я чуть не упал в воду. На камнях лежит тело. Женщина. Светлые волосы в воде у камней. Тело едва подергивается, видимо от боли. Как она сюда попала? Она ранена? Больна?

Чем ближе я подходил, тем настырней становился самый главный вопрос. Чья она? У нас не бывает просто женщин. Они всегда принадлежат кому–то. Дочь, жена, временная дахью. Даже несовершеннолетние дочери могут быть заранее помолвлены. Чья она? Задергалось от новой тоски мое сердце.

Она смотрела в небо. Потом перевела взгляд на меня. Как-то грустно улыбнулась. Пыталась поднять руку и потрогать мое лицо.

— Осталось недолго — шепнула она, потеряв сознание от боли.

Я еще раз осмотрел ее. Ран на теле видно не было. Когда я взял ее на руки, я понял в чем дело. Она переполнена силой. Ее мужья пренебрегали ею? Она слишком сильна для женщин этой страны.

В свой дом я шел медленно. Теперь все камни мне казались скользкими и опасными, в траве прятались змеи, а ночная темнота была слишком привлекательной для хищников этих гор.

Я опасался, что ее отнимут у меня пока я слаб и увлечен мыслями только ею.

Положив незнакомку на кровать, я внимательно осмотрел ее. Ссадины на руках и лице. Прекрасном и бледном. Она бежала? Спасалась? Ее пытались украсть? Я не слышал о таком заказе. С собой у меня было заживляющее зелье. Я осторожно смазал ее кожу и устроил на кровати. Платье лучше не трогать, за этим сокровищем могут прийти в любой момент.

Ее холодные ручки и стопы я размял и согрел в своих руках. Потом накрыл ее одеялом. Едва смог уйти назад к реке. Незнакомку нужно кормить. Без рыбы не обойтись.

В мыслях появилась какая-то суетливость. Руки подрагивали.

«Она чужая!» — зашипел я на себя. Кто-то уже ищет ее. Кто-то свернет мою шею только за то, что она здесь и я касался ее руками.

Вернулся назад с уловом, но вместо того чтобы готовить. Сел рядом с ней. Выглядит очень молодо. Сейчас она повернула голову набок. На затылке была шишка. Неужели кто-то мог обидеть эту красавицу?

Я перебирал пальцами ее волосы, поглаживал пальцами скулы, линию шеи. В ней проглядывали неожиданно нежность и сила. И я знал, что случится, когда она проснется.

На все мои тревоги и мысли, богами мне было отпущено только время до полудня. Когда в окна проникли солнечные лучи ее волосы начали отливать золотом. Лицо все еще было бледным. Бровки мило дернулись, ресницы затрепетали. Я заставил себя застыть и остаться на месте. Все же нужно узнать кто будет ее искать.

Серые глаза взглянули на меня с изумлением, потом прищурились и прошлись изучающим взглядом. Кажется, я криво усмехнулся прекрасно понимая, что последует за этим осмотром.

— Я думала ты мне снишься — хрипло шепнула она, потом закашлялась.

Стараясь не выдавать обуревавших меня чувств медленно встал и принес ей воды в глиняной кружке. Она спокойно приняла ее. Не замечаний по поводу посуды ни вопросов. Красавица молча отпила пару глотков воды не больше и обессиленно откинулась на подушки.

— Голова кружится — пояснила она. Потом снова оглядела меня и с укором произнесла. — Это он послал тебя?

«Вот теперь мы узнаем кто он» — нахмурился я.

Эль

— Кто он? — нахмурился гибрид Ардона и Шайда в одном флаконе.

— Ну, он. Вы сразу договорились, и ты следил за мной? — упорствовала красавица. — Тогда скажи. Что у него ничего не выйдет! Я не стану делать как он хочет — твердо произнесла она. — Я не вещь!

— Кто ты птичка? — чуть хрипло произнес незнакомец.

Нет я точно могу сказать, что он зарганец, цвет волос, оттенок кожи. Такое не спутать. Главное сейчас понять послал его Шайд или он сам по себе? Может это один из тех, кто договорился с Шайдом присвоить меня себе.

