Глава 25

Хозяин – невысокий полноватый старик – низко поклонился Винсенту. Рассыпаясь в славословиях, провел нас сквозь зал, в заднюю дверь, за которой обнаружились коридор и комната с удобными мягкими креслами. Здесь окно было большим, прозрачным, и комнату заливал солнечный свет. За стеклом виднелся мощеный двор, огороженный высоким забором – похоже, чужим, желающим заглянуть в окно, чтобы изучить покупателей и приобретенный товар, ход в этот двор был заказан. Но все же по обе стороны окна внутри комнаты крепились к стене массивные ставни, и изящная резьба, которой они были покрыты, в заблуждение не вводила: не украшение, а защита. Наверняка двор караулит пара-тройка дюжих молодцов, да и в доме охрана точно есть, хотя пока я не видела никого, кроме хозяина.

Я опустилась в кресло. Сердце медленно успокаивалось, но щеки до сих пор горели, и я порадовалась, когда появилась служанка и поставила на столик перед нами чайник и кружки. Это от горячего чая меня бросает в жар, а не от произошедшего несколько минут назад. Но все же жаль, что между нашими креслами добрых полметра. Моя бы воля – устроилась бы снова на коленях у Винсента. Нет-нет, никаких шалостей, просто ткнуться лбом ему в шею и замереть. А так – даже руки не коснуться, не тронуть коленом словно невзначай.

Хозяин взялся за чайник.

– Господин профессор любит несладкий. А вам, госпожа, с медом?

– Без, спасибо.

– Может быть, велеть принести пастилы? Или сухого варенья – говорят, оно этой зимой было в большой моде в столице.

Сухое варенье? Цукаты? Интересно…

– Говорят, династия королевских поваров Горта поколениями хранила рецепт как зеницу ока, пока какой-то ушлый подмастерье не выкрал его, продав господину Весци, – продолжал хозяин, отставляя на стол чайник.

– Боевой маг его величества, – негромко пояснил Винсент. – Первый человек после короля.

– А тот подарил рецепт госпоже Гленвилль.

– С которой у него, по слухам, очень близкие отношения, – снова вставил Винсент.

Я вздохнула про себя – а ведь сейчас наверняка в какой-то гостиной судачат про нас. Дескать, какой мезальянс для профессора. Я натянула на лицо улыбку.

– Действительно диковинка. Даже жаль, что я не сластена.

– Господин профессор тоже отказался, когда почтил мою скромную лавку визитом в прошлый раз.

Неужели Винсент здесь частый гость? Хотя… где-то же он должен был покупать все те перстни, что сейчас украшали его руки. Сильные руки с длинными безупречно ровными пальцами, которые ласками сводили меня с ума. Я торопливо отвела взгляд, склонилась над кружкой, пряча лицо. Нет, все-таки хорошо, что между нашими креслами добрых полметра.

В дверь скользнула служанка, забрала у хозяина опустевшие кружку и чайник. Ювелир в который раз поклонился.

– Что пожелает господин профессор?

Винсент встретился со мной взглядом, протянул руку, и я вложила ладонь в его, расплываясь в улыбке, как дурочка.

– Для начала – серьги моей жене и кольцо мне.

На лице ювелира промелькнуло изумление, которое тут же сменила радушная улыбка.

– Поздравляю, господин профессор! Пусть предвечная будет щедра к вам обоим и пошлет много детей!

Детей… внутри разлилось тепло, так что я удивилась сама себе. До сих пор я размышляла о детях скорее отстраненно. Часики часиками, но рожать абы от кого, чтобы лет через десять в сердцах бросить «весь в папашу!» я не собиралась. А сейчас вот… у нас были бы красивые дети.

– Благодарю. – В голосе Винсента не было ничего, кроме вежливости, но пальцы перестали гладить мою ладонь. Так, похоже, его не слишком порадовало это пожелание. Поди мысленно трижды перекрестился и поплевать через плечо не забыл. Хотя здесь не крестятся…

А ведь до сих пор Винсент явно заботился о том, чтобы я не забеременела, отстраняясь в последний момент. Хотя два раза, конечно, не статистика, и все же наводит на не слишком приятные мысли.

Не хочет ли он детей сейчас или не хочет их вообще? Если сейчас – можно понять. Он меня почти не знает, как у нас дальше сложится, непонятно. Да и убийца… А если он в принципе не желает обзаводиться потомством? Тогда все гораздо хуже. Потому что впервые в моей жизни появился мужчина, от которого я в самом деле хотела бы родить. О таких вещах нужно договариваться «на берегу». Ладно, я подумаю об этом позже и поговорю с ним позже. Учеба, убийца, которого непонятно как искать – не лучшее время для того, чтобы мечтать о малыше.

Ювелир окинул меня долгим оценивающим взглядом – я сразу вспомнила, что на мне платье из грубого льна, а на Винсенте – шелковая рубаха и бархатный камзол. Все-таки здесь встречают по одежке, и не факт, что провожают по уму. Легкое пожатие пальцев мужа успокоило. Да плевать, кто что обо мне подумает, пока он рядом.

– Сейчас принесу, – ювелир скрылся за дверью. Я проводила его взглядом, вспомнила кое-что.

– Ты сказал «для начала» серьги и кольцо.

– Я уже говорил, в свете без украшений – что голый. Но даже если учесть, что пока мы не устраиваем приемов и не принимаем приглашения… – Он начал загибать пальцы. – Как минимум тебе понадобится кольцо, чтобы зачаровать ключ…

– У тебя же есть запасной ключ. – Не самые приятные воспоминания он будет навевать, но я справлюсь. В конце концов, это всего лишь артефакт, позволяющий пройти сквозь защиту.

