Глава 8

В себя я приходила долго, мучительно и с таким трудом, словно не потеряла ненадолго сознание, а во второй раз умерла. Все тело ломило, мышцы скрипели и отчаянно ныли. В костях поселился лютый холод. Неимоверно хотелось пить. Казалось, что меня кто-то вывернул наизнанку и оставить сушиться на морозе, потому что заледенело все: кости, мышцы, кожа… даже ресницы, которые разлепились с почти оглушительным треском.

С трудом собрав мысли воедино, я только через пару минут сообразила, что лежу на траве, бездумно глядя в далекое ночное небо, на котором яркими точками сверкали чужие звезды. Слабая, беспомощная, отвратительно уязвимая. И даже шевельнуться не могу нормально, потому что на это, как ни ужасно, просто не было сил. Да еще и тяжесть какая-то на груди появилась. Ох, кажется, я не могу вдохнуть.

— Боже… что это было? — сипло простонала я, едва накопила сил на разговор.

— Гайдэ! — радостно вскрикнул кто-то, и тяжесть с моей груди немедленно исчезла. — Гайдэ, как ты себя чувствуешь?!

— Отвратительно, — прошептала я, с трудом подняв глаза, чтобы тут же наткнуться на огромную конскую морду, всматривающуюся из темноты с радостным изумлением и неимоверным облегчением.

— Ну, наконец-то, очнулась!

— Да? А что это было?

— Ты упала и потеряла сознание! И упала прямо на меня! Я уж испугался, что больше не придешь в себя. Мы никак не могли тебя растормошить!!

— Лин…

Рядом со мной шевельнулось массивное тело, осторожно поворачиваясь, а потом шейри поднял и аккуратно свернул крыло, которым до этого момента укрывал меня на манер одеяла.

— Не хотел, чтобы ты замерзла, — смущенно пояснил он в ответ на мой вопросительный взгляд.

— Спасибо. Так что это было? Чем меня так? — я с тихим стоном повернулась и, оперевшись на черный бок, с огромным трудом села. — Как будто перемололи в фарш! Такое чувство, что я распадаюсь на части!

— Прости, — вдруг прошелестело совсем рядом.

Я удивленно обернулась и вздрогнула, когда из темноты надвинулась массивная, плотная, поразительно густая Тень с тревожно поблескивающими алыми глазами.

— Прости, это наша вина.

— АС?!

— Да, — Тень едва заметно кивнула, и я окончательно оторопела, разом позабыв про свои проблемы.

— Елы-палы… ты что тут делаешь?!!

— Сторожу. Сейчас ночь, а ты, если помнишь, в Хароне.

Я, вздрогнув, торопливо огляделась. И правда: все та же поляна с дымящимися остатками логова, все та же густая трава, на которой я изволила проваляться до самой ночи, все те же деревья, на которых (как ни странно) еще не появилось ни одной выверны, и ужасно виноватый Лин, осторожно греющий меня своим горячим телом.

А тут стало холоднее, — внезапно поняла я, когда заметила, что от дыхания изо рта вырываются белые облачка пара. — Намного холоднее. К нулю температура. А я тут на земле валяюсь, как на пляже. Причем, похоже, часов этак шесть подряд.

Я с недоверием воззрилась на Аса.

— Так. В чем дело? Что со мной произошло?

— Прости, — раскаяно повторил он, покачиваясь около меня плотным облаком. Все такой же черный, слегка прозрачный, но уже не серый, как раньше, а вполне оформленный, с определенно мужской и весьма внушительной фигурой. Очень высокий, почти на полголовы выше меня. В длинном плаще с капюшоном, из-под которого красноватыми искорками поблескивала странная чешуйчатая броня. И, кажется… живой?!!

Неверяще прижав руку ко рту, я как во сне потянулась к нему. Попыталась дотронуться, страшась за свою внезапную догадку, но чуда не случилось — пальцы, как и прежде, прошли сквозь черный туман, хотя сегодня впервые ощутили нечто, похожее на человеческое тепло. И впервые ощутили нечто, похожее на слабое сопротивление.