— Что даже не рьяна? — удивилась я.

— Ты мне не госпожа — выдавил из себя зарганец и встал с постели. — Обычно за спасение благодарят.

— Куда я попала? — сердце екнуло.

Домик был бедноват. Одна единственная комната. Лежанка, на которую меня положили. Два окна, лавка, стол и ниша со шкафом.

На мой вопрос зарганец вскинул бровь и занялся рыбой на столе.

— Где я? — уже начиная паниковать спросила я.

— Интересный вопрос — протянул незнакомец. — Это место куда ты бежала. Вопрос в том, как ты сюда попала?

Я пожала плечами. Такой же холодный как Мороженка. Но красивый не удержалась я, разглядывая этот новый персонаж. Страха не было. Пока меня не трогали, не пытали имя, а он мое не знает. Уродов моих здесь нет. Значит я в относительной безопасности.

— Аркой.

— Чем? — шевельнулся зарганец.

— Вы это так называете? Точка переноса. Портал — попыталась я переиначить забытое слово.

— Призванная — шепнул он. — Сколько дней?

Кажется, его передернуло от отвращения. Вот только не надо скривилась я.

— Что тоже неровно дышишь к куклам из Митраса? Ну извини вашим планам не сбыться.

В моем голосе была злость и сарказм. Кому я вру? Мне хотелось разреветься. Хотелось посуду расколошматить. Хотелось сделать что-то такое чтобы комок возле сердца упал вниз или покинул мое тело. А лучше вернулся к моим обидчикам, от которых мне стало так нестерпимо больно и надавать им оплеух.

Я отвернулась и стиснула одеяло в руках пока пальцы не заболели.

— Завтрак будет скоро готов — без тени эмоций произнес зарганец.

У меня драма в моей новой жизни. Я горюю. Мне плохо и страшно от того что произошло. А он мне про завтрак говорит. Я пытаюсь не затопить эту комнату слезами и соплями, а мне говорят про завтрак. Словно жизнь продолжается и все идет по–прежнему.

Словно мой плюшевый мишка меня не предал. И не планировали меня держать безвольную на корабле в океане, или свести с другой кучей зарганских побратимов.

— Сосулька — шепнула я.

— Что? — удивленно переспросил он.

— Снеговик — продолжила через секунду. — Полярный ледник. Полярный пласт толщиной в десять километров.

— Это что-то новенькое — просипел хозяин домика — но можешь переходить к обычным эпитетам. Где… зарганская шваль, падаль, ублюдок? Можешь не стесняться в моем доме — шипел он так, как будто я наступила ему на горло.

— Эй, — резко окрикнула я его подпрыгивая на лежанке. — Это я головой стукнулась, а не ты! Что за чушь ты несешь?

— Хочешь сказать, что я ослышался? — застыл он с кинжалом и овощем в руке.

Вот теперь до меня дошло. Мороженка говорил мне об этом. Сейчас этого красавца трясет потому что я обозвала его сосулькой. Только не от того что мне плохо, а от пренебрежения к зарганцам как таковым.

Я сделала жест рука лицо и накрылась одеялом.

— Дело не в твоей расе, а в твоих эмоциях. Ты не понимаешь, что я чувствую.

Мой бубнеж под одеялом его не успокоил.

— Что ты сказала? — с такой яростью спросил он что мне даже поплохело.

Я сейчас не в том состоянии чтобы убеждать его в том, что расовых предрассудков у меня нет. Мне нужна тишина и возможность погоревать. Может даже напиться и забыться дня на три. Чтобы потом моя дурная голова отошла от всех этих новостей.

Моя решимость вернулась ко мне. Меня теперь никто не удержит. И делать я буду все что захочу. И сейчас я не хочу споров, не хочу с пеной у рта доказывать ему то, что остальные демонстрируют ему постоянно. Я хочу хотя бы покоя. А раз спас…пусть терпит.

