Глава 25 · Ночные волки

19 августа 1938 года

Лес начинался сразу за лагерем – тёмный, густой, пахнущий хвоей и сыростью.

Сергей стоял на опушке, наблюдая, как бойцы отдельной лыжной бригады исчезают между деревьями. Белые маскхалаты – даже сейчас, летом, тренировались в зимней форме – мелькнули и растворились в зелени. Через минуту лес выглядел пустым, словно никого и не было.

– Хорошо идут, – сказал он.

Командир бригады, комбриг Мамсуров, кивнул. Невысокий, жилистый, с раскосыми глазами и обветренным лицом – из осетин. За плечами – Испания, где командовал диверсионными группами.

– Три месяца тренировок, товарищ Сталин. Каждый день – марш‑бросок, ориентирование, маскировка. Люди стали другими.

– Покажите, на что они способны.

Мамсуров поднял руку, подал знак. Где‑то в глубине леса хрустнула ветка – единственный звук. Потом тишина.

Они пошли по тропе вглубь. Сергей – впереди, Мамсуров рядом, охрана – на расстоянии. Лес обступал со всех сторон, смыкался над головой.

– Задача сегодня? – спросил Сергей.

– Ночной рейд. Две группы по двенадцать человек выходят к условному объекту – штаб противника в пяти километрах отсюда. Задача – скрытное проникновение, захват «языка», отход без потерь.

– Противник?

– Рота охраны из соседнего полка. Предупреждены, что будет учебная атака, но не знают когда и откуда. Мотивированы – за поимку нашего бойца премия.

Хорошо. Реальные условия, реальное противодействие.

Они вышли на небольшую поляну. Здесь был разбит командный пункт – палатка, рация, карты на раскладном столе. Несколько командиров следили за ходом учений.

– Сколько времени до выхода на объект? – спросил Сергей.

– Четыре часа, товарищ Сталин. Группы выдвинулись с разных направлений, будут сближаться к полуночи.

Сергей посмотрел на небо. Солнце клонилось к закату, но до темноты ещё далеко. Время подождать, посмотреть, подумать.

– Расскажите о людях, – сказал он, усаживаясь на раскладной стул. – Откуда набирали?

Мамсуров сел напротив.

– Отбор жёсткий, товарищ Сталин. Из каждых десяти кандидатов брали одного. Критерии – выносливость, сообразительность, умение действовать самостоятельно. Предпочтение – охотникам, лесникам, жителям тайги.

– Сибиряки?

– В основном. Есть карелы, коми, буряты. Люди, которые в лесу как дома.

– А те, кто отсеялся?

– Обычные красноармейцы, товарищ Сталин. Храбрые, сильные – но не для этой работы. Боец лыжной бригады должен думать, а не только выполнять приказы. Принимать решения сам, когда командира рядом нет.

Это было ключевое. То, чего не хватало обычной армии – и чему пытались учить на курсах Малиновского.

– Как учите думать?

Мамсуров усмехнулся.

– Ставим задачу – и не говорим, как решать. Дойти из точки А в точку Б, не попавшись охране. Как именно – решай сам. Прошёл – молодец. Попался – разбираем, что сделал не так.

– И помогает?

– Первый месяц – половина попадалась. Сейчас – один из десяти. Люди учатся.

Стемнело быстро. Лес наполнился ночными звуками – уханьем сов, шорохом листвы, далёким лаем собак.

Сергей сидел у рации, слушая редкие доклады. Группы продвигались к цели, соблюдая радиомолчание. Только короткие сигналы – прошли точку, всё в порядке.

Мамсуров расстелил карту, показывал маршруты.

– Первая группа идёт с севера, через болото. Сложнее, но охрана там слабее. Вторая – с востока, вдоль ручья. Прикрывают друг друга.

– Что будет, если одну группу обнаружат?

– Вторая продолжает движение. Задача – выполнить, не геройствовать.

– А если обе?

– Тогда отход. Жизнь бойцов важнее учебного успеха.

Правильный подход. В Испании Сергей видел другое – бессмысленные атаки «во что бы то ни стало», горы трупов ради галочки в донесении. Мамсуров явно вынес оттуда верные уроки.

– Вы в Испании командовали диверсантами, – сказал Сергей. – Расскажите, как это было.

Мамсуров помолчал, собираясь с мыслями.

