Глава 26

— Так… Давай… Одна нога… Вторая… И…

— Третья… — со смешком перебивает меня тяжело дышащий Рон и конечно же… тут же спотыкается!

Вот же, горе луковое!

Я вздыхаю не менее тяжело, когда в очередной раз принимаю на себя весь немаленький вес этого шутника.

— Можешь подключить и третью, если это поможет тебе передвигаться быстрее! — зло бурчу я ему в подмышку, с беззвучной усмешкой думая, как же хорошо, что большинство инопланетян не потеют как люди, а если и потеют то не воняют. После суток адского кросса по пересечённой местности с препятствиями я сейчас лишь ощущала, что природный естественный запах Рона стал более сильным, более явным. Но он не был неприятным. Наоборот. Беспокоил лишь запах крови, который к этому аромату примешивался.

Дайго вдруг остановился и, глубоко вздохнув и выдохнув куда-то мне в волосы, наклонился. Заглянул в глаза. По-настоящему порочная улыбка, что в этот момент играла на его губах, заставила меня на миг растеряться и моргнуть. Никогда его таким не видела! Даже когда в самом начале вводил меня в курс дела по поводу списка обязанностей сопровождающего пробужденной, одна из которых — оказание услуг интимного свойства по первому требованию Госпожи.

— Я ценю вашу веру в меня и мою исключительность госпожа, да и расстраивать вас неохота, но боюсь это неосуществимо.

Я моргнула ещё раз. Улыбнулась. Неверяще покачала головой.

— Надо же. Ты только что впервые на моей памяти пошло пошутил. Конец света наступит, не иначе.

Поудобнее обняв Рона уже дрожащей от напряжения рукой за талию, я вздохнула и продолжила путь. Над ухом солидарно вздохнули.

Да уж! Не знаю как в этом плане у остальных ребят, но я это феерическое восхождение надолго запомню. Как и весь поход на рабский рынок в целом.

Господи, ну до чего же он тяжёлый!

— Слушай, — усмехаюсь беззлобно я, пыхтя как сердитый еж, — может тебе просто нравиться на мне ездить? Там в столовой ты не выглядел сильно больным и уж тем более умирающим.

Дайго меня не разочаровывает и фыркает, подыгрывая в этой почти бессмысленной попытке разбавить скопившееся внутри напряжение.

— Госпожа, я бы попросил. Во-первых, я не умирающий, а лишь получивший приличную контузию. А во-вторых, вы не везёте меня на себе, а лишь подставляете дружеское плечо.

— То есть мы друзья, да? — снова фыркаю я. — А как же все твои разглагольствования на тему того, что дружба между пробужденной и служащими невозможна? Лицемерие чистой воды, должна сказать! Дружить нельзя, а тра… простите "спать" можно!

Рон на мгновение сбился с шага, но тут же выпрямился и продолжил путь как ни в чем не бывало.

— Нет, правда, — не оставила его в покое я. — За тем столом ты был таким расслабленным, словно и не болит, не беспокоит ничего. Наоборот. Ты выглядел по-настоящему весёлым. Естественным каким-то что ли. Мне даже в голову мысль пришла, что я тебя настоящего и не знала никогда…

В этот раз Гаррон не споткнулся, не сбился с шага. Он просто посмотрел мне в глаза серьезным, пронзительным взглядом.

— Держать лицо таких как мы учат прежде всего…

Таких как он? Это каких же? Но вслух спросила совсем другое. То, что волновало почему-то больше всего…

— То есть там… в столовой… всё это было притворство?

Он играл?!

— Нет… — пронзительный, почти злой взгляд глаза в глаза. — Я прятал только боль… — и, словно нехотя, добавляет, — расслабился…

Я непроизвольно начинаю улыбаться, но тут же беру под контроль свою мимику. Наше движение возобновляется. На ухом снова слышу шумный вдох. И в этот раз теплое дыхание помимо волос опаляет и ушную раковину, согревая, вызывая толпу шекотных мурашек. Я сначала дергаюсь в сторону по инерции, а потом тут же замираю. Потому что в моей бедовой голове кометой промелькнула и там же осела одна неожиданная, тревожная догадка, которую я тут же и озвучила вслух:

— Ты меня там нюхаешь что ли?!

