Глава 23

Освальд ухмыльнулся.

– Тебя не они должны интересовать, Агнета, а твое будущее. Или решила, что сменив имя и прилепившись к этому выскочке, получишь больше, чем мог бы тебе дать… – Он снова не договорил.

Есть кто-то еще? Кто-то, дергающий за ниточки самого ведьмака? Потому он то и дело и оговаривается, что не желает называть это имя? Как бы его вытрясти? Обязательно нужно вытрясти, но – после того, как удостоверюсь, что с мужем все в порядке.

– Что с ними?

– Дался тебе этот некромант! – рявкнул дознаватель. – Отвечай!

– Так что тебе отвечать, если ты ни о чем толком не спрашиваешь?

Я снова коснулась дара – дотянуться до мужа уже не для того, чтобы позвать на помощь, а узнать хоть, жив ли. Но Освальд опять успел разорвать связь с силой, и снова меня прошило током, едва не вырубив. Или уже вырубиться, что ли? И сама волноваться не буду, и возни с бессознательным тельцем…

Нет, нельзя вырубаться, вдруг, наоборот, бесчувственное тело проще расспросить? К слову, почему он не пытается промыть мне мозги? Знает, что это обнаружат? На трупе не обнаружат, а ему все равно: трупом больше, трупом меньше. Или я ему нужна живая и в своем уме? Тогда зачем пытался придушить руками Корси?

– Почему ты предала того, кто был к тебе добр? Ты из кожи лезла, чтобы его обворожить, даже на кладбище ночью потащилась для приворота, а потом будто забыла!

Именно что забыла, странно, что ты в это никак не хочешь поверить. Настолько убежден в своей – или не своей? – неотразимости, что даже мысль, будто такую неординарную личность просто забыли, не приходит в голову?

Кто бы это мог быть? Кто мог быстро заметить перемены, произошедшие в Агнете, и принять их за попытку сменить покровителя? Не сам же Освальд? Хотя и Освальд мог, он стоял рядом с ректоршей, когда нас вытащили из-под завала, а я тогда глаз не отводила от Винсента, на дознавателя и не смотрела вовсе, просто не знала, кто он.

– Так ты меня из ревности придушить пытался, что ли? Ты идиот? Совсем-совсем идиот?

Тянуть время. Винсент не ребенок, про его наставника и говорить нечего. Вполне вероятно, ничего ведьмак с ними не сделал, просто нашел предлог отлучиться, пока муж работает. В любом случае, на тот свет еще никто не опаздывал, поэтому – тянуть время всеми силами. Заодно, может, и соображу, для себя ли Освальд интересуется моими сердечными пристрастиями, или кукловод – кто-то другой.

Освальд выругался. Схватил меня за подбородок. Синяк останется, чтоб тебя!

– Мне очень, очень не хочется влезать в твой разум. Жалко терять такой перспективный материал. Но если ты сама не расскажешь все, что скрываешь, я заставлю тебя это сделать. А потом подскажу некроманту проверить твою ауру. Ты же помнишь как поступают с марионетками? – Он изобразил задумчивость. – Нет, лучше сделать так, что ты отрежешь ему голову ночью, в постели.

Нашел, тоже мне, Юдифь8!

А ведь этот сможет. Сможет подправить мне разум так, что я забуду и об этом разговоре, и о том, кто он. И убью мужа. Чтобы потом убили и меня. Не профессор Стерри так суд, и даже если кто-то додумается пригласить из другого города некроманта, чтобы проверить мой разум, меня все равно казнят. Как непоправимо испорченную.

Закружилась голова и зашумело в ушах. Освальд продолжал вещать, но я перестала его слышать.

Нет. Мужа спасет паранойя наставника. Он же сказал, что намерен проверять ауру каждый раз, как кто-то из нас покидает дом. Винсент увидит, и… Кажется, мне в любом случае конец.

Да что я вечно влипаю в какую-то мелодраму! Вот только еще не хватало, чтобы в итоге меня убил любящий муж, глотая скупую слезу. Альтернативы-то нет, если никто не знает, как исправить вмешательство в разум, оставлять в живых подвергшегося ментальному воздействию – все равно, что держать при себе бомбу с часовым механизмом, в котором таймер поставлен на случайное время. Бешеная собака тоже не виновата в своей болезни, но таких животных уничтожают без колебаний, и правильно делают.