— О боже… Ас! Но как?!!

— Тварь оказалась очень сильна, — прошептала Тень, слегка качнувшись навстречу. — И очень стара. В ней было столько сил, что мы потратили на нее целый год жизни…

— ЧТО?!!

— Чтобы взамен получить целых пять. На каждого, — закончил Ас, и у меня против воли вырвался изумленный возглас. — Мы стали сильнее, сестра. Не смотря ни на что, гораздо сильнее: наши резервы наполнились почти на треть. И теперь мы можем охотиться вместе с тобой.

— Сколько?!! — я ошарашено воззрилась на Аса и стремительно проявляющиеся за спиной еще три тени с разноцветными глазами. Такие же плотные, густые, оформленные и одетые, как и положено воинам, в такие же чешуйчатые, невиданные мною прежде доспехи, к которым прилагались длинные, искусно изукрашенные, как у каких-то императоров, ножны. Причем, сейчас я видела многие детали, которых не могла различить прежде. Сейчас я видела и плащи, и штаны, и тонкой выделки рубахи. Очень многое… да почти все, кроме лиц, которые, как и всегда, оказались скрыты густой вуалью тени. — Бер, Ван, Гор… да как же это?! Вы же… вы почти настоящие!!

— Да, — шепнули они, обдав меня поразительно нежными взглядами, в которых вдруг вспыхнуло жгучее чувство стыда. — Но ты опять из-за этого пострадала. Прости, сестра. Мы не подумали, что тебе станет плохо.

— Мне? О, так это опять был откат?!

— Увы, — вздохнул Ас, опускаясь ниже и пристально всматриваясь в мое лицо. Он оказался так близко, что я почти чувствовала его слабое дыхание. И тепло… боже!.. это действительно было вполне ощутимое тепло, которое… если подождать еще немного и дать ему время… быть может, когда-нибудь… через несколько лет или десятилетий… возможно, все-таки станет настоящим.

Вздрогнув от последней мысли, я переменилась в лице и гневно вскинулась.

— А ну, назад!! Хватит разбазаривать свои силы!! Кыш! Брысь отсюда!!!

Тени удивленно переглянулись.

— Назад, кому сказано! — вконец перепугалась я. — Я вас не для того кормила и Тварей по головам лупила, как кролей по весне, чтобы вы тут за пару часов все потратили!!

— Не волнуйся, Гайдэ, — негромко рассмеялся Ас, даже не думая исчезать. — С нами все в порядке. Теперь мы можем себе позволить охранять тебя постоянно. На протяжении нескольких лет, если понадобится: "хохотун" действительно оказался очень сытным, и мы отлично себя чувствуем.

— Никаких "отлично"! Марш домой!! Не надо меня ни от кого охранять! Вам еще сил копить и копить! А с Тварями и Лин пока справится! Он у нас умный, сильный и вообще замечательный!..

Шейри благодарно заурчал.

— А некоторые, — продолжала бушевать я, забыв про свою недавнюю немощь, — вообще должны подумать о том, что такими темпами никогда в жизни не наберут резерв, чтобы в один прекрасный день стать, наконец, нормальными людьми и больше не смущать бедную девушку своим присутствием в крайне деликатных житейских ситуациях!

— Ты — чудо, Гайдэ, — рассмеялся Ас и, успев дохнуть мне в щеку, бесследно растворился в темноте. А следом за ним с усмешками пропали и остальные трое, помогая мне успокоиться и прийти в себя.

Лин, с интересом следивший за нашим разговором, осторожно обнял меня крыльями.

"Они и правда сильно выросли, — заметил он, когда я устало вздохнула и оперлась на него. — Всю ночь от тебя не отходили. Все караулили, боясь пропустить какую-нибудь Тварь".

— А они были? — вяло поинтересовалась я.

