Глава 15

На поляну мы вернулись немедленно: я, Лин, два послушно перекинувшихся оборотня, которые, как оказалось, почти выдерживали заданный шейри темп, и, конечно же, удивительная кошка, оказавшаяся не только разумной, но еще и не по-звериному мудрой. А теперь настороженно поглядывали друг на друга, не зная, с чего начать разговор и как держать себя с необычной соседкой.

Кошка была так огромна, что превышала демона в холке почти в два раза. Ее мощные лапы могли с легкостью сломать вековую сосну, сильное тело буквально излучало нечеловеческую мощь, а огромная пасть с блистающими там кинжалами-зубами оказалась так велика, что мне становилось не по себе, когда кошка оборачивалась или случайно приближала ее к моему лицу.

"Фарлионские коты считались Хранителями этих мест до того, как здесь поселились первые люди, — шепотом сказал мне Лин, когда громадная зверюга, действительно оказавшаяся самкой, коротким рыком велела уходить и первой двинулась по дороге. — Кажется, они жили здесь еще тогда, когда сами леса принадлежали эарам, и кое-кто считает, что это именно эары создали их такими большими".

"Мы называем себя лейо, демон, — внезапно повернулась кошка, недобро прищурив глаза. — Но не тебе упоминать наши имена вслух. Такие, как ты, уничтожили наш дом. И такие, как ты, послужили причиной того, что Долина теперь заселена нежитью. Так что, если бы не Ишта, я бы уничтожила тебя немедленно".

— Не трогай, — тут же нахмурилась я, коснувшись заворчавшего шейри Знаком и заставив его отпечаток проявиться на лбу Лина. — Он мой. Целиком и полностью.

"Вижу, — неохотно отступилась кошка. — Только это его и спасает".

Лин заворчал громче, но она уже отвернула усатую морду и за всю дорогу, пока мы торопливо возвращались, больше не проронила ни единого слова. А когда поляна встретила нас приветливо зажегшейся серебристыми искорками травой, когда зеленые кроны послушно расступились и охотно приняли гостей в свои надежные объятья, недоверчиво обежала мои новые владения по кругу, тщательно все обнюхала, изучила и только потом рискнула прилечь, неодобрительно глядя на то, как запыхавшиеся оборотни поспешно перекидываются и, хоронясь за кустами, так же поспешно натягивают одежду.

"Ты ведешь себя слишком открыто, — наконец, хмуро сказала она, когда я успокоила возмущенного демона и, скинув шлем, присела неподалеку. — Ты слишком много шумишь. Слишком много привлекла к себе внимания. Твари почуяли тебя. И если даже я смогла тебя отыскать, то и они очень скоро учуют. Тем более теперь, когда часть Харона приняла тебя, как равную".

Я молчала, спокойно выдерживая на себе тяжелый, изучающий взгляд лейо и ожидая, когда она расскажет то, что мне было нужно. Оба оборотня, настороженно косясь на разлегшуюся на траве кошку, бесшумно пристроились под дальним деревом, но так, чтобы постоянно ее видеть и чтобы в любой момент иметь возможность примчаться по первому моему зову. Кажется, не больно ей доверяли. И не слишком полагались на ее разумность, опасаясь, вероятно, ее острых когтей и того, что в порыве раздражения (а кошка, судя по всему) едва его сдерживала, она могла натворить немало дел, прежде чем нам удастся ее остановить. Лин же вообще улегся у меня за спиной, свернувшись вокруг на манер калача, но при этом хищную, совсем не конскую морду засунул мне под руку и теперь сверкал на нее желтыми глазами, всем видом показывая, что не подпустит чужака даже на пушечный выстрел.

