Глава 19

— Ваши Императорские Величества, разрешите представить вам Алексея Соболева. Этот достойный во всех отношениях молодой человек не только спас моего сына, но и помог подавить очень опасный мятеж в зародыше.

Даже удивительно что голос отца Ивана, не изменился ни на йоту, он звучал всё так же громко и грозно, но при этом, когда самый главный Медведев обращался к императорам,он был ну очень почтителен. И его голос вывел меня из задумчивости. Хоть я сейчас и стоял перед двумя самыми могущественными людьми планеты, но мысли крутились вокруг событий двух последних дней…

***

Двумя днями ранее. Пустыня Каракумы, Российская Империя.

— Отличная работа, унтер Соболев. Как бы не закончилось это дело, можете смело рассчитывать на орден, не знаю правда на какой, это будет зависеть от генерала Медведева. И можете не тянуться во фрунт, то что ты,парень, человек сугубо штатский и вообще в армии случайный знают практически все. Так что вольно. И спасибо за Ольгу.

— Это вам спасибо, господин полковник, ваши солдаты и мою задницу спасли. И вы правы, я действительно человек штатский. Не знаю зачем меня потащили в армию.

— Ну, в любом случае твое присутствие в рядах нашей “непобедимой и легендарной” себя оправдало. Не прыгни ты в этот портал мы бы ничего не узнали об этих мятежниках. И что было бы с моей племянницей и племянником генерала одним богам известно.

Я разговаривал с полковником Вороновым, командиром десантного полка, солдаты которого и прилетели спасти меня, а потом и взять штурмом эту мутную базу где по-прежнему держали в плену и Ивана, и лейтенанта Воронову, к слову сказать, племянницу этого бравого полковника.

И разговаривали мы на борту его вертолёта, который завис на высоте в полтора километра над базой мятежников, и с которого Воронов осуществлял руководство боем.

Ну как осуществлял руководство? Как он сам мне рассказал, если бы против его десантников был противник посерьезнее, то да, пришлось бы полковнику командовать. А так он просто смотрел и комментировал невольному собеседнику, то есть мне, всё что происходило под нами.

Особых сложностей штурм не составил. Ребята полковника Воронова с воздуха снесли к чертям собачьим все оборонительные сооружения лагеря, все эти вышки, стены, колючую проволоку, естественно со всеми, кто в это время находился вне зданий, а потом приступили к зачистке самого лагеря.

С налобных камер наблюдения я хорошо видел, как это происходило: направленный взрыв вышибает двери, пара-тройка гранат летит внутрь, а затем уже десантники в тяжёлых штурмовых бронекостюмах заходят внутрь. Гранаты у них не простые, а парализующие, опять же со слов полковника, чтобы от них защититься нужно специальное снаряжение. Которого у наших противников нет.

Так что всё прошло относительно бескровно, я думал, что раз уж здесь работает десант, то всё закончится горой трупов, но нет. Солдаты больше брали в плен своих противников.

Кстати такая гуманность именно при штурме зданий лагеря была в том числе и потому что внутри были наши пленные, сын самого Медведева и племянница полковника. Думаю, что если бы не это, то десант не стал бы церемониться с этими бандитами и просто всех бы положил.

Но так получилось даже лучше. Через двадцать минут после того как я увидел вертолёты, всё было кончено. Во дворе напрочь разгромленной базы стояли схваченные бандиты, которых набралось немало, целых восемьдесят семь человек и освобожденные заложники.

Помимо знакомых мне товарищей, десантники вывели на улицу еще десять человек, разной степени потрепанности. Даже интересно, что это за люди.

Видок у Ивана и Вороновой был, мягко скажем не очень. Моего приятеля явно били, и притом достаточно серьезно, а что сотворили с лейтенантом нетрудно представить по её виду. Женщина, да еще и такая привлекательная в руках бандитов… понятное дело, что с ней делали те несколько часов что она была в руках этих ребят.

Но, это дело поправимое, медицина тут творит чудеса, уже через пару часов будут как новенькие. Другое дело что там с головой у лейтенанта, но и на этот счет надеюсь всё предусмотрено.

Ну а народу всё прибывало и прибывало, сначала здесь были одни десантники полковника Воронова, а потом начался настоящий карнавал из самых разнообразных мундиров и погон.

Иваном, Вороновой и остальными заложниками прямо на месте занялись военные врачи, их вертолет оказался самым внушительным из тех, что прилетели на это болото. Огромная такая хреновина с двумя винтами.

