11

И хотелось сказать, что всё пошло своим чередом.

Но нет. Всё пошло гораздо лучше.

Малыш рос. И они с Лёлей словно заново нашли друг друга.

Словно всё же вернулись в ту точку, с который каждый пошёл сам по себе, соединили руки и пошли по жизни вместе.

Вместе готовили и вместе ели. Вместе звонили дочери и вместе смотрели телевизор.

Вместе ездили к маме. И вместе гуляли.

Они даже в командировках теперь почти не расставались — переписывались, перезванивались.

С последней поездки Лёля встречала его в аэропорту.

— Ты как? — с трудом обнял её Уманский.

По подсчётам её гинеколога рожать ещё месяца через полтора, но живот уже был необъятный и даже словно опустился.

— Ничего, — улыбнулась Лёля. — Только очень устала.

— А дирижаблик? — погладил Уманский её живот.

— Тоже. Брыкается сегодня знатно, — накрыла она своей его руку.

Лето катилось к концу, но август был не жарким.

Они вышли на парковку. Роман накинул жене на плечи кофту, когда его окликнули.

— Рома? — услышал он за спиной.

Повернулся. К ним шла Елена Шутова.

— А я думаю, ты, не ты, — обрадовалась она. — Привет! Сто лет не виделись.

— Привет! — посторонился Уманский, понимая, что загораживает жену.

Шутова её увидела и вдруг изменилась в лице.

— Так вы что… вместе? — уставилась она непонимающе на её живот, потом на Романа. — Шутов сказал, вы разводитесь.

— Ну, было дело, хотели, — кивнул Роман.

С Шутовым с тех посиделок на даче они, можно сказать, и не виделись. Уманский дал ему номер Арины, той рыжей сотрудницы, что ему понравилась, но даже не знал, сложилось ли у них.

— Серьёзно? — моргала наращёнными ресницами, как опахалами, Ленка. — Ты что так ничего и не знаешь?

Ему показалось, на Лёлю она не смотрит демонстративно.

— Что именно я должен знать?

— Сука, Уманский! Всегда поражалась твоей наивности. Но думала, в этот раз ты не проглотишь. Ладно, когда он всеми силами пытался тебя подсидеть. Ладно, когда чуть не занял твоё место. Ладно, когда со злости натравил на отдел проверку… Но это? — она показала на Лёлю.

— Так и думал, что проверка — дело рук Шутова, — усмехнулся Уманский.

Он, конечно, догадался. И было противно. Но он Шутова и другом никогда не считал. Да и проверка была «для галочки». Уманскому задали какие-то формальные вопросы, он поставил на протоколе неразборчивую подпись — на этом внутреннее расследование и закончилось.

— А ты? — наконец посмотрела на Лёлю Ленка. — Поди наплела, что это его ребёнок? — кивнула она в сторону Романа. — И всё шито-крыто? И думаешь, никто не знает?

— Лен, чего ты хочешь? — тяжело вздохнула Лёля.

— Я хочу, чтобы тебе, сука, было стыдно. Чтобы хотя бы мужу ты имела совесть признаться. Ты развалила мою семью. Но у тебя, похоже, ни стыда, ни совести.

— Свою семью ты развалила сама, — ответила Лёля.

— То есть трахаться с моим мужем — это не считается?

— Лен, — покачала головой Лёля. — Вы давным-давно расстались. Не надоело тебе?

— Не надоело, что? — подскочила Ленка, как ужаленная. — Вспоминать, как ты запрыгнула в койку к Шутову?

Уманский застыл, боясь услышать ответ жены.

Но Лёля молчала.

А Шутова — нет.

— Сука! Какая же ты сука! Это же не его ребёнок, — показала она на Романа, который стоял словно статист. — Мне Шутов сказал, у вас и секса-то уже давным-давно с мужем нет. Ты же сама ему это и сказала.

Лёля покачала головой.

— Поехали, Ром!

Открыла дверь. Села в машину.

— Мы сами разберёмся, Лен, — сказал он Ленке. — Тебя это, правда, не касается.

Он тоже сел в машину.

Долго смотрел, как Шутова гневно машет руками, потом куда-то идёт, исчезает за машинами.

— Это правда? — спросил он, когда смог говорить.

Посмотрел на жену в зеркало заднего вида, но потом развернулся.

— Если я скажу «да», что ты сделаешь?

— А что, по-твоему, я должен сделать?

— Уйти. Теперь уже навсегда, — ответила Лёля, не смея поднять на него глаза.

— И что нового я узнал? — усмехнулся Роман. — Что это был Шутов?

— Разве это всё не меняет? — она вытерла слёзы.

— Теперь — нет. Я уже всё решил и не собираюсь менять своих решений. Шутову же хуже. Это мог быть его сын, а будет мой, — протянул ей Роман руку.

— Это и так твой сын, Ром, — сжала её Лёля и подняла глаза. — Твой.5ebdbc

— Не понял, — тряхнул головой Уманский.

— Не было у меня никого, кроме тебя. Никогда.

Он развернулся всем телом и уставился на жену.

— Но ты же сказала…

— Мне было очень одиноко, Ром. Обидно. Горько. Конечно, я знала, что у тебя есть другие бабы. Их просто не могло не быть. Но силы бросить тебя — не было. Пусть у нас всё было плохо, но бросить я тебя не могла. А тут эта беременность. И я решила, скажу, что малыш не твой — и тогда ты сам меня бросишь. А я… ну как-нибудь справлюсь. Не я первая, не я последняя.

— А Шутов?

— Да Шутов здесь вообще ни при чём, — сказала она с чувством. — С Шутовым мы случайно встретились в городе. Ещё до поездки на дачу. Столкнулись на улице. Слово за слово, но не стоять же на морозе. Зашли в ближайший ресторан. Выпили немного, разоткровенничались. Он спросил, как у нас. Я сдуру взяла и поделилась, что не очень. Он тоже поделился, что Ленка его пасёт, а он ждёт здесь бабу. Попросил сказать, что встречался со мной. Но мне и говорить ничего не пришлось — она, видимо, нас видела.

— И раздула, — кивнул Роман.

— Раздула, — кивнула Лёля. — Но там и Шутов подбрасывал поленья в огонь. Не в его интересах было сознаться, что он встречается с женой своего нынешнего начальника.

— Подожди, подожди, — дошло до Уманского. — Так вот как Шутов решил отомстить, что и на новом месте его «прокатили». Ленка думала, он всё ещё мстит мне, а тот был «обижен» на новое начальство.

— Потом мы были у них на даче, — сказала Лёля.

— У него, — поправил Роман.

— Да, у него. Там мы и… зачали сына, — она усмехнулась, качнула головой. — Я надеялась, пронесёт.

— Не пронесло, — засмеялся Уманский.

Он покачал головой, а потом с чувством выдохнул.

Твою мать! А он ведь всё чуть не испортил. Чуть не отказался от собственного ребёнка, чуть не бросил жену. Она же могла и не признаться. Она вообще у него — кремень!

Он с гордостью посмотрел на жену.

— Ну что, домой?

Она покачала головой.

— В роддом, Ром, — положила руки на живот. — У меня воды отошли.

Но ещё же… — чуть было не ляпнул он, что ещё месяца полтора.

Идиот! Нет у них этих лишних недель.

Его сын вот-вот появится на свет.