– Война там другая, товарищ Сталин. Фронт – условность. Сегодня здесь, завтра там. Города переходят из рук в руки. В такой обстановке диверсии – иногда важнее больших сражений.

– Например?

– Мост через Тахо. Держал на себе снабжение целой франкистской группировки. Мы его взорвали – четверо бойцов, ночью, прошли шесть километров по тылам. Группировка встала на неделю – не было горючего, боеприпасов.

– Потери?

– Один убит, один ранен. Двое вернулись.

Один мост – и неделя без снабжения целой группировки. Соотношение усилий и результата – фантастическое.

– Почему это не применяют шире?

Мамсуров пожал плечами.

– Не верят, товарищ Сталин. Командиры любят большие стрелы на картах – удары, охваты, окружения. Диверсии – это мелко, несерьёзно. Не для настоящих военных.

– А вы как думаете?

– Я думаю, война будущего – это не только танки и самолёты. Это связь, снабжение, тылы. Перережь коммуникации – и танки встанут без топлива. Уничтожь штаб – и армия ослепнет. Для этого не нужны дивизии. Нужны маленькие группы, которые умеют делать своё дело.

Сергей кивнул. Это совпадало с тем, что он помнил из своей прошлой жизни – спецназ, диверсионные операции, точечные удары. В двадцать первом веке это стало нормой. В тридцать восьмом – ещё ересью.

– Сколько человек в бригаде сейчас?

– Триста двадцать, товарищ Сталин. Планировали пятьсот, но не хватает подходящих людей.

– А если снизить требования?

– Тогда это будет обычная пехота в маскхалатах. Не лыжная бригада.

– Понимаю. Что нужно, чтобы расширить набор без потери качества?

Мамсуров задумался.

– Время, товарищ Сталин. И система. Сейчас набираем случайно – кто подвернётся. Нужно искать целенаправленно. Охотничьи хозяйства, лесничества, северные районы. Там люди, которые нам нужны.

– Это можно организовать. Что ещё?

– Учебная база. Здесь – хорошо, но одного полигона мало. Нужны разные условия – горы, степь, тундра. Финляндия – это леса и озёра. А завтра может понадобиться другое.

– Резонно. Готовьте предложения – где, что, сколько стоит.

В полночь рация ожила.

Треск, шипение, потом – голос, тихий, едва слышный:

– База, первая группа. Вышли на рубеж. Охрана не обнаружила.

Мамсуров взял микрофон:

– Первая, база. Вторая?

– Не видим. Связи нет.

– Принято. Действуйте по плану.

Сергей склонился над картой. Первая группа – у северной окраины условного штаба. Вторая должна быть на востоке, но молчит. Проблемы со связью или что‑то хуже?

Минуты тянулись медленно. Лес молчал. Где‑то далеко взлаяла собака – и тут же смолкла.

Потом – шум. Крики, выстрелы холостыми, топот ног.

– Тревога! – донеслось из темноты. – Диверсанты!

Мамсуров поднялся.

– Началось.

Они вышли из палатки. В стороне штаба – суматоха, мелькание фонарей, команды. Охрана проснулась, но поздно – судя по звукам, бойцы уже внутри периметра.

Через десять минут – доклад по рации:

– База, первая группа. Объект захвачен. «Язык» взят. Потерь нет.

Мамсуров позволил себе улыбку.

– Отлично. Отход по плану.

– Принято.

– А вторая? – спросил Сергей.

Как по заказу – треск в динамике:

– База, вторая группа. Задержались на переправе. Сейчас на подходе.

– Вторая, база. Отбой. Объект взят первой группой. Возвращайтесь.

Пауза. Потом – разочарованный голос:

– Принято, база. Возвращаемся.

Разбор провели под утро, когда обе группы вернулись в лагерь.

Бойцы сидели на траве – усталые, грязные, но довольные. Сергей стоял перед ними, слушал доклады командиров групп.

Первая группа прошла через болото – по пояс в воде, в полной темноте. Четыре часа на пять километров. Вышли точно к северной окраине, обошли посты охраны, проникли в штаб. Взяли «языка» – условного начальника штаба, спавшего в палатке.

– Как обошли посты? – спросил Сергей.

Командир группы – молодой лейтенант с азиатскими чертами лица – встал.

– Наблюдали час, товарищ Сталин. Засекли график смены, нашли мёртвую зону между постами. Прошли в ней.

– Если бы не нашли?

– Сняли бы часового. Бесшумно.