— Тебе показалось. — Слишком быстрый, слишком категоричный ответ. — Я просто… подустал немного. Травма головы даёт о себе знать. Надо, наверное, передохнуть.

Чтобы такой гордый упрямец как он спокойно признался в своей слабости? Только если пытается прикрыть что-то, гораздо более серьезное…

И тут же к месту всплывают из недр памяти все вопросы, что у меня к нему накопились. И один из них прямо просится на язык.

— Рон… А почему к остальным пробужденным помимо их личных сопровождающих приставили ещё и постоянную охрану, а ко мне только тебя?

Если бы так чутко не ждала ответа, то пропустила бы короткое мгновение когда дайго напрягся. А затем тут же расслабился, словно и не задел его этот совершенно неожиданный сейчас вопрос.

— Не было необходимости. В отличие от большинства пробуждённых, ты оказалась врождённой одиночкой и жуткой домоседкой. Все мероприятия, как культурные, так и увеселительные, которые можно было не посещать, пропускала. Личные приглашения игнорировала. Гостей не принимала категорически. Походам по магазинам, которые так обожают местные женщины, так и вообще предпочитала заказы по каталогам через сеть. Охранять тебя было легко. Дополнительные мощности задействовать не было необходимости.

Как-то грустно всё это прозвучало. Для меня. Одиночка. Затворница. Нелюдимый, асоциальный элемент…

Но ему не удастся так просто сбить меня со следа!

— Не сходится. Вы не могли узнать о моих предпочтениях сразу, лишь спустя какое-то время наблюдения за мной. А охрану к пробужденным приставляют сразу, ещё в медблоке.

Тишина. И глубокий, тяжёлый вдох. Лишь они стали мне ответом. Он вообще никак не ответил. Не нашел что соврать или… Или врать больше не хочет?

— Кто ты, Рон? — тихо вопрошаю я, рассматривая его напряжённый профиль и сжатые челюсти. — Почему именно тебя приставили ко мне? Тебя одного…

— Не хочу больше врать тебе… — словно эхом моим мыслям не менее тихо, но очень проникновенно роняет он и наконец смотрит мне в глаза.

Не ожидавшая такой честности я, резко задираю голову еще выше, оказываясь буквально нос к носу с мужчиной, чьи серебристо-серые глаза сейчас затуманены, а зрачки расширены настолько, что заполнили собой почти всю радужку! Мы оба замираем, застигнутые друг другом врасплох. Одно бесконечное, словно растянутое во времени мгновение, смущающее, будоражащее… Его взгляд — впервые открытый, беззащитный какой-то против моего — растерянного, почти испуганного… Мой быстрый судорожный выдох и его медленный пронзительно-чувственный вдох… И сильное сердце отчаянно, но как-то рвано бьющееся под моей щекой. Теплое дыхание опаляет мои приоткрытые от потрясения губы, притягивая расфокусированный взгляд на губы напротив. Которые впервые я видела так близко. Которые вообще словно впервые увидела. Красивые, выразительно очерченные, сейчас приоткрытые…

Твою мать!

Я дернулась назад, невольно разрушая этот пронзительный момент и смотря на Рона во все глаза:

— Когда ты собирался мне сказать?!?

Он вздрагивает, но тут же резко дёргает головой, словно сбрасывая наваждение, и отворачивается.

— А зачем?

Мне даже ответить нечего. Я растерянно смотрю на него, то есть снова на его упрямый, гордый профиль.