Я откинула одеяло, резко встала с лежанки босыми ногами и подошла к нему. Красавчик, теперь уже злобно подумала я. Злобный холодный и красивый. Орлиный нос, синие глаза сверкают, густые брови. Брови сейчас с друг другом встретятся. Губы как ниточка. Но мне это не помешает. Мне вообще больше никто не мешает. Ни правила их идиотские, не ослиное упрямство.

В отличии от Шайда волосы у него длинные, нереально красивые и сейчас растрепанные. Вот за них я его потянула вниз и чмокнула в плотно сжатые губы.

Хозяин домика оторопел. Он смотрел на мои губы потом на руку, державшую его волосы. В синих глазах вопросы. И пока они не посыпались на мою голову я прикрыла его рот рукой и сказала сама.

— Я не знаю послал тебя кто–нибудь или ты сам по себе. Мне плевать какой ты расы и на ваши законы. Я понимаю, что я в твоем доме. Вежливость и все такое. Но у меня сейчас горе. Могу я часик побыть в этом гадостном отстойнике, который у меня в душе, а потом уже ответить на твои вопросы? — закончив свою речь я убрала ладошку с его лица, отпустила прядь его волос слегка погладив на прощанье.

Пытаясь изобразить лицом картину: «я просто мимо проходила, а твои волосы сами на руку намотались». Оставив красавчика охреневать от моей наглости. Легла на лежанку спиной к нему и накрылась одеялом с головой.

— Ты дахью? — спросил пораженный моим поведением зарганец.

— Я попросила тишины — напомнила я.

— Ответь! — зарычал он.

Я откинула одеяло и увидела перекошенное от злости лицо.

— Ты имеешь что-то против дахью? — спросила я.

— Я хочу знать кто за тобой придет — тяжело дыша отвечал зарганец впиваясь взглядом в мое лицо.

— Лааадно — я села на кровати и сложила руки на груди. — Совместим противное с полезным. У тебя выпить есть?

Зайлас.

Я думал, что схожу с ума, когда она спала, но сейчас я просто умираю, глядя на нее. Меня скручивает от того что бьется под кожей, когда она смотрит в мою строну. В ее взгляде нет презрения. Есть интерес, есть злость. Даже опасения и никакого страха.

Секунду назад я ее почти ненавидел. И ждал после сосульки обычных оскорблений с которыми на нас бросаются жители Арильяна, когда сталкиваются с зарганцами в жизни. В следующую секунду она меня целует. Зло, едва коснувшись, но внутренности перекручивает в другую сторону. Плевать кто придет за ней. Плевать что они захотят. Мне она нужна больше. Я хочу заклеймить ее прямо сейчас.

«А если она дахью» — мелькает в моей голове. Если так, то мне есть на что купить ее время. Пусть так. Мне все равно. Я найду еще деньги, я сам украду ее и спрячу. Она станет только моей.

Она пламя! Она живая и невыносимо притягательная. Я должен ее проверить.

— Ты дахью? — спросил я.

— Я попросила тишины — вещала она под одеялом.

— Ответь! — зарычал я не в силах ждать.

Девушка откинула одеяло и закатила глаза опять без тени страха. А ведь яростного зарганца боятся все.

— Ты имеешь что-то против дахью? — спросила она.

Так это правда? Боги неужто такая как она может быть дахью?

— Я хочу знать кто за тобой придет — тяжело дыша, попытался я спрятать свой интерес, лицо красавицы было по прежнему непроницаемым и притягательным.

— Лааадно — она смерила меня взглядом и выдала очередную неожиданность. — У тебя выпить есть?

Она действительно надеется перепить зарганца?

Эль

Когда он вогнал кинжал в деревянную столешницу по рукоять, я слегка поежилась. На столе появилась пыльная бутыль. Я села, подогнув колени на лежанке. Зарганец у стола.

Мне подвинули полную кружку, зарганец поставил рядом с собой бутыль. Я понюхала жижу в кружке. Пахло фруктами и чем-то терпким. Сделала большой глоток, чтоб быстрей притупить боль. Сладкое, крепкое и похоже на вино. Зарганец тоже отхлебнул из бутылки, в его синих глазах плескалось нетерпение и любопытство.

