Глава 23

Из Раги мы уехали по-английски: не прощаясь. Только завернули в пустующий дом забрать вещи, вручили бойкому мальчишке на улице ключи вместе с короткой запиской, велели отыскать и вручить лично Рогу. После чего наскоро перекусили в первом попавшемся трактире и покинули Вторую крепость, со всех сторон слыша возбужденные разговоры касательно недавнего зарева над Хароном.

Эрдалу я решила ничего не пояснять: если мужик умный, сам догадается, а если дурак, то и распинаться нечего. А в записке всего лишь указала, чтобы в ближайшие пару дней (пока взбудораженные Твари не успокоятся) в рейды ребят своих не пускал. Так, на всякий случай. Не думаю, что после нашего появления нежить будет сильно зверствовать, но лучше, как говорится, перестраховаться и не рисковать чужими шкурами понапрасну. Тем более что у нас еще осталось много работы, а как на нее отреагируют Твари, предсказать было сложно.

Нас никто не задерживал, ни о чем не спрашивал и даже не попытался расспросить — приказ Рога выполнялся четко. Так что через ворота мы выехали безо всяких проблем, а еще через сутки уже добрались до Третьей крепости — Доги. Однако здесь, помня о прежнем опыте, мы с Лином еще раньше потратили одну ночь на предварительную разведку. А город и местную Гильдию решили посетить просто из вежливости. Ну, и чтобы передать письмо Фаэса, конечно, так как хотелось до последнего, пока есть такая возможность, прикрыться его честным именем.

Эрдал в Третьей оказался сравнительно молодым. Таким же крепким и могучим, как Рог, но с гораздо более приятным лицом и очень цепкими, сухими, пронзительными глазами много повидавшего и много о чем задумавшегося воина. Я этого опасного типа оценила по достоинству. Честно. И даже подумала, что было бы неплохо узнать его поближе, вот только время, время…

Самое интересное, что слухи из Раги сюда еще явно не дошли, однако он уже встретил нас настороженно, хотя и без явной неприязни. И очень долго читал письмо коллеги, еще дольше изучал верительные грамоты Дея и Рорна. А потом так пристально изучал наши загадочные безликие фигуры, что я уже начала подозревать неладное.

Однако обошлось: нам выдали официальное разрешение пребывать в городе, назвали недорогой трактир, где можно было без опаски оставить вещи и спокойно поесть, не боясь заполучить селитера. При нас же какому-то шустрому пацану выписали небольшую справку для караульных на воротах. А потом приятно удивили тем, что по этой справке стражей обязали открывать для нас ворота в любое время дня и ночи.

Вот тогда я искренне удивилась. А когда назвавшийся Нишем эрдал не погнушался собственноручно проводить нас до дверей, вовсе прониклась к нему нешуточным уважением. Правда, причина подобного отношения рейзера была вовсе не в том, что господин эрдал был так уж услужлив — он просто захотел взглянуть на нас вблизи. Посмотреть на то, как мы двигаемся, как смотрим, как притерты друг к другу, что и мог наблюдать без помех, когда мы вместе выходили и запрыгивали в седла. Вот именно поэтому я эрдала зауважала: не имея возможности получить правдивые ответы, он не стал сотрясать зря воздух, а просто постарался считать нашу моторику, чтобы, не полагаясь на слова Фаэса, составить свое собственное мнение.

А это очень много значило.

По крайней мере, в моих глазах.

Так что уходила я из Доги с полным ощущением, что о нас этот тип непременно запросит все сведения из Нора, а то и посыльного отправит, чтобы побыстрее выяснить подробности. И не успокоится до тех пор, пока досконально не узнает, что и почему. Ну, хотя бы то немногое, что знал о нас Фаэс. И именно по этой причине нам стоило закончить дела с Третьей как можно скорее — скажем, уже следующим днем, поскольку раньше ни один посыльный точно не обернется, а во второй раз стоять под испытующим взглядом Ниша мне отчего-то сильно не хотелось.

Третий "треугольник" оказался почти точной копией второго. Как по размерам, так и по количеству дорог. Так что мы снова разделились, предварительно пояснив частично осведомленным рейзерам, что именно ищем, и разъехались в разные стороны. Вернулись к ночи, убедившись, что положение с Тварями тут такое же, как в Раге, и примерно определив места, с которых ребятам придется сворачивать в Харон.

Тактику решили оставить прежней, поскольку она отлично себя зарекомендовала. За тем, пожалуй, исключением, что попросили Дея больше не перенапрягаться. Он и так после того ливня сутки пошатывался. Однако благодаря одной маленькой хитрости и моему заветному зубу быстро пришел в норму. Правда, сам причины так и не понял, но никто не стал пояснять, какие широкие способности имеются у моего Знака. Так что теперь наш маг пообещал быть более бережливым и, поскольку был точно проинструктирован насчет местоположения грозы, больше не собирался поливать пол-Долины, на радость одуванчикам и прочим сорнякам.