— Зачем?! То есть когда твой контракт завтра закончился бы то ты спокойно ушел, даже не поставив меня в известность о том, что… о том, что ты…

А о чем собственно? О том, что он на меня подсел как на наркотик? О том, что мой запах превратил его в зависимого от меня? Кем это меня для него сделало? А его для меня? Судя по описанию, это больше на болезнь похоже. Зависимость, схожую с алкогольной или наркотической. Только если от последних можно излечиться, то, насколько я помню из тех обрывков лекций, что я таки усвоила, от этой самой зависимости, если она возникла и уже успела развиться, лекарства нет. Как нет и хоть сколько-нибудь действенного, эффективного лечения. А ещё меня очень беспокоил вопоос… Почему Рон не признался? Не хотел этого делать потому что я ему как человек особо не нравлюсь? Или…? Какому нормальному мужику вообще понравится быть зависимым от случайной тетки? Но почему тогда он позволил этому зайти так далеко?! Почему не потребовал заменить его в качестве моего сопровождающего сразу когда понял, что реагирует на мой запах?! Ведь на ранних стадиях это поддается лечению! Это я помню точно!

— Почему ты не прекратил это когда была возможность? Почему не уволился в конце концов? Почему не попросил тебя заменить?

Он замер, буквально каменея, а потом решительно отстранился. Точнее попытался. Какое там. Я не позволила. Пусть не время и не место, но мы расставим сейчас все точки над мифической "И".

— Такая смелая маленькая госпожа. Такая умная. Но такая наааивнааая… — прозвучал откуда-то спереди наигранно-насмешливый голос Кая, о котором, каюсь, как и остальных, я совершенно в этот момент забыла.

На что это он намекает?

— Заткниссссь! — прошипел неожиданно, как самый натуральный соурри, Рон. Общение с Рейном явно не на пользу ему пошло.

Я — наивная. Почему? Что упускаю?

Поднимаю глаза на стоящего в паре шагов впереди Кая и ловлю его, впротивовес голосу, далеко не насмешливый взгляд. Говорящий такой. Глаза понимающе расширяются. Я дура!

Всё просто и понятно как дважды два! Всё на поверхности! И так, похоже, было всегда, просто я не замечала! Действительно наивная. Но тут больше подходит эпитет "слепая". Слепая курица! Не ушел, не уволился, не отказался просто потому что я ему нравилась! Нравилась по-настоящему. Настолько сильно, что рискнул, несмотря на холодную неприязнь, что я по отношению к нему всегда демонстрировала! Несмотря на то, что всегда показывала как дико он меня бесит! Несмотря на то, что отказалась даже от стандартных в таких случаях услуг наложника… Вокруг его шеи почти в прямом смысле всё это время, с каждым прошедшим днём всё сильнее затягивалась удавка, а он продолжал достойно исполнять свои обязанности и… шутил, ёрничал, смеялся… Наблюдая как я влюбляюсь в Рейна, видя как сближаюсь с оборотнями…

Господи…

— Рон… — в ответ на мое тихое, проникновенное обращение он замирает и напряжённо, с какой-то даже опаской, смотрит мне в глаза… чтобы тут же вскинуть в изумлении брови, когда я непримиримо заканчиваю, — … ты гордый идиот!.. И я не лучше…

И ведь ни словом не погрешила против истины. Оба хороши! Но он то понятно. Мужику в подобном вообще признаться нелегко. Чувства это совсем не та территория, на которой они чувствую себя уверенно. Для них это как по минному полю идти. Не ответит взаимностью… отвергнет… высмеет… И ещё в десятки раз труднее на это решиться если женщина недвусмысленно выражает не то что отсутствие интереса, а фактически неприязнь. Действительно задаться вопросом "А надо ли вообще? Зачем?" Правильно он подметил. Чувства выпрашивать последнее дело, особенно если их нет. Взаимных. А с другой стороны… Ведь мог просто по человечески поговорить, объяснить. Да хотя бы про привязку эту сказать. Что я, монстр что ли какой?! Ведь речь идёт почти в буквальном смысле о жизни и смерти! Его! Но нет же! Гордость эта пресловутая мужская! Да и не только в ней, уверена дело. Социальный статус тоже замешан — положение не позволяло так "унижаться". Непростой он парень, мой сопровождающий. Тут голову ломать не надо чтобы понять. Сам Рон не особо шифровался. Этот его всегда холеный, с налетом естественной сексуальности, внешний вид… Безупречный вкус в одежде, которая стоила едва ли не больше чем моя. Эта небрежная элегантность и изысканность, которая не появляется у разумных по щелчку пальцев… Приверженность этикету, которую можно впитать только с молоком матери. Ну, или привить ребенку с самого раннего детства… Его связи, способные открыть любые двери… Чересчур почтительные взгляды сотрудников комплекса и многих местных аристократов, с которыми нам так или иначе доводилось пересекаться. А ещё его всегда непоколебимая уверенность в себе. Этот гордый, насмешливый взгляд с плохо скрываемым нотками превосходства, которые, впрочем, исчезали всегда когда он смотрел на меня. И на их месте появлялась хорошо подавляемая растерянность!