Я махнула рукой.

— Спрашивай.

— Ты дахью?

Я задумалась, если полностью оборвать связи с мужьями, и кое–что проверить. То может быть это неплохой вариант.

— А дахью обязательно заниматься сексом? — закусила я губу чтобы не рассмеяться.

Куда вы катитесь дорогая Аннэль Григорьевна? Вы серьезно думаете о судьбе куртизанки.

— Сильной не надо. Достаточно контакта кожа к коже — мне придвинули кружку.

Еще глоток и внутри стало теплей.

— Тогда скоро я буду дахью. Только надо найти хорошего охранника, чтобы руки не распускали — принялась размышлять я вслух, подпирая голову рукой.

— Кто за тобой придет?

Я задумалась, исходя из разговоров что я подслушала можно сказать так.

— Большая вероятность, что первым придет Мороженка. Он самый опасный. Рыжий — я вздохнула — порывистый если решит найти… можно ждать в гости. Плюс барахло в его комнате. Пират наверно — кажется я начала пьянеть. — Плюшевый мишка… — я тоскливо вздохнула. — Хороший, но такой несамостоятельный. Вряд ли — наконец решила.

— А ты хочешь, чтобы кто пришел? — уговаривая меня на новый глоток, выпытывал информацию зарганец.

— Моя кошка — вздохнула я. — Единственное родное существо, которое меня не предало.

Вспомнились крики этих мужей. Ууу, диктаторы. Покомандовать захотели слабой и одинокой женщиной.

— И ничего не помогает. Ни слова любви, ни связь именем. Все равно предают и не уважают — стукнула я кулаком по столу возвращаясь к теме, которая меня мучила.

Потом мы сидели друг напротив друга не знаю сколько времени и кажется я рассказала ему все что думаю о мужчинах. Сколько это длилось не помню. Но язык устал.

— Сколько дней ты здесь?

Голос зарганца уже не был холодным и злым, скорее торопливым и вкрадчивым. Неприятно напомнил другого зарганца.

— Подожди — схватила я его за запястье. — Вот тебя как зовут?

— Зайлас — глядя мне в глаза произнес хозяин домика у черта на куличках.

— Зааая — протянула я, уже двумя руками вцепившись в его руку. — А вот ты меня видишь сегодня первый день. Я разумная. Я красивая. Ну, скажи — дергала я его за руку пока он не согласился. — Я не прошу подарки, не закатываю истерики. Я вообще один раз умерла. Да представь себе — развела я руки в стороны. — Там умерла, а здесь появилась. Одна. Без семьи. Но я человек. Я личность! — взорвалась я пьяным шепотом. — Ты меня уважаешь?

Фруктовая жидкость от такого вопроса во мне перевернулась, и я икнула.

— Вот все вы такие. Ик. Не уважения, ни под… ик… держки. Ну вот и зачем вы мне такие? — горестно спросила я, приподнимая руки и плечи. — А они еще предали — погрозила я пальчиком в сторону двери. — Дважды Зая. Взяли за спиной, и все решили. И никакая привязка именем не помогла. Ничего… вот за что мне это? — обхватив чужое лицо и поглаживая дерзкие твердые губы рассуждала я вслух. — Я даже пауков не убивала в прошлой жизни.

Мои горестные лапки оторвали от чужого лица и кажется нежно поцеловали.

— Я хочу провести проверку — произнес мой переименованный Зая и начал двоиться у меня в глазах. — Ты разрешаешь?

— Как Мороженка — выдохнула я. — Ик. Рука к руке и пальцы — вот здесь — потыкала я в сгиб локтя.

Вырвала я свои пьяные лапки и снова потыкала. Глаза Зайки стали квадратными.

— Твой муж зарганец?

— Был ик. Завтра не будет — улыбнулась я. — Завтра будет семь дней и я на них плюнуууу и забуду. Ик. Ик. Спорим? Надо еще выпить. Я икаю. Ик. Вспоминают, наверное.