В следующий полдень мы уже стояли на оговоренных местах: оборотни и Тени на Трактах, я и Ас — на спине нетерпеливо переминающего Лина, Рорн — на стреме вместе с нашими лошадьми, а Дей — в окрестностях соседней деревушки, с которой и решил начать свое "мокрое" дело.

Что удивительно, все прошло без сучка без задоринки. Лин безошибочно нашел определенный прошлой ночью ориентир; прикрываясь разразившейся грозой, ловко прожег нам громадное отверстие, уже не пища, что ему тяжело и натужно. Так же ловко туда спланировал, аккуратно подсунул меня к самому алтарю. Я благополучно его разбила, отметив, что Эриол с каждым разом потихоньку увеличивается в длине, а потом благополучно скисла и снова, как положено, побывала в глубоком обмороке. Правда, благодаря подарку Аса он не продлился больше получаса, но все равно — ощущения после пробуждения были отвратительные. И только вид разрушенного, треснутого посередине и опустевшего алтаря сглаживал эти неприятные нюансы.

Что странно, перед тем, как потерять сознание, мне показалось, что я снова видела лицо убитого мной эара. Как там его… Ли-Кхкеол, кажется? Причем, если в последний раз, в Эйирэ, он показался мне отчаявшимся, а возле первых двух Печатей — растерянным, то теперь выглядел каким-то изумленным, сомневающимся и поразительно неуверенным в себе. Впрочем, может, просто показалось. Не знаю. Может, приснился он мне на фоне счастливо улыбающихся лиц стремительно освобождающихся из плена эаров. А может, и правда что-то такое видела. Просто странно, что он все еще не оставил меня в покое. Убила ведь его. Точно убила. А он что-то не торопится меня покидать.

Как бы там ни было, вернулись мы тем же вечером — такие же мокрые, грязные и сердитые. Не смотря на то, что Дей честно отработал положенные два часа и после этого больше и пальцем не пошевелил. Тогда как вызванная им гроза, мерзавка, поливала Долину еще часа три и, как назло, снова вымочила нас до нитки, будто отыгрываясь за то, что была наколдована в неурочный час.

Пришлось оставаться на ночь, сушиться, стираться и чиститься. Причем, мне, как всегда, пришлось труднее всех. Но Ас (благородная душа) сразу проникся моими сложностями и битый час, пока я плескалась в бадье, честно отсидел под дверью, следя за тем, чтобы ни трактирщик, ни слуги, ни даже наши попутчики не увидели ненароком весьма любопытных вещей.

С рассветом же мы снова поднялись и так же тихо покинули Догу, как и Рагу до этого. Правда, теперь я решила написать более подробное письмо эрдалу, постаравшись пояснить причины, по которым ему пока нежелательно отпускать своих рейзеров во взбудораженный, растерянный, всполошившийся Харон. Без особых подробностей, конечно, но мне показалось, что уехать просто так будет некрасиво. Да и эрдал повел себя честно, так что услуга за услугу.

Кстати, Дей с Рорном после Третьей подозрительно притихли, смутно подозревая, что с нами сильно что-то не то. Да и видано ли: за несколько дней отыскать и разбить две Печати из шести? А до этого разбить еще одну. Безо всякой армии или хотя бы нескольких десятков специально подготовленных команд рейзеров. Так как дураками они не были и, слава богу, не один год проторчали в Норе, то отлично представляли себе суть нашей работы. И тот факт, что нам с такой легкостью удалось все это провернуть, не прибегая к посторонней помощи, не мог их не настораживать. И не мог не наводить на весьма невеселые мысли.

Однако пока они молчали. Только сблизились по вполне понятным причинам и частенько о чем-то беседовали, когда искренне верили, что чуткие уши оборотней находятся от них достаточно далеко.

Покинув Третью крепость, немного освоившись и коротко посовещавшись, мы все-таки решили повторить тот же сценарий и в Четвертой. Справедливо рассудив, что днем Твари, даже если и поняли нашу тактику, все равно не могут ничего противопоставить. Так что зачем изобретать велосипед? Конечно, если нарвемся на Темного мага, то проблемы непременно появятся, и на этот счет предстояло думать уже сейчас. Но тут Лин неожиданно набрался смелости и заявил, что теперь готов взять с собой не только одного Аса, но и еще кого-нибудь из Теней. Потому что, дескать, уже научился становиться немного больше и думает, что легко удержит на себе троих седоков.