Как рассказал мне лейтенант Семёнов, адъютант полковника Воронова, которого тот ко мне приставил, это МИ-26, самый большой вертолёт в мире, на борту которого располагался хорошо оснащенный мобильный госпиталь, в котором, помимо всего прочего,установлено аж сорок медицинских капсул.

Пленными занялись прилетевшие следом за медиками армейские особисты и их коллеги из Службы Имперской Безопасности, это мне тоже рассказал Семенов, этот здоровенный бугай с погонами старшего лейтенанта вообще был довольно словоохотлив и с радостью нашел уши в которое можно лить и лить слова.

Затем настал черёд прилететь армейским учёным, биологам и физикам. Зачем они здесь Семёнов не сказал, но видимо эта база очень и очень непростая, раз вокруг неё такой кипишь.

Ну а потом появились уже знакомые мне люди. Два брата Медведевых и, что было удивительно, Эдгар Росомаха. Поговорить с родственниками Ивана мне не удалось, так как меня тут-же взял в оборот безопасник.

— Ага, ты здесь, — удовлетворенно сказал Эдгар его меня завидев. Он прилетел на уже знакомом мне гиперзвуковом самолете, точно на такой-же модели я летел в Москву по вызову Медведевых. Единственное отличие от того борта было то, что тот принадлежал семье моего приятеля, а этот раскрашен в цвета Службы Имперской Безопасности.

— Здравствуйте, Эдгар, — вежливо поприветствовал я безопасника. Что-то в последнее время его стало слишком много. Я постоянно вижу его хитрую физиономию рядом с собой. Но пока что это приносило только пользу.

— Иди за мной, — сказал Эдгар и я,вслед за ним, поднялся на борт его самолёта.

Салон машины оказался разделен на две части. В одной стояло три ряда кресел, а другая была как бы кабинетом. Вот в этот кабинет мы и направились.

— Значит так, Алексей, — сказал мне Росомаха, когда мы сели в кресла и дверь закрылась, — как ты понимаешь, ты стал секретоносителем очень высокого уровня. И я сейчас говорю не про этих повстанцев, а про Пауковых. То, что здесь происходит знают буквально единицы. Я сам, например, еще два часа назад даже не подозревал об их существовании.

Эдгар достал из ящика стола сигару, золотую гильотинку и зажигалку. Срезал кончик сигары и приступил к раскуриванию. Заговорил снова он только тогда, когда помещение наполнилось ароматным сизым дымом.

— Официально Пауковых не существует. Как и миссии доктора Нахааша, сына твоего давнего знакомого. И там, — Эдгар поднял глаза к потолку, — разделились мнения насчет тебя. Честно сказать, некоторые предлагали дать тебе возможность стать героем, посмертно.

При этих словах я вздрогнул, и мне стало страшно. Эдгар сказал последние слова очень буднично. Как будто речь шла не о моей жизни, а о том, чтобы, раздавить комара, например. Раз, и нет его, то есть меня. Но затем я понял, что этот вариант как минимум отложен, иначе бы Эдгар со мной не разговаривал. И следующая его реплика это подтвердила.

— Но, на твое счастье, у тебя оказались достаточно высокие покровители, и это не только и не столько старый князь Соболев. Я говорю сейчас прежде всего о Медведевых, Матвее и Иване большом, а также о профессоре Нахааше. Он очень вовремя для тебя подал большую такую докладную записку о твоей роли в исследовании повреждений головного мозга одаренных. Так что, там, — очередной кивок головы, — сделали вывод что твоя полезность превышает потенциальный вред от обнародования информации о Пауковых.

— Приятно слышать, — только и смог выдавить я из себя, — но что дальше? Я так понимаю, мы не просто так сидим беседуем. Очередная печать молчания? Или еще что похуже? И выбор у меня как обычно: или печать или могила?

— Всё верно. Хорошо,что ты сам всё понимаешь. Я вижу, ты согласен? — дождавшись моего кивка Эдгар продолжил, — Отлично! Мне нужно закончить здесь, а потом мы с тобой летим в Москву.

— В Москву? — Переспросил я, — не в Парагвай?

— Нет, твоя стажировка в армии закончена. До вылета ты должен оставаться здесь, в этом кабинете. И не один, а под охраной.

Сразу после этих слов в кабинет вошла парочка громил с отсутствующим выражением лица и без каких-либо признаков интеллекта.

— На этом пока всё, — сказал Эдгар и вышел.