Воистину, если мы не хотим видеть и слышать, то становимся слепыми и глухими! Я действительно всё это время была слепа!

Мое пренебрежение и нарочитая холодность стали той непреодолимой стеной между нами, не позволяющей этому гордецу с таинственным прошлым и неясным происхождением сознаться в происходящем. Ну а я?! Что мешало мне разглядеть?! И не только его чувства. Но и свое собственное отношение к этому невозможному во многих смыслах мужчине!? И нет, я не буду утверждать, что вдруг поняла как любила его всё это время, но не понимала, а сейчас неожиданно волшебным образом, по щелчку пальцев прозрела. Нет. Далеко нет. Любви не было. Как не было и влюбленности. Было другое. На протяжении всего этого месяца, а фактически всей моей жизни в новом чужом мире, Рон был моей надёжной опорой. Единственной опорой! Единственным хоть сколько-нибудь

близким в этом чужом мире существом! Он появился почти сразу после того как я очнулась, напуганная, дезориентированная, ничего не соображающая. Он не спрашивал ничего, не давил, не разглядывал как какой-то редкий экспонат. Улыбался дерзко и шутил неожиданно, вырывая из мрачных размышлений. Небрежно, без давления ввел в курс дела, Походя, почти играючи познакомил с новой для меня реальностью. Как само собой разумеющееся помог заселиться в апартаменты, обеспечил всем необходимым, даже теми уютными мелочами, без которых можно было бы и обойтись. Стойко и с удивительным для мужчины его характера терпением переносил все мои перепады настроения первые дни. Кормил, одевал, защищал. Черт! Да ведь я действительно затворница! Я ведь почти ни с кем кроме него и пары охранников и не общалась толком. Рон стал для меня тем единственным связующим звеном, через которое я контактировала с миром за пределами своих апартаментов, за пределами комплекса. Он стал надёжным мостом в этот новый мир и одновременно надёжным щитом от него. Может именно на это и был расчет, когда ко мне приставляли именно него? Чтобы привыкла к нему, приросла с мясом? Чтобы стал нужным, незаменимым? Чтобы выбрала именно его?! Догадка была до боли похожей на правду, но я не стала сейчас на ней заострять внимание. В любом случае, если я права и это действительно так, кем бы ни был этот таинственный манипулятор, он просчитался. Рон стал для меня не просто мостом в новый мир. Не только. Он стал и его олицетворением. Мира чуждого, незнакомого, потенциально опасного. Мира, в который попала далеко не по своей воле. И все свои эмоции, весь свой страх и смятение, всю злость и раздражение, за неимением другого объекта, я направила на него. На Рона. В его красивом, холёном, породистом лице я возненавидела весь этот мир, который давил на меня, вынуждал делать то, чего я не хочу. И лишь сейчас, пройдя через все эти испытания в этом многоярусном бункере смерти, через угрозу очередной гибели, не раз взглянув костлявой даме в бездонные провалы жутких глазниц я поняла, что злость была глупой. Я получила новую жизнь, которую в прошлый раз по глупости слила в канализационный слив. Новое, молодое и красивое тело, наделенное пусть и незнакомой пока, но редкой силой. Мне предоставили роскошные условия — шикарные апартаменты, грандиозное по своим размерам пожизненное содержание. Неприкосновенность и защиту. Да, с меня за это и требовали. Но так ли много чтобы возненавидеть свой новый мир? Взять мужей… Это ведь не смертельно. И не ужасно на самом деле. Мне давали на это достаточно времени. И, самое главное, мне давали свободу выбора в этом вопросе. Да, пытались манипулировать, но мягко. С этим можно было легко смириться. Тем более что абы кого мне бы не подсунули — лишь самых сильных, самых могущественных, самых по их мнению достойных. Спасибо редкой расе и силе, доставшейся вместе с новым телом. Но и из предложенного мне можно было выбрать. Как можно было и искать самостоятельно. Восемь мужей. И это не считая необходимого гарема! Восемь… Меня, как женщину с планеты Земля, привыкшую к традиционным бракам "один мужчина, одна женщина" это конечно напрягало, но для местных это жестокая реальность. И если я хотела чтобы этот мир стал и моим с этой реальностью мне нужно научиться считаться, а не бежать от нее сломя голову в неизвестность. Собственные мысли о побеге, которые я лелеяла ещё вчера, сейчас начали казаться глупостью, которая могла прийти в голову лишь незрелой девочке, едва достигшей совершеннолетия, глупой ещё в силу возраста и отсутствия жизненного опыта и жутко романтичной. Книжек перечитавшей.