— Как его зовут? — нервно спросил Зая. — Как зовут твоего мужа зарганца?

— Я зову его Мороженка, ик — я недовольно повела плечами, потому что Зая погладил меня по голове. — Волосы белые, глаза серые. Волосы вот до сюда — положила руку на шею зарганца. — Ик вредный. Противный.

— Птичка нам нужно провести проверку — облизнул губы Зая.

— Сейчас? Ик.

— Да.

— А для чего проверка?

Зая пытался пристроить мои руки на свои, но я погрозила ему пальчиком.

— Я знаю главный закон магии. Все работает ик по согласию. Пока не объяснишь не ик соглашусь.

— Хорошо — выдохнул Зая и торопливо погладил меня по голове. — Проверка показывает совместима ли наша магия. Если ты почувствуешь боль или холод мы не сможем быть вместе. Я не смогу… — он как-то печально посмотрел на меня — иметь детей.

— Ты расстроился? — повернула его голову к себе за подбородок. — Мы же еще не проверили. И характер у меня ик… не сахар.

— Все дело в магии. Сильная магия приживается не в любой женщине. А мне больше ста лет. Такой поток… шанс что ты сможешь это как…

— Огурцы ик… на елке? Невозможно, но хочется? Ладно Зай проверяй ик… ик.

Рукав на моем платье подняли, руки наложили, а я хлебала из кружки винишко. Зая уже давно двоился в глазах. Но внутри не было больно. Хорошее у него винишко. Буду уходить попрошу название или бутылку.

— Птичка сосредоточься — попросил он. — Думай обо мне.

— Это неправильно ик… — воспротивилась я. — Надо встать и смотреть глаза в глаза. Ик…

— Он так сделал? — спросил Зая.

— Вставай — велела я.

Зарганец встал, болтаясь где-то над моей головой, потом поднял меня и снова положил руки. Приподнял мою голову за подбородок, и я послушно уставилась в его глаза.

— Вооот — протянула я, поглаживая другой рукой его щеку. — Пальцы должны потеплеть. Ик… И будет прияяяятно — поучала я дальше.

Глаза зарганца стали квадратными второй раз за нашу беседу. Его холодные жесткие пальцы и правда потеплели на моей коже.

— Вот видишь, ты не бесплодный ик… — похлопала его по плечу.

Икота закончилась и мне вдруг стало так хорошо.

— Зай мне спать пора — старалась я отцепить его руку от меня.

Но меня прижали к себе, стиснули и задышали в макушку.

— Стоя я спать не могу — грустно добавила я. — На кровать! — скомандовала как наполеон перед Москвой.

Меня и правда положили укрыли одеялом. Потом Зая завозилась где-то на полу. Стало холодно и грустно. Все бросили. Даже белый синеглазый заяц.

— Зай, ты где? — зевнула я. — Иди сюда.

Синие омуты оказались перед моим лицом.

— Ты уверена? — спросил он.

Я похлопала по кровати. Обозначила место, где положено лежать моему зайцу. Упс, Зая не хочет меня утешать. Смотрит так словно я ему внусняшек не дала и последнюю шоколадку схомячила в одну морду. Ну, прости, что гости твои пьяные, наглые и у тебя кровать отжали. Вот сейчас половину кровати назад отдам.

Зайлас

— Вооот — протянула иномирная душа, поглаживая другой рукой мою щеку. — Пальцы должны потеплеть. Ик. И будет приятно — ворковала она мне.

Мне стало трудно дышать. Отсутствие боли при контакте что шанс на зачатие ребенка один к десяти, холодная кожа вероятность один к трем, теплые пальцы — это невероятная удачи. Партнер, с которым дети будут точно. И получается, что ее муж и я идеально подходим.

Мои пальцы и правда потеплели на нежной коже, я даже ощущал токи ее энергии. Немного хаотичные, но такие сильные.

— Вот видишь, ты не бесплодный — похлопала меня по плечу эта пьяная красотка.

Пока я пытался прийти в себя. От таких новостей можно натворить что-то непоправимое, страшное и все испортить.