Новость порадовала всех. Особенно Мейра, который искренне надеялся стать этим самым "третьим". Однако наглые Тени, собравшись в тот же день за столом, втихаря разыграли почетную должность в кости. И, пока мы летали с шейри на разведку по всей округе, сообща решили, что моим новым надзирателем, охранником и, по совместительству, подушкой безопасности, станет Гор.

Мейр обиделся.

Но я, когда вернулась, так им всем наподдала, что он быстро посветлел и с благодарностью сказал, что гордится такой справедливой расстановкой приоритетов. Правда, на спину шейри его все равно не пустили, но он вполне удовлетворился тем, что роль команды поддержки у них с Локом остается неизменной.

В итоге на Четвертой все прошло еще быстрее и проще, чем везде. Короткий полет, два горячих выдоха на скорости в сто километров в час, корчащиеся в агонии деревья, прыжок, влажный хруст ломающихся ветвей… короткая схватка с истошно воющими от бессилия Тварями, мой решительный удар и — финальный аккорд торжества восстановленной справедливости. А еще — тугие струи бьющего во все стороны света, безумно счастливые, ликующе кричащие в тишине души, откровенно ошеломленное, быстро истаивающее лицо Ли-Кхкеола перед моими закрывающимися от слабости глазами, истошные вопли издыхающей нежити, красивое зарево над Хароном… а потом — гроза. Холодный ветер, бьющий в грудь. Довольные улыбки. Мокрые лица под черными масками. Стена дождя, сопровождающая нас вплоть до самой границы леса. Изгвазданные до колен сапоги. Липнущие к телу плащи. Недовольно отфыркивающиеся кони. Короткий марш-бросок до ближайшей деревни. Чувствительный тумак в бок Дею за то, что опять не рассчитал. Затем — мягкая постель. Крепкий сон. Подъем в пять утра. И снова — пустая, бедная на попутчиков дорога.

У Пятой мы даже задерживаться не стали — как только я отдохнула после бессонной ночи, мы тут же разъехались на разведку. Привычно, буднично и уже без прежнего энтузиазма. А что делать? Привыкли за столько-то раз. Да и ничего удивительного или волнующего в этом уже не было. Работа. Просто такая работа. Ни сомнений, ни колебаний. Ничего, кроме накапливающейся усталости, грязных ног и насквозь пропотевшей одежды. Правда, в пятом "треугольнике" Трактов опять оказалось три, но нас было девять, так что по трое в каждый отряд и — как раз хватило. А потом опять быстрый бег по каменистым дорогам Харона, короткий обмен мнениями, недолгое совещание под беспокойным взглядом хозяина трактира. И, наконец, новый рейд, о котором даже легкие на эмоции оборотни уже говорили с откровенным равнодушием.

По испуганно шарахающемуся лесу мы проносились, как ураган — стремительно, дерзко, не считаясь ни с кем и ни с чем. Оставляя после себя лишь обугленные обломки, горы сломанных и сожженных ветвей, кучи свежего пепла, глубоко вдавленные следы, широкие лужи черной крови и свет… ослепительный, чарующий, невыносимо прекрасный свет первого дня творения, от которого изумленно замирала земля и от которого даже у меня до сих пор екало сердце.

Кажется, только благодаря ему наши несведущие рейзеры все еще не плюнули на приличия и не приставили мне ножи к горлу. Потому что видели… видели они, что это я им указывала направление. Замечали, что только мое слово в итоге оказывалось решающим. Чувствовали тщательно укрываемое смирение оборотней. Собственными глазами видели их вторые обличья. Сознавали, что впервые в жизни хвард не только соглашался идти бок о бок с миррэ, но еще и прикрывал ему спину. Спокойно. Уверенно. Безо всяких вопросов. А миррэ ничем не выказывал своего превосходства и безропотно перевязывал немногочисленные раны Лока, если тому вдруг не везло напороться на особенно проворную и живучую Тварь.

Да и Дей не мог не подмечать, что каждый раз, когда я одобрительно хлопаю его по плечу, его силы стремительно восстанавливаются. И не мог не видеть, в каком виде застает меня возле каждой Печати, с какой осторожностью и заботой меня порой поднимали с земли на руках. Не мог он не сложить два и два, увидев сломанные алтари, и не мог не сделать правильных выводов. Не дурак он был. Не дураки они оба. Так что давно уже ощутили, кому в действительности подчиняется отряд, и я уже не раз ловила на себе их вопросительные взгляды, прежде чем они отправлялись исполнять отданный через Аса приказ.

Однако пока они почему-то молчали. Пока еще не задавали вопросов. И пока еще послушно делали все, что от них требовали, включая уход за лошадьми, поиск ночлега, общие сборы и все остальное, без чего нельзя обойтись в таком походном режиме. Они только косились на меня все сильнее. И все чаще в этих внимательных взглядах проскальзывало колебание.

