Глава 8 · Эвакуация

29 января 1938 года

Телеграмма пришла в шесть утра – срочная, с пометкой «Молния».

Сергей читал, стоя у окна кабинета. За стеклом – серое январское утро, снег, редкие огни. В руках – тонкий листок, несколько строк машинописного текста.

«Положение критическое. Противник ведёт непрерывные атаки с 17 января. Потеряны высоты Мулетон и позиции у Конкуда. Республиканцы несут тяжёлые потери. Город пока удерживаем, но надолго ли – неизвестно. Интербригады введены в бой 19 января, потери катастрофические. Мороз минус 18, обморожения массовые. Малиновский».

Сергей перечитал телеграмму ещё раз.

Теруэль. Город, который республиканцы взяли штурмом в декабре – с таким трудом, такой кровью. Полковник Рей д’Аркур сдался восьмого января после трёх недель осады. Победа, которую праздновали в Мадриде и Валенсии. Первая столица провинции, отбитая у франкистов.

И вот теперь – всё рушилось.

Он положил телеграмму на стол, подошёл к карте.

Испания. Красных пятен становилось всё меньше с каждым месяцем. Теруэльский выступ – острый клин, врезающийся в территорию националистов. Республиканцы удерживали его из последних сил, а Франко бросал в бой всё новые дивизии.

Сергей провёл пальцем по линии фронта. Он помнил, чем это кончится. Теруэль падёт – не сегодня, не завтра, но падёт. Через три‑четыре недели. Потом – Арагонское наступление, прорыв к морю, республика разрезана надвое.

Но пока – ещё есть время. Немного времени.

Он вернулся к столу, взял чистый лист бумаги.

'Задачи по Испании – срочные:

    Он смотрел на написанное. Сухие строчки, за которыми – признание поражения. Не его поражения – он знал с самого начала, что Испания обречена. Но всё равно – горько.

В дверь постучали.

– Товарищ Сталин, – Поскрёбышев заглянул в кабинет, – товарищ Ворошилов и товарищ Шапошников прибыли.

– Пусть входят.

Совещание началось в семь.

Ворошилов выглядел хмурым – не выспался или расстроен новостями. Шапошников, как всегда, собран и невозмутим. Ещё – Литвинов, нарком иностранных дел, и Микоян, нарком внешней торговли.

Сергей не стал тратить время на вступления.

– Теруэль держится, но недолго. Все читали сводки. Вопрос – что делать дальше.

Ворошилов откашлялся.

– Товарищ Сталин, может, усилить помощь? Отправить ещё технику, ещё людей? Если республиканцы получат подкрепление…

– Не поможет, – перебил Сергей. – Франко стянул к Теруэлю лучшие части. Марокканцы, итальянцы, «Легион Кондор». У него превосходство в воздухе, превосходство в артиллерии. Мы можем послать ещё сто танков – их сожгут за неделю.

Пауза. Ворошилов замолчал, обиженно поджав губы.

– Борис Михайлович, – Сергей повернулся к Шапошникову. – Ваша оценка. Сколько продержится Теруэль?

Шапошников встал, подошёл к карте.

– При текущем соотношении сил – три‑четыре недели. Франкисты готовят удар через долину Альфамбры – здесь, – он показал указкой на северо‑восток от города. – Если прорвут оборону, обойдут Теруэль с севера и отрежут гарнизон. После этого – город падёт в считанные дни.

– Когда ожидается этот удар?

– Первая декада февраля. Как только установится погода. Сейчас метели, авиация не летает. Но долго это не продлится.

Сергей кивнул.

– Значит, у нас – две‑три недели. Может, чуть больше. После падения Теруэля Франко начнёт большое наступление в Арагоне. К весне выйдет к морю и разрежет республику надвое. Это – вопрос решённый.

Тишина. Все смотрели на него – с удивлением, с тревогой. Говорить такое вслух было непривычно.

– Я не предлагаю сдаваться, – продолжил Сергей. – Республиканцы будут сражаться ещё год, может, дольше. Но мы должны думать о своих интересах. О том, что можно спасти – и о том, чему можно научиться.

Он обвёл взглядом присутствующих.

– Анастас Иванович, сколько кораблей мы можем задействовать для эвакуации?

Микоян полистал свои записи.

– На испанском направлении работают шесть грузовых судов. «Комсомол», «Игарка», «Курск», «Смидович», «Благоев», «Трансбалт». Плюс – можем привлечь ещё три‑четыре из черноморского торгового флота. Итого – до десяти кораблей.

– Грузоподъёмность?

– Общая – около тридцати тысяч тонн за рейс. Время в пути – туда‑обратно три недели, если без происшествий.