"Нет. "Хохотун" не наврал — рядом с логовом никто не рискнул появиться. А после того, как ты тут уснула…"

— Что? — насторожилась я.

"Смотри сама".

Я послушно опустила глаза на землю, никак не способная взять в толк, что именно он имеет в виду, но потом потянулась и в замешательстве погладила мягкую траву, которой тут еще вчера не было. Вокруг логова была. А тут — только мох. Тогда как сейчас — именно трава: сочная, еще невысокая, но невероятно пахнущая, свежая, буквально сияющая и едва не цветущая.

"Ты приложила к этой земле Знак, — тихо сказал Лин, когда я удивленно огляделась. — Ты спала на ней. Ты отдавала ей свою силу. Поэтому ты так ослабла, а не только из-за отката. И поэтому же сюда теперь не сунется ни одна Тварь. Здесь теперь твое место, Гайдэ. Оно принадлежит Иште. И оно не пропустит сюда никакую нежить, если только ты не пожелаешь иного".

Я озадаченно почесала кончик носа, а потом осторожно прислушалась и обмерла: мама… да ведь он прав! Потому что я вдруг начала ЧУВСТВОВАТЬ эту землю! Примерно в радиусе сотни шагов! И могла с легкостью ощутить на ней каждую травинку, каждую мошку, каждый листик у внезапно разошедшихся деревьев, из-за крон которых на эту поляну теперь падал звездный свет. Точно так же, как завтра утром сюда будет падать свет солнечный, губительный для нежити и спасительный для той жизни, что вдруг проснулась в этих, некогда гибельных местах.

— С ума сойти. Лин, и что, теперь всегда так будет?

"Да. Там, где ты коснешься Знаком, тебя станет признавать земля. И трава, и деревья, и звери. Это — благодарность за заботу, Ишта. И это — награда за то, что ты сделала сегодня для этого места. Теперь, что бы ни случилось, ты всегда найдешь здесь защиту. Как бы плохо ни было, земля напитает тебя своей силой и залечит раны. Она приняла тебя, Гайдэ. По-настоящему приняла, хотя я был совершенно уверен, что она давно мертва и больше никогда не откликнется за Знак".

— Дивны дела твои, господи… и как мне с ней быть?

"Никак, — пожал плечами Лин, заботливо укрывая меня крыльями. — Когда придет время, земля подскажет, чего от тебя ждет. А пока я бы посоветовал тебе поспать и восстановить потраченные силы. Думаю, тут нас никакая Тварь не потревожит".

— Ты прав, — слегка нахмурившись, согласилась я. — У меня такое чувство, что я вдруг домой вернулась.

"А так и есть. Эта земля теперь — твой дом. Ласковый, приветливый и уютный. Дом, который отныне всегда станет тебя ждать. И никогда не откажет в помощи, если ты вдруг попросишь".

Я невольно зевнула.

— Ладно, спим, Лин. А Тени там, внутри, покараулят и предупредят, если что. Спать в Хароне, конечно, безумие, но выходить на дорогу — еще большее сумасшествие, чем ночевать в моем месте. Так что спим. А с рассветом ты меня разбудишь, и мы поедем огорчать Фаэса, чтобы он не думал, будто ему уже не надо писать мою законную грамотку.

Этой ночью нас действительно никто не тревожил. Мы отлично выспались, невзирая на близость смертоносного леса, неплохо отдохнули (ну, по крайней мере, Лин), однако с рассветом уехать все равно не получилось. Потому что шейри, поднявшийся первым и тут же принявшийся тренировать свои любимые крылья, сунул любопытный нос везде, куда только мог, а потом примчался ко мне. С выпученными глазами, разинутым ртом и возбужденно шевелящимися ноздрями.

"Гайдэ! Ты только посмотри, что я нашел!! Гайдэ… Гайдэ, проснись!!"

Я неохотно открыла один глаз и с сомнением посмотрела на едва не подпрыгивающего от нетерпения крылатого жеребца.

— Лин, я сплю. И я, в отличие от тебя, еще не восстановилась. У меня голова раскалывается.