Я не торопила события: соберутся — сами придут. А пока хватало того, что они не доставляли проблем и оставались надежными, исполнительными и верными соратниками, на которых мы могли безоговорочно положиться.

Впрочем, чем это закончится — одному богу известно.

Что ж, наберемся терпения и будем надеяться на лучшее, потому что рано или поздно они все равно ко мне придут. А с чем и с каким именно настроем… поживем-увидим. Все равно это — лишь вопрос времени.

Подъезжая к крепости Хара — Шестой, последней в ряду защитных сооружений Фарлиона, я в какой-то момент внезапно ощутила дикую, ничем не снимаемую усталость. Так частенько бывает, когда видишь перед собой цель, долго готовишься, упорно ее добиваешься, стремишься, позабыв про сон и еду, а потом — бац. И все. Ты у цели. Вот она, родимая. Вот она, покоренная и достигнутая. Твоя вершина. Твое самое главное достижение. Та самая неодолимая высота, на которую ты с огромным трудом все-таки взобрался, рухнул без сил, уставился в чистое небо и понял: все.

Вот и я, увидев вырастающие издалека крепостные стены, тоже как-то резко осознала, что все: это была последняя. Самая дальняя. Шестая. И самая трудная, потому что в шестой раз преодолеть себя после взлома Печати, успокаивающе махнуть встревоженным моим долгим обмороком братьям, а потом уверенно встать на ноги я уже не смогла. Просто не хватило сил, потому что последние дни вымотали меня так, как никогда раньше. От постоянной слабости меня уже мотало. В седле становилось держаться труднее с каждым днем. От дикой усталости даже сон уже не спасал, и я каждое утро поднималась с таким трудом, что впору было вспомнить о далеком детстве, когда мама ежедневно за уши вытаскивала меня из-под одеяла, все время повторяя по школу, в которую никак нельзя опоздать. Сейчас мне, как никогда, хотелось накрыться с головой, свернуться калачиком и послать всех далеко и надолго. Но остановиться было нельзя, и мы спешили так, как, наверное, никогда в жизни.

А итоге: все. Шесть обихоженных "треугольников", шесть взломанных Печатей. Шесть долгих обмороков. Шесть ярких вспышек над павшим к моим ногам Хароном. И все — тишина, покой. Какая-то жуткая опустошенность, которую пока нечем было заполнить. Цель достигнута. Вершина покорена. Потому что я справилась. Я смогла. Нет, это мы смогли и все-таки сумели. И не зря столько времени отказывали себе в простом перерыве. Оно того стоило. Свободный Фарлион того стоил. И мои спокойные сны без криков и ужасных кошмаров стоили тоже. Но какой ценой? И какими адскими усилиями? Честное слово, такой истощенной я себя давно не чувствовала.

Хотя оно и немудрено: всего за неделю мы в бешеном темпе объездили весь Фарлион, побывали почти в десятке разных деревень, посетили три заставы, объехали по дуге еще две, совершили порядка тридцати рейдов, результативным из которых был лишь каждый седьмой. Мы едва не загнали хороших коней. Мы питались на бегу. Мы спали чуть ли стоя, порой задремывая прямо в седлах. И все — ради того, чтобы успеть закончить с Печатями как можно быстрее.

Но теперь все. Баста. Мы, наконец, закончили с ними и могли с победой возвращаться домой. Мы сделали это. Уничтожили их. Открыли. Выпустили все плененные души. Уничтожили огромную прорву Тварей, большинство из которых были не просто Старшими, а Высшими. Опаснейшими и смертоносными. Но теперь их нет. Теперь никто не потревожит оживающую с каждым днем Долину. И уже из-за этого я могла чувствовать законную, заслуженную, совершенно справедливую гордость.

Однако почему-то ничего не получалось.

Признаюсь, меня все время беспокоили слова "хохотуна" о втором хозяине. Не о том, двухсотлетнем Жреце, создавшим для себя эти проклятые Печати, а о втором, про которого было сказано, что тоже силен и очень опасен. И которого мы до сих пор почему-то так и не встретили. По идее, заметив неладное, именно он должен был первым всполошиться и явиться выяснять отношения. И именно мог определить, с кем имеет дело. Конечно, мы соблюдали осторожность, да и сработали в кратчайшие сроки — именно для того, чтобы обессилить Темного мага как можно скорее и качественнее. Однако этой недели ему вполне бы хватило, чтобы примчаться со своим демоном… а у него просто не могло быть демона, раз он умудрился стать Темным… и попытаться вышвырнуть нас со своей территории.

Однако от него ни слуху, ни духу.

Пока никто не покусился на мою заветную полянку возле Нора.

Пока никаких заметных изменений в Хароне я не замечала.

И когда они случатся, никто не знал.