Кошка внимательно оглядела мое спокойное лицо, так же внимательно взглянула на чересчур бледную для человека (хотя и не такую бледную, как у настоящих эаров) кожу. Нервно дернула уголком рта, когда увидела мои светлые волосы. Недоверчиво попробовала на вкус идущий от меня запах. Наконец, удостоверилась, что Знак активен, и не слишком охотно представилась:

"Мое имя Риа. Я — последняя лейо, которая еще помнит настоящих Ишт. И последняя, кто остался в Долине, из всех, кто когда-то ее охранял".

Я снова промолчала, вопросительно глядя на то, как она вдруг отвернулась и, будто почувствовав неуверенность, принялась вылизывать раненую лапу.

"Ты в большой опасности, — заговорила она снова, видя, что я не тороплюсь задавать вопросы вслух. — Я почуяла тебя три дня тому, когда появилось это место. Но найти сразу не смогла — ты слишком быстро перемещаешься. Однако Твари найдут быстро. Скорее всего, этой ночью. И попытаются вернуть себе эти земли, убив тебя и всех, кто останется к этому моменту с тобой".

Оборотни, услышав нехороший намек, дружно оскалились.

— Зачем ты меня искала? — наконец, спросила я.

"Чтобы предупредить".

— Хорошо. Предупредила. Что дальше?

"Ты должна уйти, — недовольно рыкнула кошка. — Тебе не справиться с Долиной. Она давно подчинена другому Хозяину".

— Я в курсе. Спасибо. Но сбегать отсюда не собираюсь.

Риа, прекратив вылизываться, нехорошо сощурила зеленые глаза и уставилась на нас с Лином в упор. Однако пугаться никто из нас не подумал: хватит уже, напугались давно и так же давно зареклись этого больше не делать. То, что она сказала, мы и сами знали. Только, в отличие от нее, теперь напряженно раздумывали, что предпринять. А от нее, красавицы с бархатной шкурой, пока не услышали ничего, кроме тщательно завуалированных оскорблений и неделикатного предложения быстренько свалить. Желательно, немедленно и надолго, так как тут, видите ли, неподходящее для меня место.

Признаться, я ждала совсем иного. И ждала, что она проявит хотя бы толику такта, не начав с ходу задевать моих друзей и не принявшись демонстративно игнорировать тех, кто был мне дорог. Никогда не уважала снобов. Тогда как эта кошка… хоть и большая… чем дальше, тем больше вызывала во мне чувство протеста. В первую очередь тем, что я больше всего терпеть не могла — попытками навязать свою волю. Не считаясь ни с моим мнением, ни поговорив ни о чем, ни даже не спросив ни о чем толком.

Риа, будто почувствовав мой изменившийся настрой, недовольно фыркнула.

"Люди… и что в вас находит земля? Всегда упрямые, недоверчивые, самодовольные… никогда не слушаете мудрых советов".

— Я слушаю, — сухо сказала я. — Но решение буду принимать сама.

"Принимай, — насмешливо согласилась кошка. — Только если хочешь жить, тебе лучше покинуть Долину. Здесь тебе нечего искать".

— Получается, что и ты жить уже не хочешь?

"Что?"

— Раз ты здесь, — ровно пояснила я, — значит, жить уже не хочешь? Раз ты все еще пытаешься что-то сделать и пока еще не сбежала, как советуешь сделать мне, значит, или на что-то надеешься, или просто напрасно рискуешь, верно?

Кошка на мгновение замерла, а потом вдруг жутковато оскалилась и с яростным рыком вскочила, мгновенно ощетинившись и встопорщив на загривке короткую черную шерсть.

"Девчонка!! Да как ты смеешь?! Что ты знаешь обо мне и моем долге?!"

— Ничего. Точно так же, как и ты ничего не знаешь обо мне. Но, тем не менее, берешься судить, оскорблять моих друзей и принимать за всех нас решения. По какому-то непонятному праву.

"Здесь мой дом!! — гневно зарычала она, низко пригнувшись. — Здесь выросла моя стая!! Здесь умирали мои дети!! И к этому лесу привязана моя душа!! Я не могу его покинуть, глупая ты смертная!! Не могу, пока жива хоть частичка моего старого мира!! Тогда как ты, неразумная соплячка, просто не знаешь, о чем говоришь!!"

