Глава 18. Домой!

Конечно, не до того: я очнулась в тёмной комнатушке, похожей на камеру а-ля классик: каменный пол с гниющей соломой, узенькое окошко под потолком, массивная дверь, естественно, закрытая. И густой, мрачный сумрак, в котором я с трудом различала свои руки. И кто-то шубуршился в гулкой тишине, не то крысы, не то насекомые. Ни с теми, ни другими знакомиться не хотелось - я дёрнулась, попыталась поджать под себя ноги, но они оказались связаны. По ощущениям, от колен. Да что там, я и руками пошевелить не могла, а когда попыталась, шубуршение прервало лязганье железа. Цепи, прекрасно!

Ну... ну, блин! К гадалке не ходи, Витька продул Каламиту, Вильгельм снова в беде, а заодно и я. Без заклинания фиг я кому нужна, значит, Каламит меня точно убьёт. Чудесно!

Ладно, за что боролась, на то и напоролась. Вик, ты же знала, что так почти наверняка и случится. Чему ты удивляешься?

Страшно, однако, не было, зато досадно - ужас! Знала, да, но я так старалась, чтобы выручить этого несносного кота, чтобы всё было хорошо, и... это результат? Цепи и темница?

Но так же не бывает! Несправедливо! Ведь Каламит - злодей, и добро должно его победить. В лице меня, конечно. Ну ладно, можно Витьки. Хотя какое из Витьки добро?

Из меня, впрочем, тоже. Посмотри, Вик правде в глаза: добро у каждого своё получилось. Вряд ли Каламит от хорошей ли жизни всем этим занимается. Не казался он мне человеком, который наслаждается жестокостью и убийствами. Или я просто плохо его знала? Как Стивен он был мне знаком, но где заканчивалась игра, и начинался он настоящий?

Те же вопросы были у меня и к Витьке - когда он говорит правду, а когда играет? Уговаривал остаться в Валенсии, а сам, оказывается, знал, что заклинание Вильгельма «сломается». О чём бы он с Каламитом без меня договаривался? И что бы делал, реши я и правда отсидеться? Но нет, он же хорошо меня знает, наверняка просчитал, что я отправлюсь на переговоры вместе с ним. Значит, всё это был просто спектакль, а я кукла? От наставника, Кукловода манипуляции научился, или он таким всегда был, просто я не замечала? И Вильгельма Витька мне отдал, а потом забыл - не специально ли? А когда неприятности начались, вернулся и разыграл целое представление с тем порталом, дескать, он ничего не знал. А правда ли не знал?

Мне не хотелось об этом думать. Совсем - Витька просто балбес, что с него возьмёшь?

Где он сейчас, кстати?

"Тута, - раздалось у меня в ушах, хотя я была уверена, тишину камеры ничего, кроме деловитого шубуршения не нарушало. - Не бойся, Вик, это мыслеречь”.

Так вот на что это она похожа! Ею Вильгельм, когда был котом, со Стивеном общался.

"Вик, ну ты как?” - тем временем поинтересовался Витька.

Цвету и пахну!

"Чудесно”, - подумала я в ответ.

"Хорошо, - откликнулся Витька. - Слушай, я не смог тебя забрать: портал был рассчитан на двоих, я Вильку вытащил, а тебя... ну....”

Балбес и гад.

“То есть, тебе удалось сбежать?”

"И мне, и Вильке. Мы сейчас в Валенсии, и... короче, войны не будет. Во-первых, от нас слиняли маги. А ещё валенсийцы больше не уверены, что хотят воевать, потому что их принцу больше ничего не угрожает, и конфликт вроде как... исчерпан".

Прекрасно - Витька добился своего, исправил ошибку. Нет войны, нет возмущающего равновесие заклинания. А я - цена. Умница у меня друг.

"Короче, Каламиту осталась только ты”, - подтвердил мои мысли Витька.

Ну да, и Каламит на мне отыграется. Блеск! А как же обещание Витьки защищать меня? Или раз нужный результат получен, то можно больше не стараться?

Витька продолжал:

"И... э-э-э... короче, никто за тобой, Вик, не придёт. Я нужен тут, а Вилька... пока без сознания. Оклемается, конечно, но... Ты же понимаешь".

Я понимала. Равновесие восстановлено, больше никакого заклинания с перспективой мирового господства, всё хорошо, а что некая попаданка потерялась где-то в чужом мире - кого это волнует?

