12 · Год спустя…

— Ещё чего-нибудь хочешь? — спросил Роман у жены.

Он стоял посреди гостиной в фартуке, с прихваткой в руке.

Жена сидела в кресле, обложившись новыми книгами. В это Восьмое марта они с Лизой завалили квартиру не только цветами.

— Пирог, — ответила Лёля, не отрываясь от страниц.

— Пирог в духовке. Салат тоже готов, — отчитался Уманский и повернулся к дочери. — А ты?

— А я хочу съесть этого сладенького карапузика, — тискала она малыша. — И шампанское.

— Семён! — крикнул Роман. — Ну что там с шампанским? Ты идёшь? Девчонки ждут.

— Иду, иду, — ответил Лизин жених. — Я тут тоже что-то зачитался.

Он нарисовался в дверях, держа в руках книгу.

— Где ты её взяла? — спросил он у Лизы, имея в виду свеженький томик.

— В книжном. Только вышла, — ответила она.

— Ясно, — покачал головой Уманский. С этими программистами каши не сваришь. И сам пошёл за шампанским.

— Ты же знаешь, кто она? — слышал он из кухни бас Семёна.

— Конечно, я знаю, Ева Шах, — ответила Лиза.

Роман замер, прислушиваясь.

Давно он не вспоминал свою пророчицу.

И хоть гадалка из неё была та ещё, положа руку на сердце, всё у него сложилось, как она и предсказывала.

Всё, кроме одного.

Деньги на восстановление усадьбы они так и не собрали.

Через две недели год, что они ей дали, истечёт. А там… всё.

Уманский вздохнул.

— Нет, Лиза, — убеждал свою девушку Семён, — ты не понимаешь. Она же легенда. Код, что она написала, простейший, гениальный, идеальный код, ведь никто так и не смог больше повторить, хотя она создала фонд и учредила премию, — объяснял парень.

Если Роман, конечно, всё правильно услышал. Он возился с бутылкой, у него то фольга шелестела, то пробка стреляла, то напиток шипел.

Он вернулся в гостиную с бокалами, когда тот ещё размахивал руками.

— И деньги, что она увела у мошенника мужа, где-то так и лежат. Их так и не нашли. Кстати, — повернулся он к Романа и достал что-то из кармана. — Я тут ваше пальто надел, когда за шампанским ходил. И там в кармане нашёл. Вот.

Уманский уставился на протянутый старенький телефон.

Что? Как? Когда? — взял он его в руки.

Когда эта ведьма успела засунуть ему в карман телефон, на котором слушала музыку?

Наверное, когда он был в душе.

И зачем?

Он ткнул в экран. Удивительно, тот даже не разрядился.

На экране был единственный значок.

— Лиз, посмотри, это что? — не рискнул Роман нажать.

Дочь бережно передала брата Семёну.

— А где ты взял этот телефон? — полезла она в настройки.

— Хороший вопрос, — пожал плечами Роман. — Но, будем считать, мне его подарили, чтобы слушать музыку. Знаешь, китайского пианиста Лан Лан? Вот, думаю, там все его записи. Говорят, Лист в его исполнении хорош, а уж Рахманинов и подавно.

— Нет тут никакой музыки, пап. Только ссылка на криптокошелёк. Но им нельзя воспользоваться просто так, нужен Сид, — ответила дочь. — Криптовалюта — самая защищённая валюта в мире.

— Сид? Что такое Сид? — удивился Уманский.

— Сид-фраза, ключ к криптокошельку, — ответил Семён. — Ключ, обеспечивающий доступ к средствам и данным.

— Фраза, пап, — пояснила Лиза. — Последовательность из двенадцать, восемнадцати или двадцати четырёх слов. Как код, только из слов. Их надо ввести, чтобы получить доступ.

— Давайте лучше обедать, — встала Лёля.

— Да, — согласилась дочь. Вернула отцу телефон. Взяла с подноса бокал.

— Так, стол накрыт, — сунув в карман телефон, пригласил всех Роман.

Как быстро человек привыкает к хорошему, — думал он, глядя на свою семью.

И как легко можно всё потерять, не прислушиваясь к своему сердцу и к тому, что хочешь сам.

Он прислушался, и теперь у них есть всё это: семья, дом, дочь и… сын.

Он невольно вспомнил день, что случился с ним год назад.

Женщину, что с ним случилась…

— А что там с домом, кстати? — спросила Лиза. — Которому мы делали сайт? Удалось найти деньги, — посмотрела она на мать.

Лёля посмотрела на Романа. Набрала в лёгкие воздух, чтобы сказать, что ничего у них не вышло.

— Погоди-ка, — остановил он жену.

Достал найденный телефон. Нажал на ссылку.

— Сколько слов должно быть в сид-фразе? — посмотрел он на дочь.

— От двенадцати до двадцати четырёх.

Уманский посчитал: ему открылось ровно двенадцать окошек.

Он подумал, а потом ввёл…

Аэропорт. Снег. Чемодан. Шарф…

Музыка. Кофе. Сигарета. Номер...

Секс. Поцелуй. Будущее. Пробелы.

— А вот это двести чего-то там, — повернул он к Семёну телефон, — это много?

— Ну, с учётом нынешнего курса, — близоруко прищурился тот в экран, — около восемнадцати миллионов.

Роман не успел ничего сказать.

— Миллионов долларов, — уточнил его будущий зять.

Уманский отодвинул тарелку. Посмотрел на жену.

— У нас есть деньги, — ответил он. — Надеюсь, восемнадцать миллионов долларов на восстановление чёртовой усадьбы хватит?

— Я думаю, хватит, — кивнула жена.

Он, как всегда, добавил то, чего она не сказала, сам.

Но она подняла бокал и сказала:

— Горжусь тобой, родной. Люблю. За тебя!

— За тебя, родная! — ответил он. — За вас, девчонки! Кто мы без вас? Что мы?

— А мы без вас, — поддержала жена.

Роман Уманский был уверен, что её пророчества не сбудутся.

А они сбылись. Все до одного.

Но сбылись они или нет, он точно знал, зачем Она случилась в его жизни.

Чтобы сказать: настоящее мужество — даже зная, что проиграл, иди до конца.

Чтобы напомнить: большинство вещей, которых мы боимся, никогда с нами не случаются.

Чтобы разрешить: «Тебе можно всё!»

Услышь себя. Разреши себе.

И в будущем не будет пробелов.

Конец