Глава 18

Наконец, нам удалось выбраться из толпы, полумрак парка сомкнулся вокруг. Я подавила соблазн по-настоящему опереться на руку Винсента. Ему сейчас хуже. Я хоть немного поспала этой ночью и не держала щит невесть сколько. Так что нечего раскисать.

Ворота распахнулись сами, а по ту сторону уже ждала карета – бог знает, когда Винсент успел ее вызвать. «Вызвать» – я до сих пор думаю категориями нашего мира. Это ж не такси. А, к слову, как вообще искали извозчиков те, кто не держал выезда, но не желал ходить пешком? Сами по улицам бегали или слуг посылали?

Сколько всего я, оказывается, не знаю – причем вещей элементарных для тех, кто живет в этом мире. И я еще надеялась, что удастся не привлекать лишнего внимания!

Кучер распахнул дверцу, Винсент подал мне руку, я забралась внутрь, как и полагается, спиной к вознице. Карета плавно покатила по мостовой. Интересно, долго ли ехать? Как бы не укачало, что-то мутит. Странно, вроде и трясет не сильно.

А ведь не от тряски меня мутит, а от страха. Вот приедем мы сейчас, и что дальше? Первая брачная ночь? Нет, тут-то я ничего против не имею – перед мысленным взором промелькнули кое-какие подробности, но даже это не помогло успокоиться. Вылезем мы из постели, и как быть потом? Что мне делать с чужим мужчиной, в чужом доме, с чужими порядками?

– Что случилось? – спросил Винсент.

Я криво улыбнулась. Эмпат, чтоб его. Он молча поднял руку, унизанную перстнями – дескать, не читаю, но по лицу все понятно. Я поежилась, обхватив руками плечи. Снова подняла взгляд на… мужа.

– Спасибо, что… – Слов отчаянно не хватало. Пришлось начинать сначала. – Ты меня спас, и я очень тебе благодарна… – Да что такое, сроду не была такой косноязычной!

Винсент приподнял бровь.

– Но?

– В смысле?

– После слов, сказанных таким тоном, обычно следует «но».

– Да, ты прав… «Но». Все это слишком неожиданно и… Мы в самом деле поженились?

– Ты полагаешь, все было представлением? – Его голос снова похолодел. – Нравится тебе или нет, но мы теперь муж и жена.

– По-настоящему? Пока смерть не разлучит нас? – брякнула я, прежде чем успела подумать, что надо бы поосторожней с формулировками.

– Развод возможен в трех случаях. – От его тона у меня разом пропал дар речи. – Подтвержденное целителями бесплодие одного из супругов, доказанная измена, и если брак не был консумирован в течение года. Какой вариант тебе больше нравится?

Очень хотелось ответить какой-нибудь гадостью, но я заставила себя прикусить язык. Винсент спас мне жизнь на кладбище, хотя я тогда этого не поняла и даже не поблагодарила. Он мог бросить меня, когда сработала та магическая ловушка, и спасаться одному – наверняка бы успел выскочить на улицу, если бы не волок меня за собой. Мог умыть руки и смотреть, как ректор толкает меня в лапы инквизитора. А он взял и… женился.

Ни один мужчина из тех, что были в моей жизни, не совершил ради меня и десятой доли того, что успел Винсент за какие-то пару дней. Даже с поправкой на то, что дома меня не подстерегали смертельные опасности на каждом шагу.

И потому я ответила так мягко, как могла:

– Я очень ценю все, что ты для меня сделал. Просто навсегда – это слишком… необратимо. Я не могу принять такую жертву.

Но если деваться некуда, придется учиться быть хорошей женой. Иначе дом превратится в поле боя. Знать бы еще, что в этом мире подразумевают под «хорошей женой». В нашем-то об этом договориться не могут.

– Не драматизируй, – фыркнул Винсент. – Как будто в твоем мире не бывает договорных браков, когда жених и невеста впервые видят друг друга на свадьбе. Или семей, где муж и жена ненавидят друг друга.