“Вик, ты это... извини, ладно?”

“Да чего уж, - мрачно ответила я. - Не первый раз, да, Вить?”

“Ну... - мне показалось, что голос Витьки дрогнул. А потом воодушевлённо продолжил: - Ладно, Вик, слушай хорошую новость: перед тем, как идти в Ночные земли я тебя защитил. У тебя на шее висит амулет, кулон, он невидим, и раз ты меня слышишь, Каламит его не нашёл. Ты слушаешь?”

«Да».

“Ты наверняка связана. Так?”

“Ага”.

“Не страшно, тебе хватит просто пожелать. Смотри, амулет действует на поражение. Когда Каламит придёт, а он придёт, и лично, он такой... Короче, тебе нужно будет пожелать его... эм, смерти”.

И Витька замолчал. Я молча хватала ртом воздух.

- Ты хочешь, что я его убила?!

“Вик, не говори вслух, ради бога, тебя же услышат. Да. Извини. Или ты его убьёшь, или он тебя".

Да, превосходно - моими руками избавиться от главного возмутителя спокойствия этого мира, претендента на мировое господство. А Вильгельма Витька тоже потом где-нибудь прикопает? Или организует несчастный случай?

"Витька... Ты сволочь! Другого способа нет?”

"Был бы, я бы тебе этот не предлагал. Короче, убьёшь Каламита, его заклинания разрушатся, эта твердыня начнёт падать, и я тебя легко вытащу - мне тогда ничего не помешает. Окей?”

Я промолчала. Тогда, лёжа на гнилой соломе и слушая шорох чьих-то лапок, мне было о чём подумать: друг мне достался прямо-таки... замечательный! Вик, я тебя тут бросил, но оставил тебе заряженный пистолет. Убей главного злодея, тебе ведь не сложно? И нам обоим выгода: я тут равновесие обеспечу, что бы это ни значило, а ты в живых останешься. Классно я придумал, а?

Видимо, самому Витьке руки пачкать не хотелось.

"Короче, удачи", - пожелал он напоследок, и снова стало тихо.

Мда... Говорят, о человеке можно узнать, посмотрев на его друзей. Учитывая нашу дружбу с Витькой... Чего я о себе не знаю?

Долго размышлять мне не дали: в двери скрипнул ключ. Я зажмурилась и затаила дыхание, прикинувшись мёртвой. Может, поверят, и как узника замка Иф, бросят в море?

Стоп, тут же нет морей. Мда, незадача... Тогда просто похоронят?

Знать бы ещё, как тут хоронят... Вдруг кремируют? Мягко говоря, так себе перспектива.

Шаги прозвучали совсем рядом. Сквозь ресницы я могла разглядеть кожаные сапоги, простые, без украшений. Может, это не Каламит?

Пусть это будет не он, пожалуйста!

- Виктория, - позвал Каламит.

Я вздрогнула, открыла глаза и с трудом (связанной по рукам и ногам, мне двигаться было очень неудобно) повернулась к нему.

За спиной Ночного короля закрылась дверь, щёлкнул замок. Каламит поставил обычный свечной фонарь на пол и склонился надо мной. Я зажмурилась от яркого света.

- Зачем? - тихо спросил Каламит. - Почему ты не отдала его мне? Я мог бы подарить тебе весь этот мир! Я бы посадил тебя на трон, любой, какой бы ты пожелала, если бы ты всего лишь была со мной искренна...

Он замолчал и грустно посмотрел на меня.

- Ну извини, - прохрипела я, старательно глядя ему в глаза (от той его половины, что принадлежала скелету до сих пор брала оторопь). - Я не знала. Оно как-то само получилось. Чес-слово!

Каламит усмехнулся.

- Конечно. А ты знаешь, что мне придётся теперь сделать?

Я замерла.

-Что?

Каламит грустно усмехнулся.

- Принц Валенсии любит тебя, ты подруга сильного мага-иномирца. Хорошее приобретение, как считаешь? Я сломаю твою волю, ты будешь подчиняться мне. И с твоей помощью... не это заклинание, это уже нельзя... так другое принц Вильгельм мне сделает. Ради тебя. А Витториус... Ну что ж, рано или поздно он придёт за тобой. И если не согласится стать союзником, я не откажусь получить его знания и могущественного мага-раба.