***

В Москве мы приземлились на территории Академии, что странно, я-то ожидал, что раз попался в лапы СИБ, то и привезут меня к ним же, на Лубянку, где, как и в моём мире располагалась их Московская штаб-квартира, или еще куда-нибудь.

Но нет, прямо за главным зданием МИМА, располагалась небольшая взлетно-посадочная площадка для вертолётов и самолётов с вертикальным взлетом и посадкой. Вот на неё мы и приземлились.

А оттуда, в сопровождении все тех же одинаковых громил и Эдгара, я направился прямиком не куда-нибудь а в лабораторию профессора Нахааша. Где меня ждал сам Яков Соломонович и еще парочка магов из СИБ.

— А вот и наш объект, — даже как-то обрадованно сказал профессор, — Алексей, рад видеть тебя в добром здравии. Мои коллеги проведут ритуал наложения печати молчания, я же проконтролирую твоё состояние после. Это не обычная печать, поэтому нужны дополнительные меры предосторожности.

После этого профессор велел мне раздеться, а потом я лег в медицинскую капсулу, наполненную теплой, чуть маслянистой на ощупь, водой. Нахааш объяснил мне что это не просто вода, а анестетик. “Просто небольшая предосторожность, на всякий случай”, — сказал профессор.

От его слов мне стало не по себе, как-то всё слишком серьезно выглядело. Я же уже получал печати молчания. Ну да, было больно, я терял сознание от боли. Но чтобы заранее помещать меня в медицинскую капсулу, да еще и с обезболивающим, это пугало.

Профессор лично подключил ко мне целую прорву всяких датчиков, потом что-то там отрегулировал на приборах, по всему телу пошло покалывание, как будто от этого, как его там? А точно, электрофореза, делали мне эту штуку в детстве, и я почему-то запомнил мудреное название.

— Всё готово, господа, — сказал Нахааш магам из СИБ, а потом обратился ко мне, — постарайся расслабиться, так будет легче.

Да что они сейчас будут со мной делать-то? К чему все эти приготовления? Я хотел было спросить у профессора, но к капсуле вплотную подошли оба мага безопасника, и меня накрыла волна просто чудовищной, невыносимо дикой боли.

Всё моё тело выгнулось дугой, и я закричал. Очень и очень громко закричал. А потом как будто сотни и тысячи тончайших, да еще и раскаленных, металлических игл пронзили моё тело. И одновременно с этим, эти два садиста что-то заговорили, вернее запели на непонятном мне языке.

Их речитативы длились целую вечность и от некоторых слов боль усиливалась, хотя казалось бы некуда. И хуже всего то, что я находился в сознании практически всё это время и очень хорошо чувствовал всё, что происходит со мной.

Вырубило меня только в самом конце, когда голоса магов взяли какую-то особенно высокую ноту. Организм видимо решил, что всё, хватит, и меня наконец накрыло спасительное небытие.

***

— А парень хорош, даже очень хорош, — одобрительно сказал один из магов безопасников, когда Алексей Соболев, наконец, потерял сознание, — я за почти сто лет и тысячу процедур не видел ни разу чтобы зачаруемый терял сознание только в самом конце. Обычно им всем хватает буквально пары тройки слов заклятья. И это при том что обычно мы просто накладывали печать, а сейчас к ней добавился и ваш эксперимент, профессор.

— Да, вы были правы господин Нахааш, — добавил второй, — очень интересный подопытный вам попался, думаю, что сейчас вы получили очень интересный материал для исследований.

— Более чем, коллега, более чем, — отозвался Нахааш, — судя по показаниям приборов вы оказали на него воздействие сопоставимое с тем что произошло с Пауковыми, во всяком случае графики активности головного мозга очень похожи на то что мне прислал мой сын. Но при этом никаких нарушений я не вижу. Алексей только что перенес такой же магический удар что и Пауковы. И без всякого вреда для себя. Мне теперь нужно всё как следует проанализировать и постараться понять, что же в его мозгах такого, что защищает его.

— Работайте, профессор, работайте, — это уже Эдгар вмешался в разговор учёных, — и не могу не отметить вашу великолепную идею: совместить наложение усиленной печати молчания и ваш эксперимент, убили двух зайцев одним выстрелом.

— Что поделать, раз уж мальчишка влез по самое не могу в эту историю с Пауковыми, глупо было бы не попробовать на нём этот эксперимент. Да и я прилично так сэкономил сейчас, так-то у меня с ним заключен договор по которому я должен платить за каждый опыт который ставлю над ним, а этот стоил бы мне очень дорого, фонды у меня всё-таки большие, но не безграничные. А так я не заплачу ни копейки.