— Возможно. У нас действительно мало информации. Но если ты искала меня лишь затем, чтобы облаять и послать куда подальше, то можешь больше не стараться. Все, что было нужно, я уже услышала, а теперь готова сказать: до свидания. Спасибо за предупреждение, но я тебя не держу.

У кошки жутковато сверкнули глаза, заставив оборотней метнуться и занять между нами оборонительную позицию, а Лина — угрожающе привстать и выпустить наружу все свои немаленькие когти. Я же даже не шелохнулась, глядя на нее все с тем же ледяным спокойствием и сама поражаясь собственному равнодушию. Елы-палы, да она ж меня живьем заглотит, если захочет. И никакие оборотни этому не помешают. А я сижу тут, как каменная, и даже страха не чувствую.

"Дура! — вдруг выплюнула Риа, когда поняла, что на меня ее злость не производит никакого впечатления. — Самонадеянная, неопытная, слабосильная дура!! Какой от тебя прок, если ты еще Знаком толком не владеешь?! Какой прок, если ты только и можешь пока, что упрямством своим удивлять и самодовольно считать, что способна на большее?!!"

Я тоже сузила глаза, а потом почувствовала, как вскипает внутри волна холодной ярости, и медленно поднялась. Перед глазами словно пелена какая-то встала. Пальцы сами собой сжались в кулаки. Разом нагревшаяся левая ладонь засветилась серебристо-голубым светом, как если бы на ней все еще сидел Браслет Тени, а правая без разрешения ощетинилась угрожающе удлинившимся, заметно вытянувшимся вперед Эриолом. Причем, мне не показалось, отнюдь — он действительно стал больше и шире в лезвии. Да и горел сейчас так, как будто на нем отражалась вся моя нешуточная ярость. А вместе с ним и остальная поляна негодующе вспыхнула, засветилась изнутри, будто политая солнечным светом. Земля передо мной грозно вздыбилась, покатившись травяной волной в сторону ошеломленно отпрянувшей кошки, а взметнувшиеся из-под земли длинные узловатые корни выразительно нависли над ее головой, готовые по первому слову спеленать, сжать и наглядно доказать, что мой Знак далеко не так слаб, как она думала.

— Твоего дома больше нет, — холодно сказала я таким тоном, что оба оборотня пораженно обернулись и, едва увидев мои глаза, поспешно отскочили в сторону. — Долина мертва. И мертва давно. У нее больше нет ни Хозяина, ни Хранителя, ни даже людей. Нигде, кроме крохотного островка в центре, который, благодаря рейзерам, все еще бьется в агонии. Ты знаешь об этом, лейо. Ты не можешь не знать. И не можешь не чувствовать, как отмирает год за годом некогда живой лес. Здесь больше нет ничего, за что могла бы держаться твоя душа. И уже никогда не будет, если я тебя послушаю и уйду.

Риа судорожно сглотнула, когда со всех сторон к ней склонились деревья и настойчиво протянули вперед колючие ветки. Неверяще огляделась, повсюду натыкаясь на внезапно ожившие кусты, растеряно переступила лапами, чтобы их не опутали крепкие корни. Подняла морду к небу, когда в нем, откликаясь на мой гнев, грянул беззвучный гром. А потом попятилась, опустила вздыбленную шерсть, посмотрела на пылающий на лбу взъярившегося одновременно со мной Лина Знак… и вдруг смирно опустилась на брюхо, пряча глаза и утыкая нос в дрожащую от напряжения землю.

"Я ошибалась, Ишта, прости: твоя сила не так мала, как мне показалось. Твой Знак был хорошо спрятан, поэтому я не поняла сразу… мне жаль. Я действительно сожалею, что вызвала твой гнев. Но даже он не поможет тебе, когда Харон отправит сюда всю свою армию. Он убьет тебя, Госпожа. А я… я ничем не смогу этому помешать".