Но именно от этого я и начала ощутимо нервничать. Именно поэтому у меня в душе все время трепетал огонек сомнения и нехорошее чувство, что мы что-то не доделали.

Хотя, может, я просто преувеличиваю? Или всего лишь сильно устала? Ведь, наверное, Тени тоже беспокоились о неизвестном, хотя виду, конечно, не показывали. Но я пока вообще ни разу не слышала, чтобы они вдруг пожаловались, начали стенать, ныть или просить передышки. Железные люди. И железные нервы. Никаких для себя поблажек. Никаких остановок. Никакого роздыха. Совсем. И это, судя по всему, их не слишком-то тяготило. Напротив — они как будто спешили жить. Словно боялись, что эти дни — последние, и торопились взять от них все, что только возможно. Самые простые действия. Самые элементарные удобства. Простые человеческие отношения, которыми они, как мне показалось, временами даже упивались, с наслаждением слушая даже ругань проезжающего мимо крестьянина, костерящего старую клячу, умудрившуюся разбить последнюю подкову на истертом копыте.

Я не мешала им заново познавать этот красивый мир. Не заставляла соблюдать какие-то рамки помимо тех, которые они выбрали для себя сами. Я хотела, чтобы они почувствовали себя свободными. И хотела, чтобы это счастливое время продлилось для них как можно дольше. Особенно теперь, когда с основными проблемами мы все-таки разобрались и когда у них была реальная возможность осуществить все то, о чем всего полгода назад они и мечтать не смели. Да, я старательно не замечала, с каким удовольствием и жадностью они делают каждый новый вздох. Делала вид, что не вижу, какими глазами они следят за проходящими мимо женщинами. Я искренне верила, что однажды они по-настоящему почувствуют себя живыми, и очень надеялась, что когда-нибудь увижу на их смуглых лицах самые настоящие, широкие, блаженные до сумасшествия улыбки.

И вот теперь, наконец, все может измениться. Да оно, черт возьми, должно измениться! Иначе что я, зря старалась, что ли? Зря так спешила и до отказа накачивала их жизненной энергией? Зря они в моем теле так долго жили? Зря мучились, не имея возможности вернуть свои собственные тела? Зря сходили с ума, восторженно оглядывая и ощупывая себя, когда драгоценная плоть все-таки вернулась? И зря так дико на меня смотрели, не зная, как подобрать слова, чтобы выразить все, что они чувствуют?

Вот уж нет. Вот уж хватит аскетизма.

Я решительно тряхнула головой и, завидев далекие башни Шестой, твердо сказала, что туда мы, против обыкновения, непременно заедем.

Кажется, на мое заявление Тени здорово удивились.

Кажется, они даже здорово удивились, вероятно, полагая, что мы теперь всю оставшуюся жизнь проведем, не слезая с коней. Ага, как же. Фигу. Я давно хочу в ванну. Просто мечтаю о горячем душе. Я одеться хочу нормально, в конце-то концов! Скоро забуду, как выглядят платья и каблуки! Да даже чистые штаны и рубаха! Так что Тени и правда удивились, когда я громко об этом заявила. Но удивились приятно, потому что и им надоело мотаться по дорогам, коротая ночи на неудобных кроватях (а для этих верзил почти все кровати были короткими и неудобными) и проводя дни напролет в постоянно трясущемся седле.

В конце концов, герои мы или нет?!

На этот пафосный тон Лок, наконец, позволил себе нерешительную улыбку, а Мейр, не сдержавшись, спросил, как всегда, в лоб:

— Гай, ты устал?

— Есть немного, — усмехнулась я, перехватывая удивленные взгляды от Дея и Рорна. — Я ж не каменный. Да и вы, полагаю, тоже. Так что после последнего рывка и перед отчетом у Фаэса предлагаю всем хорошо отдохнуть. Теперь уже можно. Не то из нас не Фантомы получаются, а какие-то бледные призраки. Прямо на глаза показываться стыдно.

Тени, услышав про призраков, дружно хмыкнули.

— Выгонит нас старик к такой-то матери, — добавила я, чтобы избавить их от сомнений. — Выгонит и скажет, что знать нас не знает и вообще, в первый раз видит. На Мейре, вон, уже лица нет. Лок килограмма три потерял, не меньше, пока перекидывался туда-сюда. На мне тоже одежка висит, как на пугале. Не говоря уж о том, что отмываться нам теперь надо долго и упорно, чтобы нормальные люди не шарахались. Так что все, решено: мы едем отдыхать! Намек понятен?

— И… сколько ты предполагаешь отдыхать? — осторожно уточнил Лок.

— Сутки. Может, двое. А что?

— Да нет. Ничего. Просто думаю: успею ли отстираться как следует или не стоит даже пытаться?