Ага, удачи тебе с Витькой. Придёт он, как же. Ещё и Вильгельма где-нибудь под яблоней прикопает, если тот снова решит что-нибудь этакое наколдовать. Я уже ничему не удивлюсь.

- И ключ ко всему этому - ты, Вика, - продолжил Каламит.

Я посмотрела в его глаза и поняла, что будет дальше. Конечно, он же, говорят, мастер добиваться своего. Сломает любого. Да?

-И... что ты... как?., - язык с трудом меня слушался.

Но Каламит подхватил:

- Как сломаю тебя? Легко. Ты боишься боли, Вика. И я заставлю тебя её испытать. Много, очень много боли. Пока от тебя ничего не останется, кроме вопящего, рыдающего куска плоти. А потом я дам тебе прийти в себя - и буду снова пытать. И так до тех пор, пока ты не сможешь больше оправиться.

А?

Я дрожала под его взглядом, как зайчонок перед змеёй. И видела, понимала: он уже решил, он всё это сделает. В точности как говорит.

Если только... Если я его не остановлю. Не... убью.

Я рывком отвернулась, и Каламит вздохнул свободнее, как будто ему тоже было тяжело смотреть мне в глаза. Потом осторожно поднял меня за плечи, заставил сесть на пол. И тихо сказал:

- Что ж... начнём.

- Не надо, - этот дрожащий голосок, это я? - Пожалуйста... Не надо!

Каламит дёрнул уголком рта - той половиной лица, где у него были губы - и решительно произнёс:

- Надо. Я должен.

- Но зачем? - Я схватилась за этот вопрос, как утопающий за соломинку.

Каламит криво улыбнулся.

- Или я, или они. Увы, Вика, у меня не так много козырей, чтобы ими не пользоваться.

Как говорил Витька: "Или ты, или Каламит”.

Король Ночных земель отвёл взгляд, закрыл глаза. Грустно сказал:

- Прощай, Виктория.

И поднял руку - по ней побежали синие искры, превращаясь в молнии. Ток? Господи, да он же меня, как электрическим стулом, просто поджарит! Не надо... не хочу!!!

Всего мгновение осталось, чтобы решить: я или он.

Просто подумать, да, Вить?

Я чувствовала, как что-то загорелась на груди, запылало, и страх дал волю желанию: “Умр..." Осталось только открыть рот и сказать это. Ничего сложного. Давай, Вик, ты же не хочешь стать гриль, как курочка?

А потом мы встретились взглядами: Каламит, с занесённой, горящей рукой и я, у которой со рта готов был сорваться смертельный приказ.

Время будто остановилось (конечно, нет, просто мне так казалось). И в то долгое, жуткое мгновение вместо Каламита рядом сидел Стивен, балбес не меньше Витьки (тянет меня на таких друзей, да), смотрел недоумённо, будто удивлялся, неужели я его... смогу...

Вика, он предал тебя, использовал и убьёт, но сначала до смерти запытает. Ты же знаешь, что так и будет. Давай, ты сильнее его - а выживает сильнейший. Скажи это, и всё закончится. Подумаешь, смерть! Он же злодей - герои всегда убивают злодеев. Что делать, если в этой истории нет другого героя? Придётся тебе. Давай, ты же всё равно вернёшься домой и всё забудешь - как будто ничего и не было. Ну же!

Стивен удивлённо смотрел в ответ, и где-то в глубине его глаз прятались страх и боль.

Ну!

Я открыла рот.

И мы с Каламитом выдохнули в унисон:

- Не могу.

Задыхаясь, я отвернулась. Губы тряслись, да и вся я дрожала, хотя в камере было совсем не холодно. Жар в груди, там, где висел невидимый Витькин амулет, умер. Я снова упала на пол, отвернувшись, дыша, как после марафона.

Всё? Сейчас будет больно?

Но секунды шли, и ничего не менялось.

Наконец Каламит засмеялся, и я, вздрогнув, подняла на него взгляд. А?

Его рука, до этого сиявшая синим, словно Ночной король её к электричеству подключил, погасла. Только искры, шипя, сбегали от локтя к пальцам, и Каламит стряхивал их на пол. Солома тлела там, куда они падали.