— Полагаешь, у меня нет шансов? — тихо спросила я, все еще испытывая несвойственную себе прежде ярость.

"Нет, Госпожа. Ты, хоть и сильна, не устоишь против него".

— Почему?

Кошка окончательно сникла и с горечью посмотрела снизу вверх.

"С тех пор, как Ишты покинули этот мир, он начал медленно умирать. Когда-то Долина цвела под руками Хозяев-эаров. Потом пришли Темные маги и уничтожили их, а мой дом долгое время пустовал. Затем сюда пришли люди. И среди них появились новые Хозяева, смертные. Не такие мудрые, не такие светлые, не такие бескорыстные, но пришли. И мы радовались им, потому что лучше иметь хоть какого-то Хозяина, чем жить в опустевшем доме, в котором больше не будет жизни. Так было долго, Госпожа. Очень долго. Пока, наконец, последний Хозяин не предал нас и не стал Темным магом. И пока под его руку не пришли те из нас, кого он впоследствии до неузнаваемости изменил".

— Твари? — недоверчиво переспросила я, постепенно успокаиваясь.

"Да, — горестно кивнула Риа. — Вы зовете их Тварями, а мы называем Тьмой".

— Он что, превратил ВСЕХ, кто тут жил, в Тварей?!!

"Власть Ишты велика, — прошептала она, пряча взгляд за густой травой. — Ишта — Хозяин, повелитель, господин. Кто бы смог ему возразить? Кто бы смог ему помешать? Кто? И как, если в его владениях ему покорна каждая пядь земли? Каждое дерево, каждое живое существо? Если они позвали, приняли и поверили ему? И если после многих лет мира он их внезапно предал?"

Я нахмурилась, краем глаза следя за тем, как вместе со мной успокаиваются деревья. Вспомнив про негодующе светящийся Эриол, заставила его исчезнуть. Успокаивающе кивнула обоим хвардам, чтобы не шарахались. Немного поколебалась, но потом все же села обратно и, притянув за собой воинственно настроенного шейри, сухо велела понурившейся кошке:

— Рассказывай…

По мере того, как Риа говорила, у меня волосы вставали дыбом от осознания того, что ждало меня в недалеком будущем. Потому что одно дело — видеть и ощущать небольшой клочок суши, слышать порой далекий рев просыпающихся от спячки Тварей, изредка морщиться и почесывать бока, когда ОНИ выбираются из своих нор. И совсем другое — ЗНАТЬ, что на самом деле все мои нынешние потуги — лишь слабые отголоски той сумасшедшей власти, которыми местные боги (а боги ли?) наделяли Ишт.

Для того участка земли, где появлялся помеченный Знаком, Ишта значил гораздо больше, чем то, что я всегда понимала под словом "хозяин". Для нее он был собственным маленьким божеством, благословенным солнцем, дающим ей жизнь. Источником этой жизни. Источником, от силы которого на этой земле зависело все. Действительно, все, от количества деревьев и скорости созревания плодов до того, какие горы или пропасти возникнут на этой территории по мановению руки и властному слову Хозяина. Ишта был для своей земли всем: царем, отцом, богом. Когда он появлялся, земля благоговейно замирала в ожидании грандиозных перемен. Боялась его, трепетала, страстно надеялась и, одновременно, обожала, потому что только от Него зависело, жить ей или умереть, цвести или мгновенно засохнуть, родить по три урожая в год или покрыться холодными снегами… действительно все. И преуменьшить значение этого слова было невозможно.

Когда-то у Фарлиона были другие Хозяева — когда-то здесь, как мне и говорили, безраздельно царствовали эары: мудрые, сильные, величественные и терпеливые, под чьей рукой эти земли цвели и пели, ощущая над собой по-настоящему заботливых повелителей.