– Происшествия будут, – сказал Литвинов мрачно. – Итальянцы обнаглели. За последний месяц – две торпедные атаки на нейтральные суда. Пока мимо, но это вопрос времени.

– Значит, нужно действовать быстро. Пока Теруэль ещё держится – пока есть коридор к побережью. Что вывозим в первую очередь?

Шапошников ответил без колебаний:

– Людей. Советских специалистов, военных советников. Это – приоритет номер один.

– Согласен. Сколько наших сейчас в Испании?

– Около трёх тысяч человек. Лётчики, танкисты, артиллеристы, связисты. Плюс – технический персонал, переводчики, медики.

– Начинаем вывозить. Постепенно, небольшими группами, чтобы не создавать паники. Сначала – тех, кто уже выполнил задачу. Инструкторы, которые обучили республиканские экипажи. Советники, которые передали опыт. Раненые, больные. Борис Михайлович, подготовьте график – кого, когда, каким маршрутом.

Шапошников кивнул, сделал пометку.

– Второй приоритет? – спросил Сергей.

– Техника, – ответил Ворошилов, наконец включаясь в разговор. – Наши танки и самолёты. Нельзя оставлять их франкистам.

– Нашу технику – по возможности. Но я имею в виду другое. – Сергей подошёл к карте. – Немецкую технику. Трофеи.

Тишина. Все смотрели на него.

– За полтора года боёв республиканцы захватили немало немецкого и итальянского вооружения. Танки, самолёты, орудия, радиостанции. Большая часть – повреждена, но некоторые образцы – в рабочем состоянии. Или подлежат восстановлению.

Шапошников первым понял.

– Вы хотите вывезти трофеи в СССР? Для изучения?

– Именно. Мы воюем с немецкой техникой в Испании, но толком её не знаем. Какая броня у их танков? Какие радиочастоты используют? Как устроены прицелы на «мессершмиттах»? Какова реальная скорость Bf‑109, а не та, что пишут в справочниках? Всё это – нужно знать. Из первых рук, а не по агентурным данным.

– Но это же… – Литвинов замялся. – Это может вызвать дипломатические осложнения. Если немцы узнают, что мы вывозим их технику для изучения…

– Немцы помогают Франко открыто, – отрезал Сергей. – Посылают «Легион Кондор», танковые подразделения, инструкторов. Бомбят Гернику, топят торговые суда. И при этом делают вид, что соблюдают «невмешательство». Мы имеем полное право изучать технику, захваченную в бою законным правительством Испании.

Литвинов кивнул, но выглядел озабоченным.

– Что именно вывозить? – спросил Шапошников. – Какие образцы в приоритете?

Сергей достал из папки список – он составил его ещё вчера вечером, после долгого разговора по телефону с Малиновским.

– Вот перечень. Самолёты – главный приоритет. «Мессершмитт» Bf‑109, если удастся найти относительно целый. Хотя бы один. Это – ключ ко всему. Немцы будут летать на нём ещё десять лет, и нам нужно знать его сильные и слабые стороны. «Хейнкель» He‑111 – бомбардировщик, тоже важно. Итальянские истребители – «Фиат» CR.32, они слабее, но для сравнения полезны.

Он перевернул страницу.

– Танки. Немецкий Pz.I – лёгкий, слабый, но это то, что немцы используют сейчас. Итальянские танкетки CV.33 – для полноты картины. Если найдётся что‑то новее – тем лучше.

– Артиллерия?

– Противотанковые орудия – немецкие 37‑миллиметровые Pak 35/36. Именно они жгут наши Т‑26 как спички. Нужно понять – какая бронепробиваемость на разных дистанциях, какие снаряды используют. Зенитные орудия – 20‑миллиметровые «Флак», 88‑миллиметровые если повезёт. Полевая артиллерия – образцы, документация.

– Это много, товарищ Сталин, – заметил Микоян. – Несколько кораблей потребуется только на технику.

– Знаю. Но оно того стоит. Каждый захваченный «мессершмитт» – это сотни спасённых жизней в будущей войне. Если мы будем знать, как он летает – наши конструкторы сделают машину лучше.

Сергей положил список на стол.

– И ещё – радиостанции. Немецкая связь работает как часы. Их танки разговаривают друг с другом, их самолёты получают целеуказания с земли. А наши – машут флажками. Хочу знать, как устроены их рации. Какие частоты, какая мощность, какая помехоустойчивость.

Шапошников взял список, пробежал глазами.

– Это серьёзная работа. Нужны специалисты – те, кто понимает в технике и может оценить состояние образцов.