Я точно дура!

Мы снова двинулись вперёд. Но Рон был напряжён, старался держаться прямо хоть и давалось ему это тяжело. Старается не наваливаться на меня слишком сильно или… боится снова отреагировать на мой запах? Боится показать насколько далеко всё зашло? Необратимо далеко, судя по всему.

Глубоко вздохнув, словно перед прыжком в ледяную воду с высокого обрыва, я посмотрела на Рона.

Надёжный, проверенный временем мужчина. Ехидный и с весьма своеобразным чувством юмора, но стоит признаться самой себе, мне это нравится в нем. По настоящему красив, хоть и не скажу, что внешне это мой тип. Но это уже мелочи. К тому же что-то подсказывает мне, что эта напряжённость между нами может вылиться во что-то совершенно взрывоопасное и крышесносное в постели. Есть предпосылки. Пусть даже в моей собственной голове это звучит довольно расчётливо и цинично, но зато правдиво. Я уже, по крайней мере душой, давно не наивная девочка чтобы мечтать о белых жеребцах и сказочных непогрешимых принцах. Чем Рон не муж? Один из восьми, пока первый и единственный. Надежный тыл в повседневной жизни. И тот, кто согреет ночью, поможет забыться в его горячих объятиях, притянет к себе, позволив уснуть безмятежным сном на его широком плече позже. Даст ощутить, что я в этом чуждом пока для меня мире не одна.

От собственных сумбурных мыслей что-то словно потеплело внутри. Мне понравилась нарисованная в воображении картина! Мягкая улыбка неожиданно тронула мои губы, вынуждая Рона, который как раз смотрел украдкой на меня, сбиться с шага.

Почему нет? Осталось лишь разобраться с туманным происхождением Рона и его истинной миссией и можно будет… Не дав себе закончить мысль, кажется в попытке сглазить, я остановилась. И приняла решение.

Рука решительно скользнула вверх, обвивая шею мужчину и заставляя его склониться ниже. Он сначала вздрогнул от неожиданного и слишком интимного, учитывая наши прошлые отношения, прикосновения, буквально окаменел на короткое мгновение, но сопротивляться не стал. Я медленно подняла голову. Наши лица оказались друг напротив друга, мы почти касались носами, наше дыхание смешалось. И, не отпуская его напряжённый взгляд, я прошептала Рону прямо в губы:

— Выберемся отсюда и ты расскажешь мне всё, что скрывал. А потом… я приму решение…

Сначала его глаза сузились, а потом расширились. Он понял, что я имела в виду. Правильно понял…