Потом эаров не стало, и Риа не смогла ответить, почему.

Как, когда и зачем они вдруг бросили этот благословенный кусок земли, никто не знал. Просто в один прекрасный день они вдруг исчезли, оставив после себя опечаленный Эйирэ, а вместо них сюда постепенно переселились люди, принявшиеся очищать долину от заполонивших ее лесов… да, когда-то тут от края до края простирались такие же дивные, опалесцирующие в темноте кущи, как в нынешних владениях эаров. А еще некоторое время спустя появились и новые Хозяева. Ишты. Смертные. Которых осиротевший лес, не имея другого выхода, начал постепенно принимать, открывая век от века свои несметно богатые недра.

Сколько за прошедшие века здесь было Ишт, Риа тоже не знала. Она застала лишь последнего, самого главного, мага, который принял Долину, когда лейо была еще несмышленым котенком. Она любила его так, как только могла любить мудрого и заботливого Хозяина самая обычная домашняя кошка. Она выросла с мыслью о том, что иначе и быть не может. И она же искренне верила в то, что это изобилие в ее жизни будет длиться вечно.

Она первой начала замечать перемены в поведении Ишты, когда тот, будучи довольно посредственным магом, вдруг призвал себе в услужение младшего демона. Она была рядом и без всякого страха следила за тем, как благодаря его силе Хозяин тоже становится сильнее. Она поддерживала его, не держа даже мысли о том, что Хозяин может ошибаться, и недоуменно терялась, когда в один прекрасный день он допустил в Долине появление Тьмы.

Она верила ему до последнего, раз за разом слыша от медленно меняющегося господина, что это только на время. С тревогой наблюдала за тем, как по первому зову в замок Хозяина стекаются звери и птицы, отдавая ему необходимые для игры с Тьмой силы. Она обеспокоенно приходила сама, пытаясь предупредить резко отдалившегося от Долины Ишту, но он не стал слушать молодую кошку. Для этого он уже был слишком тесно связан с демоном. И слишком крепко повязан с той самой Тьмой, которую демон принес с собой из владений Айда. Однако до какого-то времени Риа еще продолжала надеяться, что Хозяин одумается, и не хотела знать, для чего он так настойчиво собирает по всему Фарлиону силу. Но когда в один прекрасный день Долина содрогнулась в агонии, а в ее недрах распахнулся во всю ширь первый Прорыв, она поняла, что отныне Долина принадлежит не ему.

А потом все было просто: всего за несколько лет Темный маг превратил свои владения в рассадник Тварей. Не погнушавшись воспользоваться силой призванного демона, он открыл второй, а потом и третий Прорыв. Почувствовав сопротивление и ощутив жалкие попытки фарлионцев остановить нашествие Тварей, он с легкостью отмахнулся от бывших соотечественников, заполонил Долину своими созданиями, многих из которых умерщвлял и заново создавал из местных животных, а затем и вытеснил надоедливых чужаков вон. Не сумев по-настоящему отвоевать для себя лишь крохотный пятачок, упорно удерживаемый рейзерами.

Сколько длилось это противостояние, Риа не сказала. И кем в действительности стал тот маг, тоже не знала, потому что покинула его сразу, как только поняла, в кого он превратился. Однако если считать, что тот маг в итоге и стал Темным Жрецом, под которого легла покоренная Степь, то получалось, что случилось это порядка двухсот лет назад. Более того, все это время Жрец прекрасно себе поживал, построил в глубине Степи новое государство — Невирон, основательно там закрепился, заперся, как Кощей в своем подвале. Довольно плотно принялся работать с Тварями, увлекся некромантией, создавая все новые и новые виды нежити… а в результате получилось то, что мы и видели сейчас — разрушенная Долина, осиротевшие Серые горы, вооруженный до зубов и вечно готовый к войне Фарлион, постоянно растущее напряжение между ним и соседними землями, разоряющиеся на окраинах крестьяне, умирающие рядом со Степью деревни, лезущие изо всех щелей Твари, смерть, кровь, разрушения…