– Пошлём из Москвы. Инженеров с авиазаводов, танкостроителей, связистов. Небольшая группа – десять‑пятнадцать человек. Задача – найти, отобрать, подготовить к отправке. Времени мало, работать придётся быстро.

– Когда отправлять?

– Немедленно. Завтра‑послезавтра. Пока Теруэль держится – пока есть доступ к трофеям. После падения города всё усложнится.

Совещание продолжалось ещё два часа.

Обсуждали маршруты эвакуации – морем через Картахену и Валенсию, по железной дороге через Францию. Морской путь быстрее, но опаснее – итальянские подводные лодки, которые «случайно» торпедировали нейтральные суда. Сухопутный – безопаснее, но французы могли не пропустить военные грузы.

– Франция соблюдает режим невмешательства, – сказал Литвинов. – Официально они закрыли границу для военных поставок обеим сторонам.

– А неофициально?

– Неофициально – смотрят сквозь пальцы. Особенно если груз оформлен как гражданский. Блюм сочувствует республиканцам, но боится Гитлера и собственных правых.

– Значит, используем оба маршрута, – решил Сергей. – Людей – через Францию, под видом гражданских специалистов, возвращающихся из командировки. Документы – безупречные, легенды – проработанные. Никаких военных, никаких советников – просто инженеры, техники, переводчики.

– А технику?

– Морем. В трюмах торговых судов, под видом промышленного оборудования. «Станки и запчасти для советских заводов». Если кто спросит – закупки по торговым контрактам.

Микоян записывал.

– Понадобятся фальшивые накладные, таможенные декларации…

– НКВД поможет. У них есть специалисты по документам.

– А если итальянцы попытаются досмотреть корабль в море?

– Не дадимся. Наши суда, наш флаг, наш груз. Если попробуют – протест по дипломатическим каналам.

– А если силой?

Сергей помолчал.

– Тогда – инструкции капитанам. Техника ценная, но не настолько, чтобы она попала к немцам через итальянцев. Если угроза захвата – затопить. Вместе с грузом. Экипаж – в шлюпки.

Тишина. Все понимали, что это значит.

– Передам капитанам лично, – сказал Ворошилов. – Они поймут.

– Хорошо. Теперь – люди. Не только наши.

Шапошников поднял голову.

– Испанцы?

– Да. Республиканцы, которые работали с нами. Переводчики, механики, радисты. Те, кто обслуживал нашу технику, кто знает наши методы. Когда Франко победит – их расстреляют. Или бросят в тюрьму на двадцать лет.

– Товарищ Сталин, – Литвинов осторожно откашлялся, – это создаст проблемы. Эвакуация иностранных граждан… Франко будет протестовать. Международное сообщество…

– Не граждан. Специалистов. Людей, которые нам полезны и которым грозит смерть за сотрудничество с нами. Мы их не бросим.

Сергей встал, прошёлся вдоль стола.

– Я не предлагаю вывозить всех. Это невозможно – и бессмысленно. Только тех, кто действительно ценен. Механики, которые знают наши танки изнутри. Пилоты, которые летали на наших самолётах и выжили в боях с «мессершмиттами». Радисты, связисты, переводчики с немецкого. Люди с техническим образованием и боевым опытом.

– Сколько таких?

– Точно не знаю. Малиновский оценивает – несколько сотен. Верхняя планка – тысяча человек. Больше – не потянем.

– Куда их размещать? – спросил Микоян практично. – Жильё, работа, документы…

– Распределим по заводам. Авиационным, танковым, радиотехническим. Испанский механик, который два года чинил Т‑26 под бомбами – он полезнее десяти выпускников техникума. Испанский пилот, который сбил два «мессершмитта» и сам был сбит трижды – он знает то, чего не прочитаешь в учебниках.

Литвинов покачал головой.

– Это вызовет вопросы. Тысяча испанцев на советских заводах…

– Оформим как приглашённых специалистов. По договорам с советскими предприятиями. Официально – помощь братскому испанскому народу, трудоустройство беженцев. НКВД подготовит документы, проведёт проверку. Без лишнего шума.

– А семьи?

Сергей помедлил. Об этом он не подумал.

– Семьи – по возможности. Жёны, дети. Если успеем, если будет место на кораблях. Но приоритет – специалисты. Сначала – они.

После совещания Сергей остался один.

Сидел за столом, смотрел на карту. Испания – далёкая, тёплая страна на краю Европы. Полигон, где решалось будущее.

Он думал о людях, которых собирался вывезти. Механики, пилоты, радисты. Испанцы, которые поверили в республику и проиграли. Которых ждёт расстрел или эмиграция – если повезёт.