– Итак, я слушаю, – не унимался ведьмак.

Нет, в самом деле, пора записывать в ежедневник: «пережить попытку убийства». Только в этот раз, кажется, вывернуться в самом деле не удастся.

– Может, присядем? – заюлила я. – Сколько мы уже тут лясы точим? Ноги отваливаются и затекло все, постой-ка так. – Я возвела очи горе, единственный жест, который мне остался доступен, показывая на все еще занесенную в замахе руку. – Голова вообще не соображает, видать, вся кровь от мозгов в ноги оттекла.

Что мне делать, что же мне делать? Снова рваться к силе напролом? Бесполезно, он видит и успевает помешать. Заливаться соловьем, что осознала, наконец, будто оказалась недостойна такого прекрасного мужчины и решила избавить его от своих домогательств? Знать бы, Освальд говорит о себе в третьем лице, или в самом деле есть кто-то еще?

– Что ты несешь, какие мозги, какая голова?! – возмутился дознаватель.

Да, точно, опять забыла, что у них тут альтернативные представления о физиологии. Впрочем, было бы странно, если бы я о них помнила сейчас, учитывая ситуацию.

– В которую едят, конечно. Другой у меня быть не может.

Жаль, что я в самом деле не ведьма. Конечно, он наверняка опытней и сильнее, но хоть побарахтаться бы попыталась!

– Хватит притворяться большей дурой, чем ты есть!

– Я в самом деле дура. – Я сделала вид, будто скромно потупила глаза. – Только дура в моем положении будет засматриваться на такого важного господина. Так что передайте ему, что может больше не беспокоиться из-за моего неуместного внимания.

Кто бы это ни был, он явно маг, а я успела достаточно узнать их и понять, что служанке без дара заглядываться на мага примерно так же перспективно, как уборщице сохнуть по олигарху.

– Вот так вот, прямо на кладбище и осенило, едва приворот закончила? – прошипел Освальд. – За болвана меня держишь?

Мое терпение лопнуло. Да и идея с самого начала была дурацкая.

– А ты и есть болван с памятью, как у рыбки! Я тебе пару часов назад русским… то есть человеческим языком сказала: не могу я таких вещей знать! Вообще ничего не помню, так бывает, когда просыпается дар! Если бы ты, идиот, понял это сразу, давно бы оставил меня в покое! И вообще, что с моим мужем?

Освальд выругался. Посмотрел на меня холодно-оценивающе, словно новую дрель разглядывал, и я поняла, что все-таки дура. По каким-то там соображениям ведьмаку была нужна Агнета. И раз я ничего не помню, то есть уже не Агнета – все планы пошли по известному маршруту. Может, что-то еще и получится исправить, но вписать в эти планы жену некроманта уже не выйдет, значит, девка больше не нужна. Остается только использовать в последний раз. То ли превратив в марионетку, то ли сделав источником силы.

В руках дознавателя появился нож.

– Жаль. Могла бы далеко пойти.

Обычно от страха у меня внутри все леденеет, но в этот раз меня накрыло не предсмертным ужасом, а самым настоящим бешенством. Да какого рожна?! Это моя кровь, в конце то концов! Добровольного согласия на донорство я не подписывала! И вообще, наглость неслыханная: вытащить из меня силу, чтобы меня же и угробить?! Хорошо, если одну меня, а не заодно с дорогим мне человеком.

Впервые в жизни я поняла, что значит «кровь вскипела в жилах». И словно это произошло в самом деле, из раны на моей руке вырвалось облачко алого пара, а между мной и дознавателем будто возникло запотевшее кровью стекло.

Освальд отшатнулся с изумленным возгласом , а я обрела способность шевелиться и едва не заорала: обездвиженное так долго тело сейчас казалось одной затекшей ногой. Но размышлять, как мне худо, было некогда: ведьмак подобрался. Я обернула себя коконом щита. Жаль, кочерга далеко, с ней я бы чувствовала себя более уверенно.

Колыхнулась магия. Алые щупальца потянулись от ауры дознавателя к «стеклу» между нами, и оно в самом деле повело себя точно стекло, в которое прилетел камень: осыпалось, звеня, и этот звон резал не уши, а словно сразу мозг. Но еще оставался щит, хотя иллюзий насчет того, как долго он продержится, я не питала. Шаг назад. Еще шаг. Боевое безумие, накатившее было, угасло, сменившись отчаянием. Бесполезно. Все бесполезно.