Услышав о демоне, я невольно покосилась на смирно лежащего у моих ног шейри, запоздало понимая, что должна была испытывать Риа, видя рядом с собой создание Тени. Лин тоже замер, приподняв острые уши и пытаясь узнать, как именно обычный смертный маг смог заполучить себе силу демона, а в итоге слился с ним целиком, начав думать, как он, поступать, как создание мрака, и обезумев настолько, что собственными руками открыл прямую дорогу в царство Айда, позволяя обитающим там Тварям вырваться на волю.

Я видела: мой персональный демон аж губу прикусил, лихорадочно размышляя над тем, а не станет ли он когда-нибудь причиной моего падения. Он аж посерел весь, дрогнул, когда роняющая в пустоту слова кошка окинула его ненавидящим взглядом. А потом вздрогнул снова, когда я успокаивающе погладила его по холке — каким бы он ни был раньше, сейчас у меня не было ни одной причины, чтобы перестать ему верить. Поэтому, когда пришибленный демон поднял на меня испуганные, горящие отчаянием глаза, я с теплой улыбкой сказала:

— Ты — мой, Лин. Мой до последнего коготка. Так что если ты даже вдруг перестанешь на себя походить и, сойдя с ума, решишь меня предать, я всегда смогу тебя остановить. Помнишь "хохотуна"?

Риа удивленно замолчала, когда шейри с невероятным облегчением кивнул и благодарно прижался, больше не испытывая страха. Всего лишь от того, что неожиданно сообразил — в его подчиненном положении, когда я могла заставить его сделать что угодно, у него просто не останется шансов предать. Заклятие Ведьмы и собственная клятва не позволят ему этого. А значит, он мог не переживать о том, что ненароком подведет меня к опасному краю. И мог не бояться того, что это по его вине я вдруг сорвусь с катушек.

— Ты мой, — повторила я, гладя тихо урчащего друга. — И ты всегда будешь только моим. Даже Айд потерял на тебя свои права. А Аллар их просто никогда не получит. Так что не бойся своей силы и того, какой она может стать: я, как и ты, беру от тебя ровно столько, чтобы мы оба могли выжить. И уже поклялась, что буду заботиться о тебе так же хорошо, как ты бережешь меня от опасности.

Лин тихо вздохнул, перестав обращать внимания на Риа, а она растеряно моргнула.

"Госпожа?"

— На нем горит мой Знак, — кивнула я, перехватив одинаково озадаченные взгляды оборотней. — И он дал клятву на крови, что принадлежит мне душой и телом. Через такие слова не перешагнуть даже демону, Риа.

"Через такие слова не перешагнуть даже богу, — пораженно согласилась она, во все глаза изучая успокоившегося шейри. — Но как?! Как тебе удалось его заставить?!!"

— Никак. Он принял это решение самостоятельно.

"Демон?!!"

— Да, — снова кивнула я. — И он сделал это больше месяца назад. Сам. По собственной воле.

"Но это… так не бывает! Создания Айда коварны, но слишком самолюбивы и независимы, чтобы обрекать себя на пожизненную кабалу! Это непохоже на демона!"

— Вот именно, — улыбнулась я. — И мне даже кажется, что он — не совсем демон. А временами кажется, что и совсем даже не демон, потому что ТАК признаваться в любви и верности ни одному демону не под силу. В то время как он… он у меня очень сентиментальный. И чувственный, хотя тщательно пытается это скрыть. А еще он очень заботливый и верный. И не боится в этом мире почти ничего, за исключением того, что однажды может меня потерять. Разве простому демону это под силу? А? И разве хоть один демон ринется на взрослую рирзу, зная, что в схватке с ней точно не выживет?