— Зай мне спать пора — старалась отцепить мою руку призванная душа.

Сил отпустить ее не было. Мне хотелось прижимать ее к себе, вдыхать ее запах, и никогда никуда не отпускать.

— Стоя я спать не могу — грустно вздыхали под рукой. — На кровать! — принялась вырываться эта малышка.

Она, наверное, устала, замерзла, мелькнуло где-то в глубине. Я нехотя положил ее на свою кровать, укрыл одеялом. У меня не было права на ошибку. Этот маленькое чудо и так не боится зарганцев. Осталось только приучить ее к себе. Привязать как можно сильней. Спокойно, Зайлас. Не пугай ее. Нужно понять, что она хочет. Дать ей все что необходимо и спрятать так далеко чтобы никто не нашел.

Из того что она говорила я понял, что она призванная душу, поэтому возможно такая сильная. Она многого не знает и оттого действия ее мужей считает предательством. Откуда такой как она знать, что такое одиночество. Тот зарганец что ее проверял ничего ей не объяснил. Нашел свое сокровище и решил поставить перед фактом. У зарганцев рождаются дети только от двух мужей. Он искал второго, подбирал варианты, а когда сказал ей она сбежала.

Но почему они не закрепили брак? Почему не провели слияния чтобы привязать к себе?

Нет, устроившись на голых досках размышлял я — он будет ее искать. Уже возможно с тем, кого выбрал на роль второго. Вот почему он ее не привязал к себе. Привязка должна быть к обоим мужчинам. Каково же ему было смотреть и не прикасаться. Позволить кому-то другому ласкать ее тело.

Увидев нового мужчину ее Мороженка только придет в ярость. Я не боюсь борьбы, но и его возможностей не знаю. Кто он? Каков его возраст? Я не отступлюсь! Нужен способ отсечь всех нежеланных партнеров. Вот почему она обозлилась — догадался я. Он хотел лишить ее остальных мужей и оставить только отобранных им. Не давал ей выбора, а прямо ставил перед фактом.

Не знаю, как он заполучил это чудо и в каком мире отыскал. Видимо он очень самоуверен и хитер. Птичка его переиграла. Свободолюбивая и ранимая птичка. Не я ее должен выбрать, а она меня.

Я больше не чувствовал холода, жестких досок пола. Я мог постелить себя тюфяк из шкафа, но это было не важно. Мне наконец открылось что нужно сделать. Душа сама меня должна выбрать. Не просто защитником или любовником, а настоящим мужем.

Пусть с этим побратимом будет сложно. Да и остальные мужья могут противиться моему появлению. Но это шанс! Если мы оба совместимы с ней на таком уровне, и она меня примет. Ему не нужно будет никого искать. Ради детей зарганцы смирятся с чем угодно и с кем угодно.

И все это станет возможным если она сделает меня своим мужем. Сама. Без всякого принуждения.

— Зай, ты где? — позвала малышка к себе. — Иди сюда.

Сев на колени, я оказался с ней лицом к лицу.

— Ты уверена? — мягко спросил я.

Белая ручка похлопала по кровати. Обозначила место, где хочет меня видеть. Потом грустно на меня посмотрела.

— Я не буду приставать — пообещала она, не понимая, что этого я как раз желаю больше всего в своей жизни. — Неудобно держать хозяина дома на полу.

Я вспомнил собранные мной приары и криво усмехнулся. Инстинкты были правы. Невеста у меня скоро будет. Облизывая свои губы — это пьяное искушение, смотрело с вожделением на… мои волосы.

Все к лучшему, подумал я и лег спиной к ней. Притянул рукой плащ и вытащил из кармана цепь с рангами. Никогда не думал, что буду молиться всем богам чтобы женщине понравились мои волосы.

Эль

Зая ложится на самый край лежанки и спиной ко мне. Хм, смирный какой. Даже злость взяла. Все мужики встречные пристают, а этот ко мне спиной лег. А ведь был шанс сейчас всем мужьям отомстить. С другой стороны, это не я говорю, а винишко внутри меня. На приключения потянуло его, но так как в приключения влипать одному скучно, тащит туда же и мою задницу.