— Успеешь, — тихо рассмеялась я, заработав еще два странных взгляда от рейзеров. — Все успеешь. Даже в бордель сходить… кхм… если сильно приспичит.

У оборотня лукаво сверкнули глаза.

— Ну, уж если так разговор повернулся…

— Да-с. Именно так.

— Отлично! Самая чудесная новость за последнюю дюжину дней! После такого предложения, Гай, я готов во второй раз поклясться тебе в верности!

— Второго как раз не надо, — отмахнулась я. — Ты и первый-то еще не отработал до конца. Так что не плоди долгов там, где не нужно. Я, хоть и жадина от природы, не люблю неоплаченных счетов. А что касается остального, то как устроимся, так можешь на сутки исчезнуть с моих глаз. В какой угодно стороне. Только чтобы потом вернулся трезвый и способный к работе.

— Правда? — отчего-то вдруг насторожился хвард. — Вот так сразу? А ты что будешь в это время делать?

Я усмехнулась.

— Спать. Причем, упорно, долго и беспробудно. Один, если тебя ЭТО интересует. А на всякие попытки изменить мои планы буду реагировать крайне некрасивым словами и всякими острыми предметами, которые имеют свойство летать по воздуху и втыкаться в задницы особо любопытствующих. Все понятно?

— Угу.

Тени озадаченно переглянулись.

— Гай, ты нас что, прогоняешь? — наконец, осторожно уточнил Гор.

— Точно. На сутки. Или нет, даже на двое.

— Мы тебе настолько надоели? — блеснув зелеными глазами, хитро прищурился Бер.

— Еще как. Просто до жути.

— И ты отпускаешь нас на все четыре стороны? — почему-то не поверил Ван.

— Да, — спокойно заявила я. — В том числе, и туда, куда непременно направит стопы один неугомонный, оголодавший, давно не видевший женского тела хвард.

Тени, оторопев от такого предложения, буквально застыли в седлах.

— Гай… — очень странно посмотрел на меня Ас.

— Что?

— Ты не слишком много на себя берешь?

— Нет, не думаю.

— Это что, приказ?

Я вздохнула.

— Нет, конечно. Но этот вопрос рано или поздно все равно бы возник. Так что годом раньше, годом позже… вам ведь и так уже нелегко. А я не зверь, чтобы лишать вас самых насущных потребностей. Поэтому, если есть желание, пожалуйста, гуляйте. Но на тех же условиях, что и все остальные.

Дей и Рорн торжествующе переглянулись. Правда, не по поводу отпуска, а, кажется, в связи с тем, что оказались правы в своих предположениях и что я впервые четко обозначила свои права командира. Мейр с Локом, внезапно просияв, заговорщицки переглянулись. Сговорились, нелюди. Теперь друг от друга уже за уши не оттащишь. И у Бера отчетливо загорелись глаза. А вот Гор, напротив, глубоко задумался. Ван, судя по всему, здорово растерялся… жаль, я за масками не вижу их лиц. И эмоций больше не ощущаю так же хорошо, как раньше. Однако Ас, как мне показалось, остался не слишком доволен моим предложением, потому что сперва очень долго и пристально смотрел, не говоря ни да, ни нет, а потом глухо уронил:

— Мы поговорим об этом позже, Гай. Будь уверен.

Я только плечами пожала.

— Пожалуйста. Не имею ничего против.

Ну, поговорим. Ну, обсудим. А что, он думал, что я понятия не имею касательно некоторых мужских потребностей? Или не знаю, чем девочка отличается от мальчика? Может, он решил, что мне все равно, как они себя чувствуют? Но тогда нам точно давно пора поговорить. В том числе, и на тему пестиков-тычинок. Тем более, когда основные дела закончены и им больше нет необходимости держать себя в ежовых рукавицах. Потому что мне нисколько не улыбается видеть подле себя четырех морально неудовлетворенных мужчин, каждый из которых голодным взглядом провожает любую мало-мальски привлекательную даму, но при этом находиться может только рядом со мной. Пребывать в качестве главной героини их эротических фантазий мне совсем не хочется. Поэтому, пусть это и грубо звучит, но лучше, если они сейчас восполнят острый дефицит полового общения, чем потом у нас с ними возникнут проблемы. Сто лет воздержания еще никого не сделали покладистым. И они, при всей своей выдержке, не исключение. Так что поговорим, Ас. Обязательно поговорим. О сексе только юные девочки-школьницы стесняются говорить вслух, а я уже давно вышла из этого возраста. И давно знаю, какие трудности случаются на почве грубо нарушенных интимных отношений. Поэтому не сомневайся, брат мой. Только угол какой-нибудь найдем, комнату снимем, перекусим, отоспимся и… поговорим.

Не зря же я на когда-то психолога начинала учиться?

