Глава 21

Ещё двести лет назад не было у Императоров более верных и могущественных слуг, чем Соболевы. Обширные владения в Сибири и на Аляске щедро снабжали их мягким золотом — пушниной. Род был единственным поставщиком меха для императорского двора, да и привилегию на торговлю с иноземцами получили только Соболевы.

Род владел десятками имений, дворцов и подворий по всей стране и не только, а когда Империя осуществила свою извечную мечту и воздвигла крест на Святой Софии в Константинополе, то Соболевы чуть ли не пять миллионов рублей пожертвовали на восстановление сразу нескольких площадей и кварталов в разрушенном после двух штурмов городе.

У Соболевых на пике их могущества было аж целых шесть анимагов, магов-воплощений их тотема, и, казалось, что род со временем будет становиться всё сильнее, сильнее и сильнее.

А потом случилась катастрофа. В тот день когда исчезли Индрики, один из родов, некогда организовавших МИМА, сразу пять анимагов Соболевых впали в безумие и вступили между собой в отчаянную схватку в одном из острогов под Красноярском.

Князь Григорий, тогда ещё просто один из сыновей главы рода, Андрея Ипатьевича Соболева, хорошо помнил тот день. Они с отцом, шестым и самым сильным анимагом задержались в пути и, на подъезде к острогу, видели, как небо над ними буквально раскололось от количества пущенной в ход силы.

И с той поры род начал слабеть, слабеть и слабеть. Пока жил князь Андрей, Соболевы ещё хоть как-то поддерживали своё положение, всё-таки тот был анимагом очень большой силы, но после поражения в трёх дуэлях подряд великий Соболь как будто отвернулся от рода, и вскоре старый князь погиб. А после него нового воплощения Соболя так и не появилось, а затем и сам бог-покровитель перестал являться своим почитателям.

Ровно до того момента, когда князь Григорий решил отказаться от предложения Бориса Волкова. Новый призванный казался надеждой рода, но великий Соболь решил иначе.

Тогда старший Соболев решил, что смысл в деньгах и праве следующего призыва. Ну не мог же бог-покровитель захотеть принять в род крайне слабого мага, без каких-либо особенных способностей.

То, что это не так, и великому Соболю был нужен именно этот юноша, князь Григорий понял вчера ночью.

Когда позвонила Варвара и рассказала обо всех непотребствах, которые творил Алексей, князь решил, что ему не место в Академии. Тем более что кое-какие бонусы он уже получил, история с извинениями Московского обер-полицмейстера стала достоянием столичного света.

Да и подставить Алексея уже не получится, тот стал местной знаменитостью в Академии, а в случае стычек с Волковыми его защитят Медведевы, чем повысят свой престиж. А к Медведевым князь Григорий если и относился лучше, чем к Волковым, то ненамного. Ни к чему, чтобы они укрепляли свой авторитет за счёт Соболева, пусть даже и такого никчёмного.

Так что больше Алексею содержание выделяться не будет, да и в МИМА его тоже не будет.

Но едва он принял это решение, как его медальон снова превратился в лёд, как и тогда, в крипте. А потом князь увидел что-то совсем необычное:

Над его креслом в кабинете висело большое изображение соболя. В былые времена, когда глава рода принимал какое-то решение, то из этого изображения появлялся соболь, одобряя или наоборот отвергая предложение. Но последний раз князь Григорий видел это ещё когда был жив его отец. И вот сейчас.

Большой призрачный соболь висел точно в центре кабинета и просто смотрел на князя, не делая никаких движений. И он был белым!

«Если это не знак, то что?» — подумал князь Григорий, чувствуя, как его лоб покрывается испариной.

— Этому юноше не место в Академии, — сказал старый князь и тут же застонал от боли, холод от медальона буквально пронзал его насквозь, а глаза Соболя начали разгораться огнём. Намёк яснее некуда.

— Я всё понял, — прошептал старик, — Он продолжит обучение. И получит от рода максимум поддержки.

Глаза Соболя погасли, он исчез, и медальон снова прекратил сжигать грудь князя ледяным огнём.

Это было вчера, а сегодня глава рода стоял на ступенях парадного входа и смотрел, как Алексей паркует свой щёгольский джампбайк.

******

— Нам нужно поговорить, — сказал мне князь вместо приветствия.

Интересно, это у них такая манера общения со всеми или только со мной?