Тысяча человек. Капля в море. Сколько останется? Сотни тысяч. Миллионы. Те, кого он не сможет спасти.

Но тысячу – сможет. И эта тысяча принесёт с собой опыт, знания, навыки. Расскажет, как воюют немцы. Покажет, где слабые места в советской технике. Научит тому, чему нельзя научиться на учениях.

Холодный расчёт? Да. Но не только. Ещё – долг. Эти люди рисковали жизнью рядом с советскими добровольцами. Чинили их танки, заправляли их самолёты, перевязывали их раны. Бросить их на растерзание Франко – предательство.

Сергей взял телефон, набрал номер.

– Поскрёбышев? Соедини с Берией.

Щелчки, гудки. Потом – голос наркома, осторожный, вкрадчивый.

– Слушаю, товарищ Сталин.

– Лаврентий, есть дело. Срочное и деликатное.

– Слушаю внимательно.

– В ближайшие месяцы из Испании будут прибывать люди. Две категории. Первая – наши специалисты, возвращающиеся из командировки. Лётчики, танкисты, советники. Около трёх тысяч человек, постепенно, группами.

– Это в порядке вещей. Оформление стандартное.

– Вторая категория – испанские специалисты. Механики, пилоты, техники. Те, кто работал с нашей техникой и нашими людьми. Около тысячи человек, может, чуть больше.

Пауза.

– Это сложнее, товарищ Сталин. Иностранцы, проверка…

– Знаю. Поэтому – твоя задача. Организовать приём, проверку, размещение. Документы, жильё, работа. Без лишней бюрократии, но и без разгильдяйства.

– Какой статус у этих людей?

– Приглашённые специалисты по договорам с советскими предприятиями. Официально – трудовая миграция, помощь беженцам. Распределить по авиазаводам, танковым заводам, радиопредприятиям. Пусть работают, учат язык, передают опыт.

– Понял. Сроки?

– Первая группа прибудет через три‑четыре недели. К тому времени всё должно быть готово. Жильё в Москве, Ленинграде, Горьком. Распределение по предприятиям. Переводчики для первого времени.

– Сделаю, товарищ Сталин. Что‑то ещё?

– Да. Списки – мне на стол. Каждый человек – фамилия, возраст, специальность, откуда родом, чем занимался в Испании, с кем из наших работал. Хочу видеть, кого принимаем. И хочу знать, если кто‑то вызовет подозрения.

– Разумеется. Проверка будет тщательной.

– Тщательной – да. Но не параноидальной. Эти люди – наши союзники. Они рисковали жизнью за общее дело. Не нужно видеть в каждом шпиона.

Пауза. Берия переваривал услышанное.

– Понял, товарищ Сталин. Проверка – но без перегибов.

– Именно. Всё, Лаврентий. Жду доклада через неделю.

Сергей положил трубку.

Берия справится. Он был эффективен – это приходилось признать. Организатор, администратор. Пока его энергия направлена в нужное русло – пусть работает.

Вечером пришла вторая телеграмма из Испании – длинная, подробная.

Малиновский докладывал о ситуации под Теруэлем. Республиканцы держались, но с трудом. Потери – страшные. За две недели боёв в январе – почти двадцать тысяч убитых и раненых. Обморожения – массовые, госпитали переполнены. Немецкая авиация господствует в воздухе, «мессершмитты» расстреливают всё, что движется.

'Интербригады введены в бой 19 января. Немецкий батальон Тельмана потерял на высотах Мулетон до 1600 человек из 2000. Британский батальон – 150 убитых, канадцы – 250. Люди держатся, но надолго ли – неизвестно.

Противник готовит удар через долину Альфамбры. По данным разведки – сосредоточение марокканских частей генерала Ягуэ на северо‑востоке. Направление очевидно – обход Теруэля с севера, выход на коммуникации.

Прогноз: удар последует в первых числах февраля, как только улучшится погода. Если прорвут оборону на Альфамбре – город падёт через две‑три недели'.

Сергей отложил телеграмму. Малиновский был прав – как всегда. Удар через Альфамбру состоится пятого‑седьмого февраля. Республиканцы будут разгромлены. Теруэль падёт двадцать второго.

Меньше месяца.

Он взял следующий лист – приложение к телеграмме.

'По вашему указанию провёл инвентаризацию трофейной техники противника на территории, контролируемой республиканцами.

