Глава 19

Винсент

От дознавателя пахло гарью. Не свежим дымом костра, а тошнотворной вонью пожарища, политого водой. Едва уловимо, на грани восприятия, но Винсент учуял и понял, что сейчас услышит об очередной пакости.

– Сразу видно молодожена, – усмехнулся Освальд, когда они устроились в малой гостиной. – Весь город судачит, а ты ни сном ни духом.

Винсент приподнял бровь, ожидая продолжения, и оно последовало незамедлительно.

– Сгорел дом Корси.

Так вот откуда запах! Винсент выругался. Съездил, узнал, кто у нее был вчера! Освальд меж тем продолжал:

– После того, как вы уехали, я подумал, что стоило бы разузнать…

– О том, кто посещал вчера госпожу Корси? – вставил наставник, и Освальд едва заметно поморщился, обнаружив, что он оказался не единственным умником-разумником.

– Да, кто еще приезжал к Корси тем днем и мог… уговорить ее.

– Ты хотел сказать, заставил, – поправил его Винсент. – Давай называть вещи своими именами. Я вчера был слишком взволнован, чтобы думать здраво, но ты-то наверняка сообразил, как было дело.

Дознаватель помялся, как будто не хотел ни подтверждать, ни опровергать это предположение.

– Я пошел побеседовать с той служанкой, которую мы допрашивали, и обнаружил, что она отлучилась, хотя и обещала быть дома. Двое бытовых магов-помощниц Корси и три швеи тоже отсутствовали.

– То есть ты застал только домашнюю прислугу? – уточнил Винсент. – Но не работниц и не служанок из мастерской?

– Еще не было лакея, который встречал гостей госпожи Корси. Конечно же, вся прислуга была встревожена случившимся…

– Представляю, что они успели напридумывать, – хохотнул Стерри.

Винсент мысленно поморщился: на что способна взбудораженная фантазия простонародья, он знал слишком хорошо. Освальд пожал плечами: дескать, иного и не ожидал.

– Но о гостях Корси в тот день они не смогли сказать ничего вразумительного. Горничные и кухарка вовсе не выходят в мастерскую, занимаясь исключительно домом. Зато я узнал, что та девушка, что встречала клиенток в мастерской, сообщив новость одной из горничных, убежала выполнять распоряжение господина дознавателя.

– То есть твое? – удивился Винсент.

Освальд приказал ей сидеть в своей комнате и молиться – чтобы не мела языком, истолковать это распоряжение иначе невозможно. Было ли это единственным его распоряжением или, заглянув к служанке после, дознаватель отменил первый приказ и добавил второй? Сомнительно, если бы было так, он не стал бы рассказывать всем. Значит, девица посмела ослушаться. Сама додумалась, или и тут успел вмешаться менталист?

Если второе, остается лишь двое подозреваемых, разве что Мия прошла через какой-нибудь черный ход. Нет, исключать это нельзя. Они с Корси действительно были близкими подругами, еще со времен учебы, и Мия вполне могла знать, где вход для прислуги. Ее впустили бы, удивились, но впустили. Нет, скорее и не удивились бы, при непосредственном контакте можно подчинить разум и без личной вещи жертвы. Надо сказать Инге, чтобы не позволяла никому хватать себя за руки или как-то иначе дотрагиваться кожа к коже. А еще лучше купить ей несколько пар перчаток.

– Именно. Якобы я велел ей отправиться куда-то в город, разумеется, под страшным секретом, о котором она тут же растрепала всем. – Освальд улыбнулся. – Так же, под страшным секретом. Но девушка намеревалась вернуться ночевать. Остальных работников, по словам старшей горничной, отослала из дома сама хозяйка, заявив, что приехавший некромант очень не в духе, и лучше бы им удалиться подобру-поздорову.