— Я тоже рад вас видеть, Ваша Светлость, — сарказм в моём голосе услышал бы и деревенский дурачок, — Надо так надо, я вас слушаю.

Надоела мне эта семейка если честно. Считают меня паршивой овцой, это их право, но больше я под их дудочку танцевать не буду. Деньги у меня есть, перспективы отличные, так что всё. Нафиг-нафиг.

— Мне нужно тебя протестировать, — князюшка как будто проглотил мою намеренную грубость, — а потом я хочу поговорить о будущем. Твоём и нашего рода.

— Простите за грубость. А мне с этого какая выгода? Вы с самого начала дали мне понять, что никем кроме бретера меня не видите, а ваша ненаглядная внучка прямо говорила, что убьёт меня, дай ей только возможность. Мне всё это нахер не надо.

— Ты забываешься, наглец, — Григорий явно к такому обращению не привык, и теперь на его лице застыла едва сдерживаемая ярость, — Изгой, выродок, это не то, кем тебе понравится быть. А я могу тебя изгнать. И всё, на изгоев не распространяются обязательства по защите, да и в МИМА тебе больше не будет места, обучение там стоит столько, что ты просто не потянешь. И, учитывая, как часто ты попадаешь в неприятности, конец тебя настигнет очень быстрый, и наверняка мучительный.

— Вы не дипломат Ваша Светлость, я же вижу, что это я вам нужен. А вот вы мне не очень. Вы только что сказали, что я не потяну обучение в Академии. Так вот, это не так. У меня есть деньги, — я усмехнулся, — как раз столько чтобы разом заплатить за себя.

Григорий не сдавался, я видел, что он очень не хочет потерять инициативу.

— Ректор не пойдёт против просьбы главы одного из родов-основателей Академии. У тебя просто не примут эти деньги, откуда бы они не взялись!

— Вы знаете, а я думаю иначе. Вам же знаком род Лайонс? — услышав эту фамилию князюшка скривился, видно было что они ему не по нутру, — У Алексы Лайонс на меня большие планы, а вы же знаете кто её отец.

— У этой шлюхи планы затащить тебя в постель, только и всего. Не думай, что ты особенный. Таких как ты у неё десятки.

— О нет, не только это. Хоть ваша внучка, скорее всего с вашей подачи, считает, что негоже аристократам развлекать толпу, но другие боярские рода думают иначе. И у меня уже есть несколько отличных предложений от рекламодателей «горячего льда», — пусть я еще их не видел, но это правда, и князю об этом знать необязательно, — так что думаю, что слово финансиста двора будет повесомее вашего. В общем, ваша светлость, хватит пустых угроз. Если вам есть что мне предложить — предлагайте, если нет, то счастливо оставаться.

Ох как же он зол сейчас! Как будто старший Соболев готов прямо сейчас наброситься на меня, вон как кулаки сжались, да и в глазах словно огонь горит. Если князь попробует на меня напасть, я ударю. Сначала ледяным копьем, а потом и кулаками. Может сразу показать, что я готов защищаться? Пожалуй, да, хорошая идея.

Мгновение на концентрацию и вот мои руки уже горят огнем. Конечно, это угроза, притом неприкрытая, но мне терять уже нечего. После всего что я сказал, осталось только два варианта: или я прогну князя, или дальше я сам по себе. В принципе меня оба варианта устраивают.

Мы играли в гляделки с ним целую минуту, которая показалась мне вечностью. А потом он уступил.

— Ладно, твоя взяла, — сказал князь враз севшим голосом, на его лбу я увидел испарину, — я погорячился и не буду ни лишать тебя содержания, ни ходатайствовать о твоём исключении из Академии.

— Нет, Ваша Светлость, вы предлагаете мне, то, что мне не интересно, я не боюсь ни того, ни другого. И знаете, что? Я вижу насколько вы сейчас во мне заинтересованы. Будем считать, что вы ничего не говорили, а я ничего не слышал. Итак, что вы можете мне предложить?

И снова князь задумался, но теперь он был спокоен, я это видел. Ну раз так, то и мне играть с огнём не нужно.

— Чтобы что-то тебе предлагать, Алексей, — а это прогресс, я от него практически не слышал обращения по имени, — мне нужно понимать твою реальную силу сейчас. Я вижу и чувствую, что ты изменился, мне нужно понимать насколько.

— Ладно, но у меня есть условия, — давить так давить.

— Какие? — спросил меня князь.