Исчез щит, лопнул, как воздушный шарик. На миг я ощутила себя словно голой, а потом моих чувств коснулась магия дома. Он бесновался. Рвался с цепи, готовый вцепиться в горло любого. И прежде чем алые щупальца, которые снова появились вокруг ведьмака, добрались до меня, я потянулась даром к дому, разрешая ему сделать с убийцей все, что тот сочтет нужным.

Фиолетовая пелена смерти залила все вокруг. Освальд закричал, и голос его прозвучал странно, словно расщепившись. Фигура расплылась, исчезла в алом яйце щита, такого плотного, что разглядеть сквозь него можно было лишь очертания человека. Я моргнула: дознаватель будто стал тоньше и выше. Привиделось, наверное как и свора призрачных псов, вынырнувших из стены.

Или псы не привиделись? Похоже, не зря я с самого начала думала об охранных силах дома как о верных цепных сторожах. С другой стороны, с чем еще у местных магов должны ассоциироваться защитные заклинания, не с терминатором же?

Хлестнула алая плеть, один из призрачных псов рассыпался, на прощанье полыхнув ярко-голубым пламенем, точно маленькая сверхновая. Я зажмурилась, а когда открыла глаза, в меня летел алый сгусток – похоже, ведьмак решил не оставлять свидетеля. Я отскочила к стене, чудом увернувшись.

Нет, как бы завораживающе ни выглядела магическая битва, мне рядом с ней нечего делать. Коридор оставлял лишь один путь к отступлению – кухня, куда я и рванула. Через пяток шагов сдернула с пальца печатку с эмалевой вязью, швырнула на пол и снова побежала что есть мочи.

Коридор полетел, будто в ускоренной перемотке, я едва успела остановиться, чтобы не впечататься с разгона в кухонную дверь. За спиной выли, кричали, трещало то ли электричество, то ли дерево, на стены падали разноцветные блики. Оглядываться я не стала. Шмыгнула в кухню, захлопнула дверь. Выругалась, поняв, что кочерга так и валяется в коридоре и под рукой нет ничего, что можно было бы просунуть в дверную ручку, заблокировав вход. В окно? Я откинула штору, снова ругнулась: оконный переплет был слишком частым, даже если выбить стекло, разве что ребенок пролезет. Снова загнала себя в ловушку! Оглядевшись, я подхватила мясной топорик, прижалась к стене рядом с дверным косяком, готовая бить насмерть любого, кто сунется.

Звякнул дверной колокольчик, и все стихло. Магические потоки успокаивались, на миг мне показалось, будто дом доволен. Наверное, слишком бурное воображение. И все же я, отложив топорик, коснулась ладонями стены, прислонилась к ней лбом, потянулась даром, благодаря за спасение. И дом ответил.

Образы разворачивались перед моим внутренним взором, словно фотографии. Старый особняк принял Винсента, вплел сеть его защитных заклинаний и в собственные, созданные еще первым хозяином, тем, кто его построил. Тем, кто щедро напоил камни фундамента собственной кровью – потому заклятья и не рассыпались, хотя прошло много веков после смерти первого владельца. Потом род иссяк, дом отказался принимать новых хозяев, пока в него не вошел потомок того, давно забытого рода. Даже дар изменился за это время, сдвинувшись к смерти, но кровь – не водица.

Я едва не рассмеялась, поняв, почему Винсенту удалось то, что до него не могли проделать много веков подряд: упокоить духа, выживавшего из дома одних хозяев за другим. Это вознесло авторитет молодого некроманта среди коллег на недосягаемую высоту, надо же, от каких случайностей порой зависит карьера! Нет, пожалуй, мужу не стоит это знать. Меня же дом принял благодаря его любви.

Я сжала в ладонях амулет вестника. Винсент. Мне нужно знать, что с Винсентом. Золото казалось ледяным и никак не хотело нагреваться. Наверное, потому меня саму знобило, и пальцы онемели. Я поняла, что еле держусь на ногах и перед глазами темно. Да что ж это такое, потеряла от силы пару столовых ложек крови, а чувствую себя так, будто собираюсь умирать от анемии. Я попыталась потереть амулет, согреть дыханием, но он оставался холодным, а потом ноги все-таки подогнулись, и подняться у меня уже не вышло.