Лин, будто внезапно испугавшись, поспешно спрятал нос у меня под мышкой и затих, ужасно смущенный, растерянный и, кажется, готовый самым невероятным образом покраснеть.

— А ты полез, — я ласково потрепала его за торчащие снаружи уши. — Знал, что погибнешь, знал, что еще слишком слаб, знал, что никаких шансов для тебя нет, а все равно сунулся. И ты не мог мне солгать, когда говорил, почему это сделал. Так что нет, мой хороший, никакой ты уже не демон. А если и есть в тебе толика присущей демонам вредности, то кто же не без греха?

Шейри неуверенно шевельнул пышным хвостом, но обратно так и не вылез. Даже когда я наклонилась и тихо, так, чтобы больше никто не услышал, шепнула:

— К тому же, я тоже тебя люблю, Лин. И не оставлю только потому, что кому-то это не нравится.

Риа неожиданно вздохнула.

"Ты — странная Ишта. И демон твой тоже… неправильный. Но я разозлилась на тебя не только из-за него, а потому, что ты, хоть и сильная, никак не хочешь понять: сейчас у тебя нет шансов противостоять Темному могу. Нет потому, что он двести лет тянет силу из этой земли. И за это время его возможности так возросли, что теперь его нельзя остановить усилиями только одного Хозяина. Он стал СЛИШКОМ силен. И собрал слишком большую армию Тварей".

— Я понимаю, — вздохнула я, отвлекаясь от шейри. — Поверь, я все это прекрасно понимаю. И понимаю твою боль, которую приходится испытывать всякий раз, глядя на свой разрушенный дом. Но и ты пойми: я не могу по-другому. Фарлион тревожит меня во снах. Я не могу жить спокойно, когда рядом с моей Равниной творится такой кошмар. Я каждый день вижу во сне рыскающих по округе Тварей. Меня каждую ночь раздирают на части чужие когти. Я слышу, как они воют, Риа! Каждую ночь слышу и никак не могу избавиться от этого рева! А когда приходит время открывать глаза, я все чаще не могу понять, сон это был или реальность, очередной кошмар или я уже действительно умираю на чужих когтях, потому что не сумела убежать.

"Ты погибнешь, — прошептала кошка, на глазах которой показались самые настоящие слезы. — Наш мир так давно не чувствовал новых Ишт… он так долго ждал хоть кого-нибудь… посмотри: Степь занята Темным магом, Пустыня недалеко от нее ушла. Наша Долина подчинена ему почти полностью и скоро окончательно сдастся, Подземелья заняты Тварями целиком, хотя пока еще ОН не получил над ними полной власти, Леса живут своей жизнью — им нет дела до наших проблем. Горы отделились ото всех и решили больше не пускать к себе ни одного смертного, прокляли предателей-Ишт, забыли о них. Остальная земля разобщена. Единый некогда народ распался на части. Эары устранились и больше не вмешиваются. Их Хранители уснули. Осталась нетронутой только Равнина, Госпожа. ТВОЯ отныне Равнина. Но одних ее сил не хватит на то, чтобы одолеть Хозяина Степи. Одна ты не справишься".

Я усмехнулась.

— Ну, насчет эаров у тебя устаревшие сведения. Положим, их Лес больше не может не вмешиваться.

"Почему?"

Я сняла с левой руки перчатку и показала обомлевшей кошке два ярко горящих лепестка, которые украшали теперь мою ладонь серебристым и зеленоватым отпечатками. А потом усмехнулась снова.

— Знаешь, из того, что я услышала, мне стало понятным только одно: Печать мага должна быть разрушена. Причем, чем быстрее, тем лучше. А насчет того, что я одна… мальчики, покажитесь-ка на минутку Риа! Думаю, так будет проще, чем пытаться что-то объяснить.

На поляне сгустились плотные тени, собравшись за моей спиной в четыре мрачноватые мужские фигуры.