— Вы угомоните Варвару. Я не хочу больше слышать ничего о том, что я чем-то там позорю честь рода. Если вы замшелый пенёк и внучку воспитали также, это не значит, что вы правы. Мир вокруг вас изменился. Успешный и медийно узнаваемый член вашего рода намного полезнее для авторитета чем все ваши рассуждения о том, что достойно, а что нет. Тем более если мы говорим о спорте. Вы знаете, в Америке моего мира был один президент, Джон Ф Кеннеди, никчемный президент, на самом деле, но он сказал одну очень умную вещь.

— Какую?

— Престиж нации определяют две вещи — полеты в космос и золотые медали Олимпийских игр, — по памяти процитировал я, — считайте это метафорой. Уверен, вы понимаете, что я имею в виду.

— Думаю да, — ответил он мне, — я понял о чём ты. Если на этом всё - я согласен и мне нужно тебя протестировать.

— Нет, не всё. Скажите, Варвара на первом курсе жила в бесплатном общежитии?

— Нет, конечно. Она же моя наследница.

— Я хочу, чтобы ко мне было такое-же отношение как к ней — мелочь на самом деле, но мне важно получить от князя уступку прямо сейчас.

— Хорошо, тем более что мне не нужно тратиться тебе на машину, у тебя и так отличный мотоцикл.

Вот блин, уел меня старый хрен, но ладно. Тут у нас ничья.

***

— Так, — начал князь, когда мы с ним зашли в мед. центр, — встань вон туда и подними руки. Сейчас я тебя протестирую. Это недолго.

— Как скажете Ваша Светлость, — ответил я и зашёл в очерченный подсветкой круг точно по центру комнаты.

Вокруг меня тут же начали летать какие-то приборы, а потом и старик сделал несколько пассов руками. Это действительно оказалось быстро.

Когда всё закончилось и свет в круге погас, я подошёл к князю. Он смотрел на голографический монитор и на его лице читалось очень большое удивление.

— Итак, какой будет вердикт? Вскрытие показало, что чукча умер от вскрытия? — неуклюже пошутил я.

— Что ты сказал, — откликнулся он, — я не понял.

— Да ничего, замшелая шутка из моего мира. Что вы тут намеряли?

— Ты стал значительно сильнее, чем тогда, когда мы делали замеры в первый раз. Встань в круг еще раз и активируй свои кулаки, хочу снять слепок силы.

— Как скажите, — вернулся в круг и пламя послушно окружило мои руки.

— Достаточно. Я вижу, что это не всё. Ты еще что-то умеешь. Что именно?

Ну как хотите, Ваша Светлость. Я посмотрел на князя и послал ему команду «подпрыгни». Ответом мне стал очередной взгляд полный удивления.

— Ментальная магия? Ты продолжаешь меня удивлять, Алексей. В МИМА у тебя есть курс по теории силы. Ты уже знаешь что то, что происходит с тобой невозможно?

— Нет, не знаю. Мы, наверное, до этого не дошли.

— Ладно, об этом позже. С показателями мне всё понятно. Твои новые способности очень странные. Всё направлено на ментальный контроль и на разрушение, нет ничего что созидательного. Я хочу посмотреть на тебя в схватке.

— Опять Бубун, ваша Светлость?

— Конечно, — ответил князь, но возможно не только он.

— С Мариной мы уже спарринговали, так что это неинтересно. Варвара от меня отстала по дороге сюда часов на пять так уж точно. Вы о ком сейчас?

— Увидишь, сначала посмотрим на тебя против Ильи Петровича.

***

— Охохо! Какие люди и без охраны! — Петрович точно был рад меня видеть. Он подошёл ко мне и обнял так что кости затрещали, — видел, как ты отжигал в «горячем льду»! Лёха, я твой фанат.

— Спасибо, дружище, где поставить автограф?

— Ха-ха, смешно! Это к восторженным девочкам, а не ко мне. Его Светлость хочет, чтобы я надрал тебе задницу. Так что, готовься получить люлей.

— Ну это мы еще посмотрим, приятель.

Мы дружески пикировались в хорошо знакомом мне дуэльном зале. С того момента, когда я был здесь в последний раз ничего не изменилось. Хотя нет, холодного оружия на стенах стало как будто больше.

— Господа, — влез в наш разговор князь, — если вы закончили с телячьими нежностями, предлагаю перейти к делу. Алексей, я хочу, чтобы ты показал всё на что способен.