"Это пройдет. Но ты посмотри, что я нарыл!! Честное слово, тебе понравится!"

Я посмотрела с еще большим сомнением, но одной на земле было холодно. Солнце еще не успело ее прогреть, как следует, а неугомонный демон уже умчался к тлеющему дуплу, в котором что-то подозрительно поблескивало.

Тяжко вздохнув, я поднялась, все еще ощущая последствия бурного дня, и отправилась смотреть на причину, по которой мой упрямый друг неожиданно передумал летать, а теперь в крайне неприглядной позе стоял ко мне спиной, засунув морду куда-то вниз и оживленно копаясь в недрах сгоревшего логова.

— Гляди! — Лин дернулся всем телом, попятившись, и выволок из-под обуглившихся корней что-то непонятное, сверкнувшее на солнце блеском начищенной стали. Кстати, все забываю спросить: кто там жег-то? Вряд ли Тени — они вроде не маги. Получается, Лин и жег, пока я была в отключке? Запомнил, что Тварь боялась огня, вот и подстраховался? Умничка. — Ух ты… смотри, какая кольчуга! А там еще одна! И еще!! Ого-го-го!!!

Я мгновенно проснулась и, разом позабыв про сон, с растущим любопытством подошла ближе: что он там еще нашел? Но когда увидела длинную, мне до колен, широкую и блестяще сработанную броню, тихо ахнула: я такой красоты еще в жизни не видела! Колечки мелкие, отливающие на солнце серебром, спаяны прочно, аж в три слоя. На груди набраны такие же серебристо-стальные пластинки сантиметров по пять длиной и почти три в ширину, но не просто так, а перекрывая друг друга больше, чем наполовину. Точно так же сделано и со спины. Аккуратно. Точно. Поразительно красиво, как и всякое изделие настоящего мастера. И при том броня была чуть ли не легче, чем моя собственная! При таком-то размере!!

— Ух ты-ы-ы!

"Адарон, — тихо подсказал изнутри Ас. — Не чистый, конечно, примерно половина на половину, но адарон, это бесспорно, поэтому она и легкая".

Я с восторгом погладила это сокровище, уже не видя, как Лин принялся с азартом копаться дальше, вытаскивая на свет какие-то рубахи, старые и не очень старые порты, куртки, кожаные и стальные доспехи… я даже не заметила, как вскоре он воодушевился и с азартом расхитителя гробниц начал разрывать землю передними копытами. Но потом вошел в раж, отрастил на ногах крепкие когти, как у муравьеда, и рыл дальше уже ими, с каждой минутой все больше погружаясь в яму и выбрасывая наружу разное добро целыми горами.

Я вздрогнула лишь тогда, когда мне на ногу с приглушенным стуком свалился запачканный шлем. Оторопело перевела на него взгляд, неверяще уставилась на такой же серебристо-стальной бок, удивительный блеск которого даже земля не смогла приглушить. Чисто машинально подняла и растеряно моргнула.

— И тут адарон? Лин, я что, сплю? — а потом перевела взгляд на стремительно растущую кучу на траве и ошарашено села. — Вот это да. Кажется, наш "хохотун" был знатным барахольщиком.

— Все в нору тащил: одежду, оружие, доспехи… ух! — Лин, перепачкавшись в земле, но ужасно довольный, вдруг выскочил из врытой ямы и бросил мне под ноги тяжелый, отчетливо звякнувший мешок. — Смотри, что тут было! Голову даю на отсечение, что мы теперь сказочно богаты!

Я так же машинально нагнулась, распуская тугие завязки, и в полнейшей замешательстве уставилась на вывалившуюся на траву гору перстней. Боже… каких колец там только не было! Большие и маленькие, массивные и не очень, золотые и серебряные, стальные и медные! Украшенные, как у заморских королей, и совершенно простые! Но все — с непременным рубином на одной из граней. Однако когда до меня неожиданно дошло, почему это именно так, ноги сами собой подогнулись, а голова зашумела, пытаясь подсчитать, сколько же народу здесь погибло за то время, что в Хароне поселился "хохотун".