К опасливой неприязни, сопровождавшей его дар, Винсент привык и почти не замечал ее: те, чье мнение было по-настоящему важным, подобными глупостями не страдали. Но он хорошо помнил, что девушки, работавшие у Корси, начинали стрелять глазками в его сторону, стоило его спутнице, кем бы она ни была, отвернуться. Несмотря на то, что в заведении модистки он почти всегда появлялся, раздраженный бессмысленной тратой времени. И тут вдруг девицы поверили в заведомую чушь и поспешили скрыться с его глаз?

– Горничные не сказали, не приходил ли кто-то в дом, зная, что хозяйка в мастерской? Или поздно вечером, когда Корси уже была мертва? Возможно, кто-то из близких друзей семьи, кто обходится без церемоний?

Освальд покачал головой.

– Догадываюсь, на кого ты намекаешь, но нет. Не было.

Не было или не рассказали, забыв о гостье или госте?

– Я не намекаю. Я спрашиваю.

И все же насколько честен сейчас Освальд? Не может ли быть, что он сейчас излагает собственную версию событий, которую оставшаяся в живых, да и мертвая прислуга спокойно подтвердит? Войти на черную половину дома, потрепать за щечку служанку или горничную – подобные вольности мужчины нередко себе позволяют. Коснуться руки, передавая монету в благодарность за рассказ якобы с очень ценными сведениями. Сколько силы нужно ведьмаку, чтобы подправить разум одного человека? А дюжины? Хватит пары унций собственной крови или понадобится чужая? Никто не скажет: слишком многое зависит от одаренности и обучения самого мага.

– Так толком ничего и не узнав, я решил, что попытаюсь еще раз следующим утром, когда все уж точно будут на месте. Приехал к пепелищу. Огонь чудом не разошелся по всему кварталу,

В самом деле чудом, в районе, где жила модистка, дома громоздились едва ли не друг на друге. Вероятно, среди соседей нашлись хорошие стихийники, которые не дали пламени распространиться.

– … сейчас там стража никого не пускает, до выяснения обстоятельств. Едва ли мы сможем что-то выяснить, наверняка все спали, но попытаться надо.

– Я помогу, – Винсент попытался подняться, но дознаватель жестом его остановил.

– Прежде, чем мы куда-то поедем, я должен узнать, где ты был ночью. И вы, Инга. – Он изобразил поклон, не вставая, впрочем, со стула.

Жена нахмурилась, и Освальд торопливо добавил:

– Всего лишь формальность, как вы понимаете. Я должен расспросить всех, кто в этом замешан.

– С каких это пор ты расследуешь порчу имущества, не принадлежавшего университету? – снова влез в разговор наставник.

На лице дознавателя промелькнула тень – он явно подумал, что старик сует нос не в свои дела. Но мало кто осмеливался спорить с Йоном Стерри, даром что многие полагали, будто профессор давно выжил из ума, а преподавание за ним оставили, чтобы был чем-нибудь занят и не докучал. Чистописание, этикет и история развития магии только отнимают время от по-настоящему важных предметов. Студенты из хороших семей учатся читать, писать и вести себя в обществе подобающим образом, пока под стол пешком ходят, а история магии вовсе никому не интересна.

– Я расследую покушение на жену профессора некромантии. – парировал Освальд. – А также покушение на самого профессора и его студентов, совершенное общественно опасным способом, повлекшим полное разрушение части имущества университета. Возможно, также это расследование гибели еще полудюжины некромантов, включая ректора.

– Вимон же, упокой Предвечная его душу, своей смертью помер, – продолжал валять дурака наставник. – Магнус, глава целителей подтвердил, что к здоровью своему покойный относился совершенно легкомысленно.

– Профессор, не мне вам рассказывать, какие травы могут подхлестнуть сердце, заставив его биться на пределе сил, и спровоцировать приступ. Не говоря о магии, которую господин ректор скорее всего бы заметил.

Заметил бы наверняка, а противостоять смог бы? Дар у покойного был средненький, но упорным трудом и вниманием к мелочам тот сумел выжать из своего средненького дара столько, что многие таланты и не мечтали. Но, с другой стороны, бывают ситуации, когда просто сила на силу, и никакое мастерство не спасет. Что произошло той ночью? Винсент вынужден был написать заключение о естественных причинах смерти, подозрения к документам не прицепишь. Он все же поделился ими с университетским дознавателем, прекрасно понимая, что будет выглядеть посмешищем. Как и случилось.