— Абсолютно всё, Ваша Светлость? — прищурясь спросил я.

— Да.

— Хм, даже это? — спросил я и, не целясь, выпустил в потолок дуэльного зала сразу три ледяных копья, — это мой трофей с последней гонки. Кольцо ледяных копий, артефакт, который поставил америкос против моего байка.

— Да, и это тоже, — сказал князь, —только Илье Петровичу нужна будет защита от твоего артефакта.

Он закрыл глаза, и, через секунду, в воздухе завис самый настоящий сундучок. Да уж, я пока реально умею только бить морды, а вот такие штуки мне пока недоступны.

Старик открыл сундучок и достал из него какой-то браслет, что ли.

Бубун надел его на правую руку, и мы начали.

***

Все предыдущие поединки с Петровичем у нас проходили по одному сценарию: ближний бой и ничего более. Сейчас, учитывая моё колечко, я решил всё переиграть.

Едва мы, поклонившись, поприветствовали друг друга, я резко прыгнул от Бубуна в сторону и, в падении, выстрелил в него сразу двумя ледяными копьями. Тот вскинул руки, и я, перекатываясь, увидел как мои заряды ударились в огненный щит. Ага, теперь понятно, что за браслет дал ему князь. Хорошая штука, он для меня точно будет не лишним.

Перекатившись, я поднялся на ноги и снова выстрел. Правда промахнулся. Петрович после щита активировал свой медальон, и расплывчатая тень оказалась справа

Поворачиваюсь к нему, это было очень быстро для меня, и по наитию ставлю блок своими огненными кулаками.

Удар прямо по блоку, затем еще один, я угадал, что он будет целиться в голову.

Тень рванула от меня, и вот Бубун стоит в паре метров и перебирает обожжёнными пальцами:

— А ты хорош Лёха, — говорит он, — подловил меня.

— Ты дерись, а не болтай, —отвечаю я и посылаю в Петровича еще пару копий. Вот засранец! Он не стал отбивать щитом, а оказался слева от меня и провел серию ударов к которой я был не готов.

Больно то как! По корпусу, потом в челюсть и добавочка по подбородку. Как обычно у меня что-то хрустнуло, опять он мне что-то сломал.

Но, в отличии, от наших предыдущих поединков на этом ничего не закончилось. Я устоял на ногах, и по какому-то озарению резко опустил руки, объятые пламенем, вниз.

И я не знаю, что произошло с Петровичем, но он не разорвал дистанцию, а наоборот, появился точно передо мной.

Ладно, полный контакт, так полный контакт. Вот мои кулаки, вот моя цель. За дело! Извини, дружище, но в поединке или ты меня, или я тебя. И я знаю что мне победа намного важнее чем тебе.

Удар, еще удар! И еще один. По ребрам, потом в челюсть, он ставит блок, ну хорошо, вот тебе огнём по рукам! И еще раз, получай!

Петровича повело, но он сумел от меня отпрыгнуть. Правда, ему это не помогло. Между нами пара метров, и я влепил ледяное копье точно в него. Вспыхнул и погас огненный щит, но я рядом, боль в ребрах просто дикая но не время себя жалеть. И я снова бью. Держи приятель! Ничего личного, но мне надо тебя положить!

Левой, правой, потом снова левой!

Ты куда собрался? Хватаю Илью за отворот его куртки и размашисто пробиваю апперкот. Попал!

Этот удар стал последним. Петрович упал, а я согнувшись и тяжело дыша, стоял над ним.

— Поздравляю Алексей, — слышу я голос старого князя, он звучит как будто приглушённо, хотя может быть это моё дыхание перебивает звук, — единицы в Империи способны положить Илью Петровича. Сейчас Марина тебя заштопает в мед. центре, и мы продолжим. Ты и я.

Я смотрю на вход в дуэльный зал и вижу Марину с парой её подчинённых. Моя любовница подошла ко мне, положила руки на лоб и боль ушла, а её люди склонились над Петровичем.

— Молодёжи, у вас есть пятнадцать минут, не заставляйте меня ждать, — с усмешкой сказал князь. Вот блин, а он же точно знает, как мы с Мариной проводили свободное время, извращенец старый!

— Да Ваша Светлость, — с улыбкой ответила ему Марина, — вы меня знаете. Я профессионал.

— Знаю, — вот что он знает, интересно? — Идите. Я жду Алексея здесь для настоящей проверки.