— Лин…

Увидев мое окаменевшее лицо, шейри мигом стер с морды блаженную улыбку.

— Лин, это же перстни рейзеров. Помнишь, Ас говорил, что красный — их цвет. У Хасов белые платки, у Орденцев плащи и рясы, а Гильдия… ее цвет испокон веков — красный. Цвет крови. Цвет боли. Цвет победы. А кольца… они ВСЕ тут такие!! Понимаешь, все!! Господи… сколько же здесь народу сгинуло?!!

Лин вздрогнул и совсем другими глазами уставился на рассыпавшееся по земле богатство.

"Полсотни, не меньше".

— Думаю, что больше, друг мой. И думаю, что доспехи тоже принадлежали им — погибшим рейзерам, которых Тварь заманивала и убивала на этой же самой поляне, — у меня потемнело в глазах. — Наверное, он всегда так делал: занимал тело одного рейзера, потом говорил, что знает, куда идти и как уничтожить Тварь, а после приводил их сюда, к логову, откуда никто из них уже не возвращался…

Я в забытьи провела ладонью над мешком, из которого следом за кольцами посыпались крупные золотые монеты, и прикусила губу.

— Он все собирал, что мог: оружие, деньги… даже перстни не погнушался снять. Гордился, наверное, своей добычей… урод. А то еще любовался втихую, сидя над ними, как Кощей над своими сокровищами.

"Хорошо, что мы его убили, — очень серьезно сказал Лин. — Думаю, те, кто тут погиб, были бы нам благодарны".

— Их уже не вернуть… подумать только: больше полусотни… и то, лишь потому, что Фаэс запретил сюда заходить, — я тяжело вздохнула. — Это кровавые деньги, Лин.

"Это — наша добыча, — возразил шейри. — Глупо было бы от нее оказываться".

— Но нечестно и забирать ее себе.

Лин насупился.

"Предлагаешь, закопать обратно?"

— Нет, — снова вздохнула я. — Ничего не предлагаю. Чтобы что-то решать, надо сперва посмотреть, что тут есть.

"Да! Конечно! Я сейчас достану остальное!", — обрадовано вскинулся демон и снова спрыгнул в яму.

Спустя полчаса мы обладали целым ворохом разнообразной одежды и обуви, начиная от простых подштанников и заканчивая изысканными камзолами ручной работы, над которыми, наверное, трудились не один месяц (видимо, среди рейзеров и раньше, и сейчас встречались люди благородного и весьма состоятельного сословия); были рубахи, плащи — большей частью старые и уже изрядно попорченные временем. Были кружевные жабо. Красивые шляпы. Грубые пояса и невероятно богатые ремни. Тоже — не первой свежести и не слишком заботливо сохраненные. Кажется, "хохотун" просто сваливал добро в одну большую кучу и не больно-то ратовал за будущее всех этих вещей. Я насчитала порядка трех десятков пар неплохой обуви (увы, мне ни одна не подошла). Целую кучу каких-то обрывков. Одну странную бархатную штуку, нарядную, толстую и очень мягкую, во внутреннем слое которой обнаружились искусно сделанные, практические незаметные снаружи полосы тонкого, с добавкой все того же адарона металла. При виде ее Ас уважительно присвистнул, обозвал странным словом "брига" и расстроился, что я для нее слишком мала, потому что это вроде полезная и крайней удобная вещь. Потом я отыскала отлично сохранившийся пояс из странной темно-серой кожи, в котором были проделаны особые кармашки, куда не только монеты прятать удобно, но и крохотные серебряные звездочки хранить, как у ниндзя в кино, которыми при желании можно кидаться в гипотетических врагов. Или же в Тварей, когда под рукой не найдется арбалета. Еще мы нашли в громадной норе совершенно потрясающий доспех (такой же чешуйчатый, как и первый), скроенный почти что на меня — невероятно легкий, матово черный, как покрытый специальной краской; но до того прочный, что Тени в голос велели прикинуть и довольно причмокнули, когда оказалось, что он мне всего лишь чуть широковат в плечах. Видимо, его прежний владелец не отличался богатырскими размерами — возможно, сын какого-то лорда или бывшего лорда, почему-то решившего стать рейзером. Но главное, что на мне броня сидела отменно. А когда ребята без колебаний признали в ней чистый (если не сказать, чистейший!) адарон, специально обработанный каким-то составом, чтобы не бликовал в ночи, я впервые почувствовала, как в груди ворохнулась некстати проснувшаяся жадность.