Хрен тебе! Лежи в желудке и не просись наружу. Глаза уже слипаться начали, а тут Зая волосы назад перебросил и по лицу меня зацепил.

— Зая я планирую спать — проворчала я. — Хватит хвастаться своим богатством волосатым.

В конце я зевнула и погладила дернувшуюся Зайку по широкому плечу. Мужик, видно бабами пуганный чуть с лежанки не улетел на пол.

— Я тебя задел? — спросил он.

— Тише, тише — погладила уже по голове. — Жить буду. А тебе руки надо оторвать.

— За что? — удивился он. — Я ничего не сделал.

— Вот, вот. С волосами ничего не сделал. У тебя шикарные волосы, а ты за ними не ухаживаешь. Не голова, а гнездо — продолжала я распекать своего соседа по лежанке, разбирая пальцами спутанные пряди.

— А почему у тебя волосы длинные, а у Мороженки нет? — борясь со сном спросила я.

Пальцы оглаживая волосатое богатство уже плели привычную косичку. Сколько я этих кос свой дочке Марийке заплела и в сонном состоянии, и в «мама болеет», «мама не выспалась», «жизнь говно и все вокруг не сахар». Любовь к дочке была превыше всего. В школу она ходила с идеальными косами волосок к волоску.

— Он отказался от старых традиций — был мне ответ, на что я хмыкнула. — ты жена зарганца. Сама знаешь.

— Ага, жена пока. До завтра. И всеееее знаю.

Мороженка отказался и от него отказались. Я конкретно.

Держать руки на весу было неудобно, но я почти дошла до мятных концов. Жалко если завтра эту красоту никто не увидит. Такой зашибительный колосок получился.

— Есть чем закрепить?

Мне в руку торопливо сунули железяки на цепочке.

— Все у вас не как у людей — заворчала я. — Что с этим делать?

— Цепь магическая. Приложи и скажи, что принимаешь.

— Вот поэтому у вас здесь все через жопу — поймав ворчливую волну обрадовалось винишко в желудке. — Мужей пучками раздают. Магию через секс увеличивают. А косы цепочками скрепляют. Принимаю — бухтела я, покручивая в руке цепочку с висюльками.

Цепочка поползла мне на руку, там вдруг раздвоилась. Половину застегнув на моем запястье, а вторую половину цепочки потащило на косу зарганца, где она еще удлинилась обвила ее и выпустила на кончике косы еще одну железку в виде кинжала. Маленький серебристый ножичек в конце косы. Я его пощупала, потом цепочку на своей руке. Там были кругляшки и снежинка, роза в круге и что-то напоминающее очертаниями силуэт колыбели на ножках.

Интересно это я полцепочки оторвала магически или так должно быть? Ууу, чую что получит моя задняя половина если я что-то испортила. Лучше сразу огрести в пьяном состоянии с анестезией, так сказать.

— Слушай Зай. Тут твоя цепочка порвалась — бросила я пробный шар.

— Если ты так сделала значит так нужно. Ты же жена зарганца — последовало глухое бормотание.

— Дался тебе мой Мороженка! — не выдержала я. — Он там от икоты уже помирает, наверное. Ты его каждую минуту вспоминаешь. Ты мне здесь нужен — потянула новую плюшевую игрушку ближе к себе рукой.

Игрушка подалась на мои движения легла чуть ближе. Я обвила его талию рукой слегка помяв кубики на его прессе. От чего винишко в голове довольно усмехнулась. «Апробацию прошел» — басом угукнуло винишко. — «Брать будем».

— Нафиг — выдохнула я, сунула нос куда-то в шею зарганцу.

Пахло приятно, было тепло. Винишко захотела на улицу, но я подрыгала ногой. Мне сейчас так уютно, спокойно. Зарганец поглаживает мою ручку. Терпи сказала я мочевому пузырю. Все терпят до утра, и ты терпи.