– Бывают, – согласилась я. – Бывает, что в таких семьях и убивают друг друга. Полагаешь, это тот идеал, на который следует равняться?

– Идеал? Мы живем в реальности, а не в рыцарских романах. – Он пожал плечами. – Половина моих знакомых видятся с женами хорошо если раз в год. Дети выросли, причин общаться больше нет. Домик на водах или у моря, приличное содержание, и оба закрывают глаза на забавы второй половины. Так что можешь не волноваться. Никого из нас этот брак ни к чему не обязывает.

Ни к чему не обязывает, значит… Надо бы радоваться, но настроение испортилось окончательно. Винсент этого не заметил, или сделал вид, что не заметил, и продолжал:

– Единственное, я надеюсь, что ты так же честно поделишься со мной знаниями, как и я с тобой. Собственно, именно это я хотел предложить тебе тогда, за чаем. Ты учишь меня всему, что можешь научить. Я беру тебя с собой на все случаи, куда меня вызывают, и даю возможность полноценно отработать на практике все, что студенты изучают в теории. Заодно знакомлю с нужными людьми, чтобы к диплому ты успела сделать себе имя и репутацию среди тех, кому наплевать, носит маг брюки или юбку. Сейчас к этому прибавляется защита. Честная сделка, как мне кажется. Ну, и после того, как мы решим, что больше нам нечего друг другу дать – спокойно разъедемся. Дом и содержание я тебе обещаю.

– Тихо и пристойно разъедемся, значит, – горько усмехнулась я. – Да, выглядит честной сделкой.

А чего я ждала, собственно? Во все времена в браке искали, прежде всего, выгоду – объединить капиталы и связи двух семей, родить детей, которые их унаследуют. Взаимная любовь стала чем-то по-настоящему важным совсем недавно – если смотреть в масштабах истории человечества. И я же с самого начала понимала, что наш такой скоропалительный брак – тоже сделка. Только почему при одной этой мысли начинает щипать глаза?

– Только знаешь, я обойдусь и без домика, и без содержания. – Слезы все же прорвались в голос, пришлось замолчать на пару мгновений. – Можешь вместо этого помочь мне получить диплом экстерном?

Винсент на миг вскинул бровь.

– Могу. Даже если ректор упрется, съездим в Каэрт, я спишусь с их университетом и обо всем договорюсь. Только придется много заниматься и много читать самой. Я не смогу заменить всех преподавателей.

– Значит, буду заниматься. – Кажется, получилось успокоиться. По крайней мере, голос больше не дрожит, и хорошо. – Со своей стороны обещаю, что расскажу и по возможности покажу все, что знаю.

– Вот и договорились. Но я не отказываюсь от своих слов насчет дома и содержания. Я вовсе не намерен вышвыривать тебя в никуда после того, как получу то, что хотел.

– Я отказываюсь. – Сделка так сделка, но у меня тоже есть гордость. И я не намерена всю жизнь оставаться привязанной к человеку, которому я безразлична, и который безразличен мне. Тем более, что жизнь грозит оказаться очень долгой. – Когда диплом будет у меня в руках – решай сам, какая причина для развода тебе больше подходит.

– Даже так? – В его голосе прозвучало лишь отстраненное любопытство, и от этого снова защипало глаза.

– А ты что думал, предел моих мечтаний – всю жизнь сидеть на шее человека, которому я нахрен не сдалась? – Наверное, стоило выбирать выражения, но я устала быть мягкой, понимающей и щадить его самолюбие. – Жить чужими подачками?

– Подачками? – вскинулся Винсент.

– А как это называется? Одно дело, когда, как ты говоришь, вырастили вместе детей. Тогда стоит поберечь репутацию ради их будущего, а содержание от мужа честно заслужено. В конце концов, беременность и роды – смертельный риск даже в нашем мире, хоть об этом и не принято задумываться. Но если брак с самого начала никого ни к чему не обязывает, а именно это ты утверждаешь – засунь себе свое содержание…

Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Добавила на полтона ниже:

– Прости. Наверное, ты хотел, как лучше, и я не намеревалась тебя оскорблять. Просто, видимо, у нас слишком разные представления о жизни. – А потому все равно ничего не получится, нечего ждать и расстраиваться тоже не из-за чего, напомнила я себе и продолжала. – Свою часть сделки я выполню честно. Надеюсь, ты так же честно выполнишь свою, и после этого я не буду тебе докучать.