- В тебе всё-таки осталась какая-то магия? - отсмеявшись, спросил вдруг Каламит. -Да, Виктория? Твой друг Витториус, конечно, защитил тебя?

Я непроизвольно опустила взгляд. Каламит, наверное, проследил за ним и догадался, потому что тут же опять схватил меня за плечи.

- Это же...

И сорвал уже видимый амулет с моей шеи. Обычный кулон, кругляш янтаря на медной цепочке. Или что-то вроде. Совершенно некрасивый и вовсе не страшный. Этим правда можно убить?

Но я помнила, как горела, собираясь произнести приказ - так что, конечно, можно. Сложно было в это поверить, глядя на обычную цепочку в руках изумлённого Каламита. Разве амулетам не положено быть мистическими на вид? Рог единорога, коготь феникса или что-то вроде? Волшебное априори.

Каламит сжал цепочку в кулаке, и она рассыпалась оранжевыми искрами - они тоже упали на пол в многострадальную солому.

- Он был настроен, - тихо сказал Каламит. - Ты могла уничтожить меня одним желанием. Ты знала?

Я кивнула.

Каламит продолжал:

- Я собирался пытать тебя - почему ты меня не убила?

Я пожала плечами.

Но он всё смотрел и молчал - ждал хоть какого-то ответа, так что пришлось, сбиваясь, объяснить:

- Я собиралась... Но не смогла. Я не умею убивать.

- Это легко, когда тебя собираются мучить, - усмехнулся Каламит. - Виктория, почему?

Я отвернулась. Отчего-то признаться было стыдно - хотя что в этом такого?

- Ты же был Стивеном, я думала, мы друзья. Я знаю, что это была игра, но... Ладно уж, начинай. Ну, п-п-пытай.

Каламит тихо засмеялся, снова заставив меня вздрогнуть.

- Я глупец, - тихо произнёс он. - Магия! - И снова засмеялся, а потом сказал: - Не бойся, Вика. Я тоже не могу.

Я изумлённо уставилась на него. Пришла моя очередь спрашивать:

- Почему?

Каламит опустился на пол рядом.

- Не знаю. Не могу. Великая сила!.. Знаю, конечно: ты спасла меня у Изумрудного герцога и никогда не желала мне зла, даже сейчас убить не смогла, хотя мотив у тебя был. Таких, как ты... - Он запнулся, а потом словно через силу продолжил: -нельзя ломать. Это неправильно. Я не смог.

Наверное, это как в сказках: добро за добро. Наверное, это правильно, и мне сразу нужно было это вспомнить и не бояться. Но тогда я изумлённо таращилась на Каламита, а он сидел, обняв колени, и качал головой, грустный уродец, уже совсем не страшный.

И никто из нас не заметил, как в камеру сквозь узкое окошко вполз солнечный луч, скользнул по стене, полу и лёг на Каламита. Ночной король вздрогнул, и та часть его лица, которая была скелетом, вдруг поплыла, меняясь, обрастая плотью. Мгновение - и передо мной уже сидел привлекательный рыжий юноша, не старше Вильгельма, очень бледный и донельзя растерянный. Да, именно так Каламит и выглядел бы, не будь наполовину скелетом - и таким он казался сейчас.

- Ого! - только и смогла сказать я.

Каламит медленно ощупал лицо. Потом посмотрел на руку, которая только что была рукой скелета. Стянул перчатку, изучил пальцы, такие же узкие и длинные, как и на другой руке.

И вдруг захохотал, громко, истерично.

Я на всякий случай отодвинулась. Но не спросить не смогла:

- Что происходит?

Странно, но он откликнулся, не переставая смеяться:

- Проклятье спало.

- Какое проклятье?

Каламит покачал головой, но потом всё-таки ответил:

- Ночи. Наложенное на наш род. Сотни, великая сила, лет!

Я на всякий случай ещё отодвинулась. Только не говорите, что...

- Но я ничего не делала!

- Да причём тут ты? - Каламит всё ощупывал лицо. - Было предсказано, что, когда потомок нашего рода проявит жалость, ночь сменится днём. Только... Когда я получил корону и стал... таким... - Он снова неверяще уставился на свои руки, здоровые, нормальные. - Я старался, жалел. Но не помогало, как и ни у кого в роду. Мы думали, предсказание - ложь... Наверное, нужно было просто сделать это неосознанно. Как с тобой. Не думая о проклятье.