– Умеете?

– Учим, товарищ Сталин.

Вторая группа задержалась на переправе – ручей после дождей разлился, пришлось искать обход. Потеряли сорок минут.

– Что нужно было сделать? – спросил Мамсуров.

Командир второй группы – постарше, с усами – нахмурился.

– Разведать переправу заранее. Мы понадеялись на карту, а карта врала.

– Вывод?

– Карте не верить. Проверять всё лично.

– Правильно.

Сергей слушал разбор, делал заметки в блокноте. Хорошие бойцы, толковые командиры. Через год – будут ещё лучше. Если хватит времени.

– Вопрос ко всем, – сказал он, когда разбор закончился. – Вы готовили ночной рейд по лесу. А если – зима? Снег по пояс, мороз минус тридцать?

Молчание. Бойцы переглядывались.

Ответил Мамсуров:

– Зимой – сложнее, товарищ Сталин. Следы на снегу, короткий день, обморожения. Но – можно. Финны воюют зимой, и мы научимся.

– Как?

– Лыжи. Маскхалаты белые. Палатки с печками – для отдыха. Специальное питание – калорийное, не мёрзнет. И главное – тренировки. Много тренировок.

– Когда начнёте?

– В ноябре, товарищ Сталин. Когда ляжет снег.

– Начните в октябре. Пусть люди привыкают к холоду постепенно.

– Слушаюсь.

Обратный путь – на машине через карельские леса.

Сергей смотрел в окно, думал. Мамсуров сидел рядом, молчал.

– Скажите, – спросил Сергей наконец, – если придётся воевать с Финляндией – что будет главным?

Мамсуров ответил не сразу.

– Зима, товарищ Сталин. Финны – лесной народ. Они выросли на лыжах, знают каждую тропу. А наши красноармейцы – в основном из тёплых краёв. Для них зима – враг не хуже финнов.

– Что с этим делать?

– То, что делаем. Учить, тренировать, готовить. Создавать части, которые смогут воевать в лесу зимой. Не вся армия – это невозможно. Но хотя бы отдельные бригады.

– Сколько нужно?

– Минимум – три‑четыре лыжные бригады. Лучше – больше. Они будут острием удара. Пробивают, нащупывают слабые места. Остальная армия – добивает.

– За полтора года успеете подготовить?

Мамсуров помолчал.

– Одну бригаду – да. Три‑четыре – нет. Не хватит людей, не хватит времени.

Честный ответ. Без бравады, без обещаний.

– Тогда делайте одну – но лучшую. Образцовую. Чтобы другие учились на вашем примере.

– Сделаю, товарищ Сталин.

Машина выехала из леса на дорогу. Впереди – станция, поезд в Москву.

Сергей достал блокнот, записал: «Мамсуров. Толковый. Использовать для подготовки диверсионных кадров в масштабах армии».

Один человек – это мало. Но один человек, который понимает суть дела, стоит десяти, которые просто выполняют приказы.

Таких людей Сергей собирал по крупицам – Малиновский, Карбышев, Кошкин, теперь Мамсуров. Каждый на своём месте, каждый делает своё дело.

Может быть, вместе – успеют.

В поезде – шифровка из Москвы.

Берия докладывал: разведка получила новые данные о линии Маннергейма. Агент в Хельсинки – мелкий чиновник военного ведомства – передал схемы двух узлов обороны. Не полные, но лучше, чем ничего.

Сергей развернул приложенные копии. Линии, квадраты, цифры. ДОТы, траншеи, минные поля. Кусочек мозаики – один из многих.

К зиме тридцать девятого он хотел знать об этой линии всё. Каждый ДОТ, каждую огневую точку, каждый проход. Чтобы не тыкаться вслепую, как в его истории.

Пока – далеко до цели. Но движение есть.

Он убрал шифровку, откинулся на полку.

За окном – ночь, леса, редкие огни станций. Карелия – край, где, возможно, придётся воевать.

Лыжники Мамсурова будут готовы. Штурмовые батальоны Карбышева – тоже. Артиллерия, танки, самолёты – подтянутся.

Вопрос – хватит ли всего этого?

Сергей закрыл глаза. До Москвы – шесть часов. Можно поспать.

Завтра – новый день. Новые проблемы, новые решения.

А пока – просто ночь в поезде, стук колёс, покачивание вагона. Короткая передышка между боями, которых ещё не было – но которые обязательно будут.