Я спокойно отвернулась от брата, намереваясь предаться мечтам о грядущем блаженстве, однако, как всегда бывает по закону подлости, коварная тетка-судьба бессовестно испортила нам хорошее настроение. Из-за нее, негодницы, как только мы приблизились к воротам Хара, все мои планы пошли прахом. Рассыпались в пыль, как Твари под солнечным светом. Просто исчезли, растаяли туманной дымкой. И все потому, что на этот раз на воротах нас уже ждали. Причем, ждали давно и, судя по решительно вышедшим из города вооруженным людям, ждали именно нас.

Я тут же насторожилась.

Людей оказалось неприятно много. Порядка трех десятков, каждый из которых имел при себе меч, щит, наполовину скрытый под верхней курткой доспех различной степени обработки и качества. На регулярную армию не похоже — слишком разномастно одеты. Но щиты есть у всех. Шлемы тоже на каждом. Так что это, скорее всего, рейзеры. Причем, все рейзеры, включая выезжающего на гнедой кобыле типа, от которого за версту шибает начальством. Вон, как сидит — будто кол проглотил. Грудь широкая, надежно укрытая отличной пластинчатой броней (адарон я теперь с закрытыми глазами определю). Мечик у него справный, метра два в длину, не меньше, и наверняка тяжелый, как строительная балка. С таким еще уметь управляться надо. Просто так, для красоты, подобную дуру с собой не берут. Значит, засланный казачок. Никак, сам эрдал? Эх, жаль — лица не видно. Да и знаков никаких опознавательных нет. Только и того, что перстенек приметный на правой руке поблескивает… ну точно, рейзеры! Камешек-то рубиновый. Тот самый. Блин.

Опознав засаду, мы дружно остановились и машинально перестроились, как всегда делали в рейде. Я и Лин — в центре, Тени рассредоточились строго вокруг меня, замыкая, как и положено хорошим телохранителям, плотную коробочку. Оборотни остались чуть в стороне и сзади, рейзеры сдвинулись за их спины. И всего через секунду мы из лениво прогуливающейся кавалькады превратились в полностью готовый к бою отряд. Даже наши кони, приученные к строгому порядку и звону мечей, инстинктивно ощерились и грозно завращали глазами. Не говоря уж о том, что разом подобравшийся шейри моментально создал под кожей самую настоящую костяную броню, разумно защитив грудину и уязвимый живот, и одновременно приготовился отращивать в экстренном порядке зубы и когти.

Увидев, что мы встали и совершенно не собираемся двигаться дальше, незнакомый дядька тронул шпорами конские бока и решительно двинулся навстречу. Большой такой дядька. Плечистый. Здоровый, как носорог в броне.

Та-а-к.

И как все это понимать?

Может, ты, дядечка, все-таки пояснишь свои агрессивные намерения?

— Ну, здравствуй, Фантом, — внезапно донеслось приглушенное из-под шлема незнакомца. — Знал я, что от тебя будет много шуму, но никак не думал, что НАСТОЛЬКО много. Ты почему сразу не отписал насчет Печатей, а?

Боже… да нет, не может быть!!

Честное слово, у меня неприлично отвисла челюсть.

— Фаэс?!!

— Я, демон безлицый, — усмехнулся "дядька" и неспешно снял шлем. — Сказал бы ты раньше, что именно задумал, я бы сразу с тобой напросился. Даже на ногу бы не посмотрел. А то что ж это получается: ты себе всю славу нагло заберешь, хотя тут появился без году неделя, а мы вроде как и не при чем? Нехорошо, Фантом. Как-то нечестно, а?

Обалдев до неприличия, я тихо осела, едва представила, в какой спешке он собирался, чтобы успеть сюда раньше нас. И в какой дикой спешке собирал своих людей, когда узнал, что и другие Печати сорваны. Когда мчался, как на пожар, боясь того же самого, что и я недавно. Сколько времени прошло с тех пор, как мы покинули Нор? Неделя? Две? Не больше. Гонец даже от Раги будет лететь сутки напролет. Да и Рог, наверное, все же не сразу сообразил, что происходит. А значит, неделя, не больше, была у Фаэса, чтобы понять, что к чему, сняться с места, оставив город на какого-то зама, кинуть клич своим и примчаться на всех парах. И ведь подумал. Сорвался. Подмогу привел, ни на минуту не забывая об оставшемся где-то Темном маге. Подумал об этом. Пришел на помощь. Молча. Безо всяких просьб. Просто потому, что решил: ТАК надо. Быстро понял, что, возможно, последняя Печать станет самой трудной, и без колебаний пришел. Ничего не зная о том, что мы как раз сегодня благополучно закончили.

Я почувствовала, что в горле снова встал тугой комок.