Не то чтобы я многое поняла, но кивнула.

-Ага. Ну, это... поздравляю.

Каламит перевёл взгляд на меня - и опять рассмеялся. На этот раз в его смехе слышалось облегчение. И истерика, да. Хохотал он долго, но я уже не боялась.

То, что происходило потом, вспоминается урывками, отдельными сценами. Бояться и впрямь было больше нечего, но память - странная штука. Я знала, что скоро вернусь и не буду помнить ничего, значит, всё это здесь - уже неважно. Вильгельм в безопасности, и с Каламитом мы вроде бы помирились. Он куда сильнее напоминал теперь Стивена, чем того страшного урода, который так пугал меня раньше.

Одна запомнившаяся сцена: Витька пришёл забирать меня из Ночных земель. Солнце уже село, мы с Каламитом заперлись в его кабинете, нам принесли кувшин вина... В общем, хорошо проводили время. Каламит, не иначе от шока, или потому, что весь день разрывался между делами государственными (вот странно: солнце снова светит над страной, а сколько недовольных! за века Ночные земли привыкли к темноте), был в приподнятом настроении и сыпал смешными историями.

А я понимала, что это тот же человек, который пытал Вильгельма, убил настоящего Стивена и вообще стремился к мировому господству, но... Он вёл себя, как Стив, и я не могла на него злиться. Это нелогично, но я просто не могла.

Бояться тоже. Я даже спросила после второго бокала: что, больше никаких завоеваний? Шпионов, интриг, длинных рук в другие государства?

Стив... Каламит посмотрел на меня удивлённо и усмехнулся.

- Почему это?

- Но ты ведь теперь... э-э-э... И солнце светит...

- И что? По-твоему, весь мир теперь захочет подружиться с Ночными землями? -Каламит рассмеялся, живо, весело. - Вряд ли.

Я осушила бокал и подумала, что может быть (ну вдруг?) что-то всё-таки изменится. Солнце всё-таки, и умеет же он, оказывается... жалеть.

Наверное, я оптимистка - в этом всё дело.

Так вот, за мной пришёл через портал Витька (ага, всё-таки явился). Увидел нас с Каламитом и кувшином. Выдохнул:

- Охренеть.

Каламит повернулся ко мне, подмигнул:

- Хочешь, я его убью?

Витька нахмурился, а я поставила бокал на пол.

- Зачем? Я сама справлюсь. Витя, иди сюда.

Витька наоборот попятился.

- Ви-и-ик?

И попытался слинять в портал, но Каламит не дал: свечение заклинания только мелькнуло и тут же исчезло.

- Давай, Вик, - прикладываясь прямо к кувшину, сказал король. - Я его держу, а ты убивай.

Я схватила диванную подушку.

- Ага. Ну что, Вить, за кота? А потом за "извини, так получилось”?

- Ви-и-ик, - Витька отступил к стене. - Ну правда же получилось...

Не знаю, есть ли у меня всё ещё друг, но пыль из подушки о Витьку я выбила знатно. И только потом дала себя увести.

- Ты не вернёшься, - сказал Каламит на прощание. Для него это был не вопрос, но я всё равно ответила:

-Нет.

Каламит кивнул.

- Наверное, это к лучшему. Всё-таки есть в тебе, Вика, что-то... Не волшебное, но... странное. - Он пожал плечами, а потом неожиданно чмокнул меня в щёку. И, не отстраняясь, прошептал: - Я тебя не забуду.

Он не извинился - конечно, нет. Ни за Вильгельма, ни за ложь, ни за боль и страх. Но я и не ждала его извинений.

Только кивнула в ответ и, отвернувшись, пошла за Витькой.

Было грустно: Стивен и правда стал мне другом, а такой король Ночных земель напоминал его очень сильно. И до сих пор, вспоминая этот момент, у меня замирает сердце. Надеюсь, у Каламита всё хорошо.

Оставшиеся дни я провела в Валенсии. Снова не путешествовала по ней, как хотела, и рецепты не учила: сидела у постели Вильгельма, ждала, когда он очнётся, волновалась. Жером и врачи говорили, что принц вот-вот придёт в себя, но время шло, а он всё спал. Я боялась, что уйду, так и не попрощавшись. Это было бы...

Ладно.

