Глава 24
Я только и успеваю приложиться со всего маху об усыпанный мелкими обломками пол как над моей головой мелькает яркий росчерк и тут же по ушам бьёт сильный хлопок, в котором тонет жуткий, полный чудовищной боли, крик наемника. Сквозь инстинктивно прикрытые глаза я на мгновение ощущаю как лицо, шею и руки обдает горячей воздушной волной, которая тут же истаивает, оставив после себя странное покалывание на коже.
Сумев наконец сделать вдох и тут же застонав от боли в ушибленных рёбрах, я наконец открываю глаза и… Молча офигеваю от увиденного. Чем мой бластер там Кай во время прошлой остановки зарядил?!
Я боялась, что промажу. Не промазала! Только и куда именно попала теперь не узнать. То, что осталось от наемника, лежало неподалеку и дымилось! А пол и стены вокруг странно поблескивали и… оплавились?
Рядом зашевелился паренёк. Огляделся осторожно. Поднялся. Отряхнулся. Протянул руку мне. Отказываться не стала. Приложилась я об пол основательно — кружилась голова, дико ныли ребра, глубокий вдох сделать не получалось. Подняв меня, он наклонился и поднял мой бластер, молча вложил в мою ладонь.
Очень странный мальчик…
Он подошёл к телу, всмотрелся, чуть наклонившись. Я сглотнула, борясь с дурнотой. Ещё один труп на мне, ещё одна жизнь. Но не это пугало. Я, как любой нормальный человек, должна мучаться угрызениями совести, но не получается. Не чувствую ни капли сожаления. Неужели я настолько зачерствела? И когда это произошло? Ещё в той жизни? Или новый мир так на меня подействовал?
— Вы попали в гранату, что была пристегнута к его поясу. В движении… — выдает малец, посмотрев на меня с нескрываемым уважением. Мне остаётся лишь неверяще покачать головой. Решившись на этот отчаянный трюк с выстрелом, я надеялась попасть хоть куда-нибудь. Надеялась, что если броня наемника и выдержит заряд и не даст его убить, то хотя бы травмирует, вырубит быть может. Надеялась, что выстрелы будут услышаны. Хоть они и не слишком громкие, но характерные — один раз услышав, спутать с чем-либо ещё довольно трудно. А в итоге получилось попасть не просто по корпусу, а в небольшую гранату, где-то на поясе. Удача сегодня всё же на моей стороне?
Вздохнув и тут же болезненно поморщившись, я проверила бластер и сжала рукоять, положив палец на спусковой механизм. Это оружие иного мира только что спасло мне жизнь. Вторую жизнь, которую я чуть случайно не профукала. Я теперь с этой игрушкой не только по нужде ходить буду, но и в постель с собой брать. Пусть лежит под подушкой. С такой жизнью — самое то.
— Брросай орружие!!! — от неожиданно раздавшегося прямо над ухом зычного мужского крика, сопровождаемого угрожающим рычанием, я почти подпрыгиваю на месте. Но вместо того чтобы послушаться, на инстинктах вскидываю бластер, напрявляя его на очередного козла, решившего проверить мои шкуру и нервы на прочность.
Так и знала, что наемник не один был!
Одно мгновение растягивается, словно время остановилось. Сердце бешено колотится в груди, болезненно ударяя о пострадавшие ребра. Пальцы почти до хруста сжимаются на рукояти бластера.
Напротив меня очередной здоровяк в знакомой необычной форме. Такой же высокий, крупный, широкоплечий. Такой же мускулистый. Знакомый "обрез" в руках, чей ствол уже почти привычно смотрит точно мне в голову. Скользнув взглядом по фигуре, за секунды оценив форму и оружие, я поднимаю глаза и прямо встречаю пронзительный взгляд ярких голубых глаз, с ледяной яростью смотрящих на меня. И в этом взгляде не просто злость наемника, у которого я встала на пути, тут словно что-то глубинное, личное. Словно я кровный враг. Я хмурюсь потому что мужика этого точно вижу впервые в жизни. Слишком уж запоминающаяся внешность. Глаза эти голубые, особенно выделяющиеся на смуглом, загорелом лице. Да волосы, по мальчишески падающие на глаза, ярко-рыжие, не морковные, а почти красные. Знакомые… Как и глаза…
Мысль ещё не успевает до конца сформироваться в голове, как пацаненок, про которого я со всем этим успела забыть, неожиданно кидается вперёд, буквально повиснув на наемнике.
Я дергаюсь в попытке удержать, остановить, защитить, но крик парня заставляет меня тут же замереть. От неожиданности.
— Папа! Папа, стой, не надо!
Папа…?!?
И разрозненные куски пазла наконец собираются в одну цельную картинку. Папа… Глаза голубые… Волосы рыжие… И эта неожиданная ярость, направленная на меня.