— Блин… Фаэс…

— Что, не рад? — эрдал Нора пригладил седые волосы и, безошибочно опознав мою растерянность, усмехнулся шире. — Или боишься, что взгрею за твои подвиги? Может, уже решаешь, как половчее сбежать, а?

— Нет, — наконец, опомнилась я, делая знак своим и уже без опаски выезжая вперед. — Просто не успел подсчитать все, что мы натворили, и всех, кого мы смогли прибить. А теперь всерьез опасаюсь, что ты нам мало заплатишь. Сам знаешь: я очень жадный. Продешевить бы не хотелось. Но ты, как чувствовал, гад — все-таки застал меня врасплох. И теперь я, наверное, уже никогда не узнаю: сколько же ты получаешь на самом деле?

Вот теперь пришло время Фаэсу ронять челюсть вниз. А что? Только мне сегодня удивляться? Только ему можно заставлять меня неприлично выглядеть при всем честном народе? Имидж свой расшатывать и подмачивать репутацию? Пусть-ка получает сторицей. Ведь ему намного хуже, чем мне: у него сейчас лицо открыто, так что все присутствующие имеют возможность во всей красе любоваться на то, как он забавно хватает ртом воздух. И могут слышать, как медленно и постепенно зарождаются среди его людей первые понимающие смешки.

— Ну, Фантом… — наконец, вернул себе дар речи эрдал. — Ну, ты и…

— Да, я знаю, — притворно вздохнула я, чувствуя, как разливается внутри блаженное тепло от мысли, что и здесь у меня неожиданно появились настоящие друзья. — Дарн уже раза три в подробностях описал все мои достоинства и так же прочувствованно, как ты сейчас, сообщил о моих светских манерах. Хвалил, само собой. Долго так, выразительно. Веришь?

Кто-то из рейзеров все-таки не выдержал и громко заржал.

— Вот, — тут же ткнула я пальцем в весельчака. — Вот он уже знает, о чем речь. Сам, думается мне, недавно испытал. Впрочем, ты, наверное, тоже, потому что… знаешь, Фаэс, этот милый и душевный тип так много о тебе рассказывал… так красиво выражался и так обстоятельно расписывал, как, чем, в какие места и как долго будет тебя… э… любить, когда увидит… что я, честное слово, проникся. А проникнувшись, тут же понял, что никогда не стану мешать вашей давней, крепкой, настоящей мужской дружбе. О которой, я думаю, когда-нибудь сложат целую легенду.

На какое-то мгновение вокруг нас воцарилась такая тишина, что было слышно, как резвятся под землей дождевые черви. Но потом, наконец, на воротах грохнуло. Да так, что я думала: с меня шлем слетит. Ржали буквально все, от караульных до показавшихся на стенах мальчишек, от пришедших по первому зову норцев до местных знатоков, у которых широкая душа Горлопана и его манера общаться давно уже стала притчей во языцах. Потом, припомнив наш последний визит и мои словесные пируэты касательно ругастого кузнеца, начали посмеиваться и мои оборотни. А следом за ним позволили себе сдержанные усмешки даже Тени. Наконец, раскрасневшийся Фаэс звучно сплюнул, сердито покосился на шутников, но понял, что бесполезно сейчас требовать от них дисциплины, и обреченно махнул рукой:

— Да чтоб тебя, Фантом!

И решительно развернулся к нам тылом. На что мне оставалось только укоризненно покачать головой и, старательно сдерживая смех, грустно оборонить в пустоту:

— Вот так всегда: веришь человеку, веришь, а он потом тебе свинью на коне подкладывает. Как тебе не стыдно, Фаэс? Не жалеешь ты мои бедные нервы. Ну, скажи: разве ж я заслужил такое великолепное зрелище? И разве заслужили мы все такую огромную честь — всю дорогу до трактира без конца любоваться твоей широкой, могучей, мускулистой, крепкой и очень мозолистой… спиной?

Гм.

Кажется, я слегка перегнула палку.

Пожалуй, не буду озвучивать то, что ответил мне на это Фаэс.

— Отступление 1-

Пустота. Тишина. Мягко мерцающее в беззвездной темноте Зеркало Мира, возле которого стоят два крылатых гиганта.

— Ну, и что ты об этом думаешь?

— Хороший Ход, брат. Сильный. Уже второй подряд. Кажется, у нашего Игрока неплохой потенциал.

— Гм. У ТВОЕГО Игрока, ты хочешь сказать?

— Нет. Игрок нейтрален, брат. Не забывай об этом.

— Что ты собираешься делать?

— О. Ты все узнаешь, брат. Пожалуй, настало время и нам вступить в Игру, как думаешь?

— Начинай. Твой Ход, как обычно, первый.

— Благодарю, — короткий и ехидный смешок. — Ты всегда так любезен…