– Не думаешь же ты, что я подарю тебе кольцо, которое носила другая женщина?

Так она носила это кольцо? Я думала, просто держала на цепочке в кошельке. Или на шее.

– Но Кэри ты тоже дал кольцо. Это же ничего не значит?

– Конечно, ничего не значит. Просто ключи к защите дома ложатся только на кольца. И то, что я дал Кэри, я тебе тем более не предложу. Оно только для прислуги и годится.

Я вспомнила тонюсенький золотой ободок. Кольцо как кольцо, что-то подобное носят в нашем мире и не заморачиваются особо.

– Кэри свое и не покажет никому, боится, что ограбят.

И это он знает, надо же.

– А тебе проще будет носить его на пальце. Значит, кольцо для ключа, перстень для защиты от ментальных воздействий… к слову, надо и себе такой зачаровать.

– Думаешь, нужно?

– Как-то же Ивара заставили свести счеты с жизнью. Его нечем было шантажировать, и никаких бед в его жизни не намечалось.

– Может, ты не все знаешь? – Кого я обманываю, в конце концов? Но при одной мысли о том, что убийца может не просто подстроить несчастный случай, а заставить умереть, внутри сворачивался ледяной узел. Стать рабом чужой злой воли – что может быть ужасней? – А твой экран?

– Он не защищает от целенаправленного влияния.

Ох ты ж… Я-то думала, что вместе с чужими эмоциями блокируется и возможность взять под контроль разум.

– Не беспокойся, подчинить сознание не так легко, просто я предпочитаю перестраховаться. – Винсент помолчал, раздумывая. – Что еще? Пригодился бы ускоритель, тоже нам обоим, мой остался где-то под развалинами.

– Ускоритель? – не поняла я.

– Помнишь, я бросил перстень когда мы удирали от взрыва. Позволяет ненадолго опередить время тем, кто попадет в поле действия.

Так вот почему мне показалось, что стены вокруг неслись с бешеной скоростью. Да, уж, Винсент действительно предпочитает перестраховываться. Зачем бы иначе носил постоянно подобный артефакт. Похоже, уличное детство оставило след куда более глубокий, чем можно было бы заподозрить, учитывая безукоризненную внешность Винсента и светские манеры.

– А достать его, как ты доставал стулья и кружки, разве нельзя?

– Для этого нужно точно знать, где находится предмет и представлять обстановку вокруг него.

Да, что там сейчас, под развалинами факультета? Тела-то хоть все вытащили? Нет, не буду об этом думать, невыносимо об этом думать в… день моей свадьбы? Получается так. Меня снова затрясло от волнения. День моей свадьбы. Может, попросить все отменить, пока не поздно?

Винсент сделал вид, будто не заметил моих колебаний, и продолжил:

– Еще тебе непременно понадобятся браслет-накопитель, основа для вестника и прочная цепочка для нее.

– Вестник-то мне зачем? Кроме тебя и послать некому.

– Всякое может случиться. Я тоже не думал, что окажусь погребенным под развалинами факультета.

Я поежилась. Обозвать бы его параноиком, но ведь не на ровном месте он думает об опасностях. Муж успокаивающе погладил меня по руке и сказал:

– Это самый, самый минимум. Но я бы хотел подарить тебе и просто украшения, что-нибудь бесполезное и красивое.

– Я и с этим минимумом буду чувствовать себя новогодней елкой, – буркнула я. В самом деле, дома я ничего, кроме серег, не носила, кольца под рабочие перчатки не надеть, да и кулонам нечего делать под спецодеждой.

– Новогодней елкой?

– Это… – Дверь открылась, и я осеклась. Высвободила руку. – Потом расскажу.

Вернувшийся ювелир положил передо мной лоскут черного бархата, начал выкладывать серьги – все, как на подбор, массивные, с разнообразными висюльками. Я и дома-то таких не надевала, а здесь… еще же заживать уши будут. Я посмотрела на мужа. Тот разглядывал украшения… как-то очень пристально разглядывал. Что не так, они ему не по карману?

– Нет ли чего попроще? – спросила я. Хозяин лавки вопросительно посмотрел на Винсента. Тот потянулся ко мне и пришлось наклониться ему навстречу.

– О деньгах не заботься, – прошептал он мне на ухо. – В определенных кругах считают, если свежеиспеченный муж купил жене дешевые серьги, значит, она не оправдала его доверия. Парень копит на серьги так же, как девушка – приданое, всю жизнь.

Я фыркнула.

– Еще предложи мне в окровавленную простыню замотаться, чтобы никто не усомнился в том, что твое доверие я оправдала.

Не я, на самом-то деле. Я-то как раз бы обошлась без повторной потери невинности. Хотя мой первый раз – в смысле, самый первый – был куда неудачнее. По правде говоря, и вспоминать не хотелось. Зато вчера… да что такое, все мысли в одну сторону!

Винсент приподнял бровь, ухмыльнулся.

– Что, в самом деле нужно замотаться? – изумилась я.

– Нет, – сжалился он, прекращая меня дурачить. – Те, кому такие вещи нужны, несут ее в храм на подносе – так, чтобы все видели.

– Только не говори, что преподаватели магического университета, вступая в брак, следуют этому идиотизму. У вас весьма вольные нравы. Или мне показалось?

– Не показалось. Учитывая средний возраст, когда женятся маги, такие глупости никому не интересны. Но людям всегда нужен повод для сплетен, потому преподаватели магического университета начнут сравнивать стоимость подарков тебе и… – Он осекся.

– У твоих пассий были изысканные вкусы? – не удержалась я от подколки.

Винсент широко улыбнулся, покачал головой.

– Ты же не надеешься, что я отвечу?