– А кто говорил, что все это чушь собачья, и профессору Оркану следовало бы чаще предаваться посту и молитве, чтобы избавиться от нелепой гордыни? Дескать никто, кроме него, не видит, что цепочка гибельных случайностей вовсе не случайна. – не унимался наставник.

Занятно, Инга тоже поначалу сказала, что Винсент слишком много о себе возомнил. Но поверила, стоило изложить факты так, как он видел их сам. Освальд же упрямо стоял на своем: случайности в мире бывают самые невообразимые. Притом, что он не глуп, вовсе не глуп. В самом ли деле не верил или делал вид, прекрасно зная, что происходит?

Освальд поморщился.

– Я был неправ. По здравому размышлению я прихожу к выводу, что цепочка смертей некромантов не была случайной. – Дознаватель коротко поклонился Винсенту. – Приношу свои извинения за то, что сразу не принял твою гипотезу всерьез.

Винсент так же коротко поклонился в ответ, давая понять, что извинения приняты. Если они искренни, то, должно быть, стоили Освальду немалых усилий. К профессору некромантии тот относился с едва заметным пренебрежением, как и к другим магам, за которыми не тянулась родословная поколений этак в пятьсот.

– Раньше надо было спохватываться, – проворчал Стерри. – Ну да лучше поздно, чем никогда. А что до того, где был Винсент и его жена сегодня ночью… Он послал мне вестника где-то через четверть часа после полуночи, еще через полчаса я был у него, и до сей минуты никто из нас не покидал дом. Когда начался пожар?

Полчаса на дорогу до дома, еще полчаса на ожидание: если неизвестный поджигатель не уложился в этот час, Инга и сам Винсент вне подозрений. Как долго Освальд пробыл у Корси, расспрашивая прислугу?

– Нужно уточнить, – ушел от ответа дознаватель. – Ночью никто на часы не смотрел, соседи, которых я успел расспросить, отвечают по-разному. Сейчас мои парни еще порасспрашивают и запишут, но неясно, сколько времени горел дом до того, как пламя прорвалось наружу.

– В среднем до того, как вылетают стекла, проходит около двадцати минут, – заметил наставник.

– Благодарю, я запомню. – Освальд натянуто улыбнулся. – Но если говорить о том, где находились хозяева дома, – последовал вежливый кивок в сторону Инги, – вы можете подтвердить, что они не покидали дом всю ночь?

Наставник ухмыльнулся:

– Видеть не видел, свечку не держал, но заснуть мне не дали. Молодожены, что с них взять!

Инга залилась краской, сразу став совсем юной и ужасно милой. Винсент подавил улыбку, чтобы не смущать ее еще сильнее. Он готов был поспорить на что угодно: наставник не слышал вовсе ничего, а амулет против ментальных воздействий, который он не снимал даже во сне, блокировал чужие эманации. Надо будет рассказать об этом жене, чтобы не вздумала стесняться и пытаться сдерживать себя в спальне. Освальд прокашлялся.

– Значит, вы сможете подтвердить это под присягой?

– Сколько угодно.

– Спасибо. – Он повернулся к Инге. – И все же я должен расспросить вас о том, кто вы. Семья, друзья, враги. Все-таки нельзя до конца исключить вероятность, что покушение на вас не относится к смертям некромантов.

Жена сжала ладони так, что побелели пальцы. Винсент ощутил, как взметнулась в ней волна паники – несмотря на то, что на них обоих были амулеты! Вот, оказывается, почему она спросила, уверен ли он, что экраны действуют. Он ведь не должен был этого ощутить. Но что дало Инге повод предполагать, что экран не защитит? Как же не вовремя принесло Освальда, сесть бы втроем и обсудить все это, благо наставник перестал ее подозревать!