Папа…
А в следующее мгновение за спиной мужчины бесшумно возникает высокая темная тень и его голову за волосы стремительно оттягивают назад и знакомый смертельно острый наконечник змеиного хвоста упирается в беззащитную шею!
— Опуссссссссссти!
Незнакомец дёргается, мальчишка испуганно вскрикивает, а затем отшатывается в сторону, отброшенный отцовской рукой.
— Папа!
— Стой там, Слайк!
В этот момент я узнала две вещи — паренька зовут Слайк, а Рейна никогда не стоит злить если хочешь жить! Его лицо, как впрочем и открытые участки шеи, сейчас почти полностью покрывала иссиня-черная чешуя, окончательно превращая в змея. В огромного, разъяренного и смертельно-опасного змея! Сейчас ведь проткнет мужику горло и всё. Прямо на глазах у сына! Жив тот ещё лишь потому, что ствол его винтовки всё ещё смотрит мне в лоб. И мужик это тоже понимает. Сжимает ее крепче. И я снова ловлю его взгляд. В нем больше нет ярости. Но и страха тоже нет. Как и мольбы о спасении. Ничего, абсолютная холодная пустота. А затем он переводит взгляд на замершего напротив сына и… Мгновенная метаморфоза! Столько всего в этом взгляде сейчас, что сердце на мгновение сбивается с ритма. Безграничная любовь, горечь, сожаление. Прощание?! И тут же какая-то отчаянная решимость во взгляде появляется. Он сейчас… Он…
Я вскидываю руки ладонями вперёд и, под протестующее змеиное шипение, делаю шаг навстречу направленному на меня оружию, навстречу тому, кто его держит.
— Мы не причиним вреда мальчику. Мы здесь не за этим. Опусти оружие и мы разойдемся в разные стороны как в… космосе… корабли. — Я перевожу взгляд выше, смотрю уже в другие глаза. В пылающие яростью синие глаза с вертикальным зрачком. — Рейн, без глупостей! Вышло недоразумение. Никто никому не хотел навредить. Просто недоразумение…
— Недораззззумение?!? Он направил на тебя штурмовую винтовку, целяссссь промеж глазззз! Недоразззумение, что он ещщщще дышшшшшит!
Ох-хо-хо!
— Да, недоразумение. Он ворвался сюда за сыном, а рядом с ним увидел меня, то есть абсолютно чужую, непонятную тётку, сжимающую в руках заряженный бластер. И он, как и любой нормальный родитель, кинулся на защиту своего ребенка. Да, не разобрался прежде, что к чему, но… Когда чувства, а в особенности страх за близких, берут вверх, думать получается плохо. Но он и стрелять с ходу не стал, лишь потребовал бросить оружие. Я же этого делать не стала по вполне разумной причине — не знала, что он отец мальчика, на разглядывание общих сходных черт времени не было. К тому же он одет в точно такую же форму, что была и на том наемнике, который угрожал мне и пытался забрать мальчика.
Рейн не торопится отпускать свою добычу, но хотя бы позволяет мужчине смотреть нам в глаза. Вот только ядовитый наконечник всё ещё в опасной близости от его сонной артерии…
— Угрожал?! — слышится рычащий голос Брея и в проеме возникают остальные, вооруженные до зубов, действующие лица этой сумасшедшей пьесы. И передо мной, стремительно прикрывая собой от той самой штурмовой винтовки, возникает высокая фигура.
Рон!
Его голос, в отличие от голоса Рейна, почти утратившего свою человечность, холоден и почти безэмоционален.
— Не советую даже пытаться выстрелить, брат. Ты и так уже напал на пробужденную высшего звена. Знаешь, что будет если убьешь ее?
В последних словах непонятный мне намек. Что там за наказание может быть за мое убийство? И что ещё за градация по звеньям, о которой я вообще в первый раз слышу?!?
Услышав про пробужденную, мужчина кидает изумленный взгляд на меня, а вот на словах про высшее звено и наказание напрягается и смотрит на сына. Со страхом? За него?!
Тааааак… Надо будет обязательно изучить подробнее этот вопрос, какая-то там собака зарыта дурно пахнущая. Ну а пока… Пора прекращать это всё.
Но сделать я ничего не успеваю, Слайк меня опережает. Подходит осторожно к отцу и берется руками за винтовку, отводя от моего лица. Точнее, теперь уже от лица Рона.
— Пап… Она меня спасла… — больше ничего не объясняя, он кивает на всё ещё дымящиеся останки, на которые никто из вновь прибывших, похоже, и внимания не обратил. А Рон, так и вообще, спокойно перешагнул. Какая насыщенная у нас тут однако жизнь — трупы становятся обыденностью, мы на них уже внимания обращаем не больше, чем на раздавленное насекомое… Нехорошая привычка, опасная.
В указанном Слайком направлении посмотрел не только его отец, но и все мои, не сговариваясь. Кай присвиснул, остальные выглядели не менее впечатленными. Отец парнишки кинул на меня странный взгляд, а затем медленно опустил винтовку.