В конце концов, у меня хватило ума и упорства, чтобы без чьей бы то ни было поддержки устроиться в своем мире. Значит, и здесь справлюсь.

Винсент открыл было рот, но тут карета остановилась. Распахнулась дверца, и я вылетела наружу прежде, чем он успел выйти и подать мне руку. Пошло оно все! Выучусь – и пусть мой новоявленный муж катится… к ректорше.

Карета уехала, и мы остались вдвоем у крыльца двухэтажного особняка. Надеюсь, это была окраина города, потому что страшно даже представить, сколько может стоить такой домина в центральных кварталах, учитывая, что он не лепился к соседским, а отстранялся от них живой изгородью.

Несколько метров от нее до дверей дома мы прошли молча. Вдоль дорожки когда-то посадили розовые кусты, которыми явно никто не занимался много лет – ветки разрослись и норовили ухватить за юбки, или дело было просто в том, что я так и не научилась их носить, не цепляясь за все вокруг. Сам дом вовсе не походил на жилище темного колдуна: светлые стены, огромные окна, обрамленные лепниной, дверь, на первый взгляд способная защитить лишь от честного человека.

Я подвинулась, давая мужу первому взойти на крыльцо, ругнулась про себя, когда юбка в очередной раз зацепилась за шипы. Винсент не стал возиться с ключом, просто толкнул дверь.

– На доме охранные чары, – пояснил он, жестом предлагая мне войти первой. – Утром зачарую и дам тебе аартефакт, позволяющий попасть в дом. Хотя завтра он едва ли тебе понадобится – у нас будет много дел.

– У нас?

– Брак считается состоявшимся после того, как служители храма Предвечной записывают имена в специальной книге. Обычно это делают после первой ночи, муж дарит жене серьги, и священник прокалывает уши новобрачной. А она надевает супругу кольцо на палец.

Да уж, символичненько. Ночью молодой муж, гм, прокалывает… утром священник – уши. В следующий миг я рассердилась на себя – воистину, каждый думает в меру своей испорченности – но было поздно. Лицо запылало, и Винсент – чтоб его – не преминул поддеть:

– Не волнуйся, простыню в храм везти не надо. Хотя, говорят, в некоторых кругах это принято до сих пор.

А может, мне в самом деле стоит волноваться по этому поводу? Я же понятия не имею, как у моей… предшественницы обстояли дела с личной жизнью. Вполне ведь могло быть, что тот, ради кого она потащилась на кладбище, привораживать, воспользовался ей и бросил. А то и беременной. При этой мысли я похолодела. Нет, я ничего не имела против детей – но запланированных детей! У которых будет нормальная семья и отец, а не как у меня.

Нет, не стану об этом думать. Так или иначе, через месяц станет ясно, не подкинуло ли мне это тело какого подарочка. А до тех пор – незачем переживать из-за того, что я не могу изменить.

– Я и не волнуюсь.

Винсент очень ехидно улыбнулся.

– Вот и хорошо. Значит, сначала в храм. Потом я свожу тебя к портнихе – не можешь же ты ходить весь день в одном платье. Потом к ювелиру: в свете без украшений, что голый.

– Обойдусь без ювелира.

– Нет. Артефакты зачаровывают на золоте. А тебе понадобятся хотя бы простые защитные. С учетом всех обстоятельств…

Да, с учетом того, что нас едва не убили и наверняка попытаются убить еще… Я поежилась.

– Дом под охранными чарами и совершенно безопасен, – повторил Винсент, в который раз угадав мои чувства. – Пойдем, покажу, что здесь и как.