Доспех был отличный — не чета тем, что я носила раньше. Рукава, правда, короткие, но это не проблема — наручи надел, локти и запястья защитил, сверху перчатки и — готово. Ни одна сволочь не прокусит. А острые когти, если таковые найдутся, уже не зацепятся и не порвут отдельные колечки, потому что на такой чешуе просто не за что зацепиться. Соответственно, если я и пропущу удар когтистой лапой, то не лишусь брони, поскольку чужая культяпка с нее просто соскользнет, как с ледяной горки, да еще и жива останусь. Ведь адарон — это м-м-м…

С помощью Лина еще через полчаса я отыскала среди груды железа такой же черный шлем, а к нему — наручи и даже наголенники, за которыми пришлось капитально полазить по поляне и много что азартно разрыть в поисках недостающих частей доспеха. Я ради такого дела даже коленки не погнушалась испачкать, потому что уже успела прикинуть примерную стоимость этого сокровища и, к собственному изумлению, не нашла в голове подходящих цифр, потому что суммы получались какие-то астрономические. Поистине гигантские, которые в здешних условиях могли себе позволить действительно только короли и такие, как я, личности, которым хотя бы раз в жизни выпадал джек-пот.

Когда же я все это надела и, подтянув староватые (блин, да их заменить-то — три дня работы!) ремни, моя жадность окончательно очнулась от долгой спячки и в голос взвыла, едва только голос разума, на пару с вредной совестью, деликатно напомнили, что все это — чужое. Более того, люди гибли за эти железки. И гибли крайне неприглядной смертью.

Но какая гибкость! И прочность! Какой, наконец, вес!!! Килограмма три всего! На все железо!! Тогда как раньше мне приходилось по пять-семь таскать на плечах! И это — не считая оружия!!!

Я бережно провела испачканными в земле пальцами по чешуйкам, лаская их, как ласкала бы кожу любимого мужчину. Чудо… настоящее чудо… век бы не вылезала из этого сокровища. Как такой отдать? И как позволить ему и дальше портиться в этом гнилом лесу?

Потом еще Тени добавили, заявив, что лучше брони я в этом мире просто не найду, если, конечно, не отправлюсь в Скарон-Ол, чтобы отыскать кузнеца по адарону и попросить его сковать мне точно такую же. Предварительно ограбив три королевских казны, чтобы уплатить хотя бы половину требуемой суммы. Но я и сама уже поняла, что неожиданно крупно осчастливилась. А когда еще и Лин намекнул, что, дескать, от найденного клада ни в одном королевстве не требуют налог, то мне и вовсе осталось только разорваться.

Кошмар какой.

Вот уж не думала, что когда-нибудь буду чувствовать такую дикую раздвоенность!

А потом мы посчитали деньги, и резко возросшая жадность, сочно причмокивая, стиснула меня в объятиях, сладострастно нашептывая на ухо, сколько всего можно будет закупить на шесть сотен золотых ларов, если я вдруг соглашусь их взять. И настоящий дом, и землю, и титул, и мужика какого поприличнее… правда, на теме мужика я опомнилась и гневно рыкнула, заставив восторжествовать воспрянувшую совесть. Потом посмотрела на сиротливо лежащие на траве чужие перстни. Отвоевала себе еще несколько позиций. А потом нагнулась и подобрала два, которые привлекли мое внимание.