— Рейн…? — мягко напоминаю я.
Тот медлит, но всё же освобождает мужчину. Медленно, нехотя. Сначала отпускает его волосы, а затем и смертоносный наконечник соскальзывает с шеи. Оставив при этом напоследок тонкую красную бороздку! Вот же! И, судя по синему пламени в змеиных глазах, это совсем не неосторожность — предостережение на будущее…
Мужчина, что интересно, даже не дёргается, лишь напрягается на мгновение едва заметно, а затем выпрямляется и медленно стирает с шеи кровь, не отрывая от меня непонятного взгляда.
— Я снял эту форму с трупа наемника. Винтовка оттуда же… — Выражение лица — нечитаемая маска, слова скупые. Лишь на мгновение в голосе этого мужчины мелькают эмоции, когда он произносит ещё одно слово, прямо смотря мне в глаза. — Спасибо…
Я лишь киваю. Не считаю правильным благодарить меня за то, чего не сделать я не могла. Но, будь на его месте, точно также бы благодарила за спасение своей кровинки.
Слайк тут же бросается к отцу, обнимая того что есть сил. Тот прижимает к себе мальчика и опускает голову, упираясь подбородком в его вихрастую макушку. Сквозь бесстрастную маску снова проглядывают человеческие эмоции. Любовь, привязанность, тепло…
Мужчина ловит мой задумчивый взгляд, пару секунд смотрит на меня, а затем отворачивается, чтобы что-то прошептать на ухо сыну.
— Чем же ты его так приласкала, красотка? — с восхищением в голосе вопрошает Кай, разглядывая тело. Меня от этого натурально передёргивает. Нет, не от Кая, от того, с какой лёгкостью они все здесь воспринимают смерть. И я ещё себя считала зачерствевшей?
— Тем, чем ты мне на прошлой стоянке бластер зарядил.
— Да? Вряд ли! — усмехается Кай. — Судя по виду этого далеко не несчастного, тебе стало мало подстрелить его усиленным зарядом, который любую броню прошьет навылет вместе с организмом в нём, ты ещё решила его и поджарить.
— Похоже на последствия направленного взрыва. Граната? — подошедший к телу Брей, озвучивает свою теорию. И попадает в яблочко!
— Да! Она с бластера в гранату на его поясе попала! — не остаётся в стороне Слайк. Продолжая обнимать отца, он смотрит на меня. — Тот требовал отдать меня, а она не стала. Отвлекла его, а потом выстрелила прямо в прыжке. Было круто!
Где мои подростковые годы? Я тоже так хочу воспринимать окружающую меня мрачную реальность.
На этом моменте я снова удостоилась коллективных гляделок. Сначала просто моя "меткость" всех моих приятно удивила, а вот потом, когда до всех окончательно дошел смысл слов "не отдала"… Отец Слайка посмотрел на меня с трудно скрываемым удивлением, а вот остальные… Со злостью? Ну как же, рисковала жизнью из-за незнакомого пацана. И стоит ли объяснять? Что тут вообще нужно объяснять? И почему вообще возникла необходимость в объяснении элементарного? По их логике я должна была оставаться скотиной, но живой?
— А мне вот интересно как именно ты его, красавица, "отвлекла"? — за мурлыкающими интонациями подкравшегося по мне Кая, скрывалось что-то другое. Ревность?! Кха-кха!
— Как-как! Хвостом камень в него швырнула!
— И всё? — ещё более вкрадчиво.
Хотелось смеяться. Нервно. Я что-то не поняла кто кому и кем приходится?! Меня сейчас ревнует мой несостоявшийся раб? Похоже этот день перевернул всё с ног на голову, стирая одновременно и все границы. И что из этого получится впоследствии пока не знает никто.
— "И всё"?! А ты хотел чтобы я перед ним разделась?
— Аррр! — ведется на мою подначку наглый кошак, а я усмехаюсь. Что и требовалось доказать…
— Можем выдвигаться? Раз уж со всем этим разобрались… — Рон, всегда самый разумный среди нас, смотрит на меня вопросительно. Я лишь вздыхаю. Смущаться уже нет сил.
— Я по нужде так и не сходила. За этим ведь сюда и пришла… И вот… Прыжки, кувырки… Ещё немного и будет конфуз…
С минуту где-то в данном тупике стояла оглушительная тишина, а потом… грохнуло! Рон и братцы-оборотни, не таясь, ржали как породистые кони. Рейн улыбался, качая головой и полностью избавившись от лишней чешуи.
Слайк смеялся, упираясь лбом в отца. Последний — единственный, кто общему веселью не поддался. На первый взгляд. А потом я заметила как подрагивают его, сжатые в тонкую непримиримую линию, губы и блестят глаза.
Весело им всем, блин!
А я ведь не шутила…