Самолёты: – Bf‑109B – 2 единицы. Один серьёзно повреждён (разбит при посадке, требует капитального ремонта). Второй – в относительно лётном состоянии, захвачен при вынужденной посадке пилота в декабре. Находится на аэродроме Сабадель под Барселоной. – He‑111 – 1 единица, повреждён зенитным огнём, но восстановим. Оба мотора требуют переборки. – Не‑51 – 4 единицы, устаревшая модель, представляет ограниченный интерес. – Fiat CR.32 – 6 единиц разной степени сохранности. – Савойя‑Маркетти SM.81 – 1 единица, бомбардировщик, в плохом состоянии.

Танки и бронетехника: – Pz.I Ausf.A – 3 единицы. Два – подбиты, требуют ремонта ходовой. Один – на ходу, захвачен исправным при отступлении противника. – Итальянские танкетки CV.33 – 8 единиц разной степени сохранности. – Бронеавтомобили различных типов – 5 единиц.

Артиллерия: – Противотанковые орудия Pak 35/36 (37 мм) – 11 единиц, большинство исправны. – Зенитные орудия Flak 30 (20 мм) – 4 единицы. – Полевые орудия различных калибров – около 20 единиц.

Радиооборудование: – Танковые радиостанции Fu 5 – 7 комплектов разной сохранности. – Авиационные радиостанции – 12 комплектов. – Полевые радиостанции пехотного типа – около 30 комплектов.

Прочее: – Пулемёты MG 34 – более 50 единиц. – Оптические прицелы, бинокли, стереотрубы – в количестве. – Документация: захвачены уставы, наставления, карты, лётные книжки пилотов, технические описания.

Рекомендация: для отбора и подготовки образцов к эвакуации необходима группа специалистов из СССР. На месте таких специалистов недостаточно. Особое внимание – Bf‑109 в лётном состоянии, это уникальный экземпляр'.

Сергей перечитал список.

Bf‑109 в лётном состоянии. Уникальный экземпляр. Машина, на которой немцы будут господствовать в воздухе ещё много лет. Машина, которая будет убивать советских лётчиков в сорок первом.

А сейчас она стоит на аэродроме под Барселоной. Ждёт.

Он взял ручку, написал резолюцию на телеграмме:

'1. Группу специалистов – отправить немедленно. Состав: авиаинженеры (2–3 чел.), танкисты‑техники (2 чел.), специалисты по связи (2 чел.), специалисты по вооружению (2 чел.). Старший – от ВВС.

    И. Сталин'.

Он отложил телеграмму, откинулся в кресле.

«Мессершмитт». Лучший истребитель Европы. Скоро он будет в Москве, на испытательном аэродроме. Советские инженеры разберут его до винтика, изучат каждую деталь. Советские лётчики полетают на нём, поймут, как он ведёт себя в воздухе. Советские конструкторы – Поликарпов, Яковлев, Лавочкин – сделают выводы.

И когда в сорок первом начнётся война – может быть, у советских пилотов будет шанс. Не гарантия – но шанс. Потому что они будут знать врага.

Ради этого – стоило рисковать кораблями и людьми.

Ночью, уже в постели, Сергей думал об Испании.

Тёплая страна, оливковые рощи, синее море. Страна, которую он никогда не видел – ни в этой жизни, ни в прошлой. Страна, которая умирала сейчас, пока он лежал в тепле московской ночи.

Теруэль. Маленький город в горах, самый холодный в Испании. Сейчас там – минус восемнадцать, метели, снег по пояс. Солдаты в летних шинелях, обмороженные руки и ноги, госпитали, полные искалеченных.

И немецкие бомбардировщики над головой. И марокканцы, которые не берут пленных. И Франко, который бросает в бой дивизию за дивизией, потому что может себе это позволить.

Республиканцы проиграют. Это – неизбежно. Можно отсрочить поражение, нельзя его предотвратить. Слишком много врагов, слишком мало друзей. Германия, Италия, Португалия – против. Англия, Франция – «нейтральны», то есть трусливо умывают руки. Только СССР помогает – и этого недостаточно.

Но уроки Испании – останутся. Люди, которых он вывезет – расскажут правду о войне. Техника, которую захватит – покажет, с чем придётся столкнуться. Опыт, который обобщит – спасёт жизни.

Может быть – тысячи жизней. Может быть – миллионы.

Если успеет всё сделать. Если хватит времени.

Три года и пять месяцев до июня сорок первого. Тысяча двести с чем‑то дней.

Сергей закрыл глаза.

Завтра – снова работа. Телеграммы, совещания, решения. Испания, Финляндия, Германия. Танки, самолёты, радиостанции. Люди, которых нужно спасти, и люди, которых не успеть.

Но сегодня – можно отдохнуть. Несколько часов сна, пока мир ещё не рухнул.