— Риа, познакомься: мои кровные братья. Тени: Ас, Бер, Ван, Гор… Мейра вы и так помните. А о Локе уже прекрасно знаете, потому что по давней привычке все время подслушиваете и подсматриваете. Но я не в обиде. С вами всяко веселее и спокойнее. Как считаете, в таком составе у нас есть шанс грохнуть эту проклятую Печать?

— Если добавить к нам твой Эриол, то да, — с усмешкой ответил, сверкнув красноватыми радужками, Ас. — А если ты найдешь способ нас объединить, то тем более. У тебя много талантов, сестренка. И самый главный из них — каким-то чудом соединять то, что в принципе несоединимо.

Я хмыкнула.

— Это ты о себе?

— Нет, Гайдэ. Это я о том, что ты, даже если не поняла этого, все-таки собрала себе настоящую команду.

Я вопросительно подняла бровь, а затем подчеркнуто медленно огляделась: Мейр, среагировав первым, тут же опустился на одно колено, вскинув в приветственном жесте обнаженный меч; Лок отстал от него на какое-то жалкое мгновение, но повторил его движение с абсолютной точностью; следом за ними Лин, подскочив на месте, с хитрой улыбкой на всю зубастую морду, отвесил мне довольно изящный поклон. А уж потом и Тени, блистая разноцветными глазами, в каком-то торжественном молчании отсалютовали.

Я благодарно кивнула.

— Спасибо, ребята. Честное слово, ценю. Но в следующий раз учтите: первого же, кто поклонится до земли, в ней же немедленно и зарою — терпеть не могу, когда передо мной пресмыкаются. Усекли?

Оборотни тут же выпрямились и, кинув друг на друга скептические взгляды, так же торжественно кивнули.

— Как скажешь, Гайдэ, — озвучил их общее мнение Мейр, а потом указал на хварда и ехидно добавил: — Только, если что, этого зарывать буду я. У нас с ними до сих пор отвратительные отношения.

— Касательно тебя могу сказать то же самое, — фыркнул (хорошо, не зарычал!) Лок. — Так что, Гайдэ, если потребуется помощь, то я первый в очереди.

Я тихо рассмеялась.

— Заметано. А если вы оба надоедите мне хуже горькой редьки, то я Лина попрошу с вами разобраться. Или братьев. Уж кто-то, а они вас обоих в бараний рог скрутят и не поморщатся.

— Поморщимся, — со смешком возразил Бер, хитро сощурив голубые глаза. — Еще как поморщимся. Но ради тебя, сестренка — все, что угодно. И не только касательно этих двоих обормотов.

"Но это… невозможно!! — вдруг потрясенно разинула пасть Риа, ошарашено переводя взгляд с одного моего друга на другого. — Так не бывает! Так не должно быть, чтобы мертвые и живые признавали одного Хозяина! Аллар правит этим миром, Айд повелевает душами, Тени живут под надзором Лойна… и так было испокон веков! Но чтобы ВСЕ они признавали человека?!! Даже если он — Ишта?!!"

"Меня не забудь, — фыркнул Лин, ласково коснувшись губами моей щеки. — Я, между прочим, тоже ее признаю. И никакого бога мне больше не нужно. С такой-то Хозяйкой. И вообще, лейо, определяйся быстрее: остаешься с нами или уходишь? Скоро ночь на носу, а нам надо решить, что делать!"

Риа вздрогнула от неожиданности и растеряно уставилась на нашу теплую компанию.

— Решай, — кивнула я, пристально глядя в ее зеленые глаза. — И, желательно, быстрее. Кажется, у меня появилась очередная безумная идея касательно того, как нам по-быстрому найти Печать и не вляпаться по самые уши, но я хочу знать — могу ли на тебя рассчитывать?

Кошка неуверенно помялась, нерешительно качнула хвостом, тревожно прянула ушами, но потом все-таки наклонила голову и тихо вздохнула:

"Да. Можешь. Если твоя идея осуществима, то я сделаю все, что смогу".