— Думаю, что забота об экономии - последнее о чём вы думали, — ответил Эдгар, — но вернемся к делу господа, — обратился он к магам из СИБ, — эксперименты экспериментами, но как работает эта ваша усиленная печать?

— Сейчас мы полностью заблокировали воспоминания Соболева о Пауковых. Он просто не вспомнит об этом. Когда парень придет в себя то будет уверен, что на него напали мятежники сразу после того как он оказался на болотах.

— То есть, вы не только заставили его забыть кое-что, но еще и засунули в него ложную память?

— Именно так, очень небольшой по времени отрывок ложной памяти, буквально сутки. На большее мы пока не способны. Так что при всём желании мы не смогли бы засекретить все что произошло с ним на болотах, я имею в виду его геройства и базу мятежников.

— Да это и не требуется, на самом деле. Господину канцлеру и министру обороны потребовался герой в этом инциденте с мятежниками, и Соболев на эту роль подходит лучше всего.

— Понятно, — ответил первый безопасник, — думаю наша работа тут закончена, разрешите откланяться.

— Не смею вас задерживать, господа. Благодарю за помощь, — сказал Эдгар. Его коллеги молча пожали руки Нахаашу и Росомахе были таковы.

Профессор же проверил показатели приборов, и они вместе с Эдгаром прошли в один из бесчисленных кабинетов Нахааша.

Этот был намного более роскошным чем все остальные, скорее даже не кабинет, а комната отдыха, с удобными креслами, голографическим проектором и самым настоящим баром. Эдгар тут же раскурил сигару, Нахааш налил коньяка и хлопком ладоней разжёг камин.

— Что там случилось на этих болотах, коллега исполнитель? Кто были эти похитители, — спросил профессор.

— О, это самый правильный вопрос, коллега вивисектор. Я удивлен, как легко автор пожертвовал таким ценным активом сейчас.

— Что вы говорите? Это была часть схемы? — Удивлённо спросил профессор.

— Ага, — усмехнулся Эдгар довольный произведенным эффектом, — тайное общество неодарённых, целый заговор черни, направленный на подрыв существующего строя. И самое главное, эти мятежники уели наших вояк, уведя из-под носа у большого медведя его племянника и девку лейтенанта. Так феерично армейские еще не садились в лужу.

— Но потом-то именно армия и разнесла эту базу в клочья, что-то не сходится в ваших словах.

— А это несущественно, мой дорогой вивисектор. Главное, что атака на тот аэродром в Парагвае прошла успешно, и кем она была проведена? Парой десятков неодарённых прикрытых артефактами.

— Ну хорошо, а дальше что?

— А дальше уже наша работа. Мы подадим императорам эту информацию в нужном свете. И они будут вынуждены реагировать так, как нужно схеме.

— Что ж, интересно посмотреть, что будет дальше. А что насчет Алексея Соболева?

— А он герой, которого ждёт прием у императоров, не знаю пока какую висюльку ему повесят на мундир прежде чем отправить обратно в Академию, но наверняка что-то очень пафосное и почетное.

***

В этот раз, хоть я и рассчитывал на другое, никаких новых способностей у меня не открылось, я просто почти двое суток провалялся в госпитале Академии. Как сказал профессор его предосторожности были не лишними, и я чуть было не умер во время процедуры наложения очередной печати молчания. К имеющимся запретам добавился еще один. Теперь я должен был молчать обо всём что случилось в Парагвае и в Каракумах. Что-ж, это логично, ни к чему болтать языком о целом заговоре черни.

На второй день моего нахождения в госпитале меня навестили целых два человека: спасенные моими старания Иван и лейтенант Воронова, которая сейчас смотрела на меня совсем другими глазами, похоже, теперь она совсем не против “неуставных отношений с унтером Соболевым”.

Их дуэль взглядами с Лерой, которая в этот момент была у меня, меня ну очень повеселила, эти две красотки буквально чуть дырки друг в дружке не прожгли. Это смотрелось по-настоящему забавно, да.

Иван пришёл ко мне не просто так, а с важным известием. Завтра меня ждут в Петербурге, и не просто так ждут. Я отправляюсь на приём к императорам!

***

— Поздравляю вас князь Григорий, — услышал я голос одного из Константинов, он обращался к старому князю который вместе со мной стоял перед императорами — этот юноша достойный член достойного рода. А вы юноша, — это уже мне, — подойдите.