Первый — тем, что был выполнен в форме свившегося в кольцо серебряного дракона с крупными рубиновыми глазами, в глубине которых тлел самый настоящий огонь. А второй — тем, что показался смутно знакомым. Вот только я пока не могла понять, почему.

Потом мы долго спорили. Затем еще дольше выбирали. После этого спорили снова, причем, Лин — в буквальном смысле слова до хрипоты. Потом меня убеждали Тени. За ними пыталась разжалобить прижатая к ногтю жадность. В конце концов, они насели на меня все вместе, и под таким неистовым напором пришлось согласиться, что на часть добычи мы (все шестеро) действительно имеем право. Но зато и братья были вынуждены признать, что не на всю, потому что десятая часть по закону все равно уходит в казну Гильдии. И потому, что чужие перстни мы все равно обязаны вернуть в Дом. Хотя бы для того, чтобы они не лежали тут мертвым грузом, а оставшиеся родственники (если таковые найдутся) уже твердо знали, что ждать пропавших без вести рейзеров больше не стоит.

В итоге сошлись на разумном компромиссе, который удовлетворил всех в равной степени. А когда договорились (на что ушло почти два часа) и все-таки собрались (на это ушел еще час), то все равно не уехали сразу. Поскольку были вынуждены решать, что делать со всем этим добром, которое: а) частично было безвозвратно испорчено, поскольку слишком долго пробыло без надлежащего ухода, б) то, что еще можно было носить, много кому бы пригодилось, но было жалко отдавать, и, наконец, в) пригодилось бы очень, мне, но не сейчас, а в будущем, когда (или если) закончатся взятые сегодня (полагаю, их хватит на ближайшие лет сто) деньги.

Так как тащить с собой все барахло не было смысла, да и Лин бы его не потянул, то старое железо (которое Тени и демон в голос сказали, что никому не отдадут даже под страхом смерти) пришлось зарывать обратно. Только не так, как это предложил сделать шейри, а с помощью моего Знака и тихой песни на древнем языке эаров, после которой все лишнее оружие (а я взяла-таки себе новую пару отличнейших мечей, которые только и надо было, что слегка подправить) милосердно забрала мать-земля, укрыв землей, травой и плотным слоем дерна, по которому даже я бы потом не сказала, что там вообще есть какой-то схрон. Разумеется, железо мы предварительно обернули в тряпки и обмазали соком какой-то местной лианы, похожим на пальмовое масло, и теперь были совершенно уверены, что если даже вернемся сюда через пару лет, оно останется в целости и сохранности. И в этом, конечно же, был еще один несомненный плюс, помимо того, который напрашивался сам собой: ведь мой склад никто, кроме меня, в принципе не отыщет. И никто, соответственно, не сумеет его нагло ограбить. Не говоря уж о том, что соваться к логову "хохотуна" посреди смертоносного Харона найдется немного дураков. А уж заставить подвластную мне землю его открыть — и подавно. Так что мы могли приехать сюда в любой момент, забрать оружие, доспехи… в конце концов, я согласилась, что тащить их к Фаэсу, требуя раздать страждущим, было бы крайне глупо… и спокойно пользоваться. Или отдать кому, если вдруг приспичит. В общем, консенсус был найден и принят единогласно. Единственное же, на чем настояла я, кроме возвращения перстней, это вернуть вместе с ними не десятую часть, а половину золота. Потому что мы с некоторых пор в деньгах несильно нуждались, в скором времени намеревались добыть еще, а оставшихся денег с лихвой бы хватило, чтобы нам, шестерым, безбедно существовать в собственном дворце ближайшие пару-тройку лет. И жадничать тут было просто стыдно.

Когда же страсти улеглись, а захоронка оказалась надежно спрятана, я оглядела растревоженную поляну, поморщилась от затаившейся в висках боли и со вздохом тронула Лина: ну, что, поехали? Все, что могли, мы здесь уже сделали.