И ведь почти ушла: Вильгельм проснулся на седьмой день моего пребывания в этом мире. Светало, я сама только-только проснулась и, боясь, что портал домой вот-вот откроется, прокралась в спальню принца (впрочем, по приказу принца Раймонда меня теперь пускали везде).

Вильгельм открыл глаза, посмотрел на меня. Нашёл мою руку, сжал. Улыбнулся.

- Ты здесь.

Я заставила себя улыбнуться в ответ. Как только солнце поднимется, наверняка появится Витька, или... может, никто не появится, просто возникнет портал. Я же не знала, как это работает.

А Вильгельм не знал ничего. Он смотрел на меня, так, как никто другой никогда не смотрел, улыбался. И сказал потом устало:

- Больше никуда не отпущу.

Я тяжело сглотнула и попыталась пошутить:

- Эгоист ты, котяра.

Он усмехнулся и чуть погодя сказал:

- А ты сломала мой подарок. Зачем?

Врачи были правы: его память ещё путалась, и он пока не помнил, как я пришла за ним к Каламиту. Может, это и к лучшему.

Я усмехнулась.

- Сломала.

Действительно, заклинание развеялось, освободив бог знает скольких, кого заколдовал Вильгельм (а может, и никого - никогда не интересовалась, применял ли он своё изобретение или нет) и двоих моих невольных жертв: принцессу Стеллу и мага, слугу Каламита, того красноглазого зека-метаморфа. Стелла, если верить Раймонду (единственному, кто разговаривал со мной в эти дни), рвала, метала и мечтала объявить войну Валенсии. И, похоже, не шутила, потому что наследный принц подумывал подружиться с Ночными землями. Почему бы и не попробовать? Король был против, но я почти не сомневалась, что Раймонд отца уговорит. Тем более, что Каламиту предложение наследника Валенсии, по слухам, весьма понравилось.

Хорошей новостью было и то, что воспроизвести злосчастное заклинание любви снова не смог бы даже Вильгельм. Уж не знаю, почему - какие-то законы магии.

- В следующий раз просто подари мне букет лилий, - добавила я.

- Я утоплю тебя в цветах, - пообещал Вильгельм. - Вик, я ещё немного... отдохну... Не уходи, хорошо? Мы с тобой... после... обязательно... поссоримся. Не сейчас. Я так устал... - пробормотал он.

Я сглотнула и улыбнулась - как могла искренне.

- Конечно.

По словам врачей, Вильгельм ещё долго не придёт в себя: Каламит совсем истощил его магическую энергию, а для волшебника это весьма болезненно, и оправиться потом трудно. Что ж, может, так и должно быть, думала я. Может, он решит, что я ему приснилась и не будет очень скучать? Ведь ещё некоторое время его воспоминания будут в беспорядке.

Тогда я всё ещё не верила, что эта влюблённость - навсегда.

Забудет, останется в этом мире, таком удобном для магов. Будет творить заклинания... Его место тут, рядом с семьёй.

А я и так всё забуду. Всё будет хорошо...

Я думала, что поступаю правильно - ведь всё закончилось, все счастливы и живы, разве нет? Но мне было больно уходить, очень больно.

И да, это был просто портал. Он да голос Витькиного наставника в голове: "Молодец, девочка, ты всё-таки справилась".

Я не чувствовала себя молодцом. Я смотрела на спящего Вильгельма и с трудом сдерживала слёзы.

"Поторопись, я не буду держать заклинание вечно".

Чёрт возьми, я тут с любовью прощаюсь, а он меня торопит, ему колдовать, видите ли, неудобно? Интересно, все маги такие циничные?

“Подождёшь", - подумала я и наклонилась, поцеловала Вильгельма в губы. Он неожиданно ответил, не просыпаясь, а потом улыбнулся и прошептал моё имя.

“Виктория, - в унисон повторил Витькин наставник. - Дешёвые мелодрамы я могу и в кино посмотреть”.

Наверное, специально меня злил. Не знаю. И также не знаю, получилось бы у меня вообще уйти, если бы не его цинизм.

Я ещё успела увидеть, как открылась дверь, и в спальню к брату заглянул Раймонд (вообще-то не частый в ней гость). Я подняла руку, помахала ему напоследок. Даже улыбнулась - скривилась.

И, отвернувшись, шагнула...

Домой.

"Умница, - вздохнул в голове Кукловод. А потом тихо добавил: - С тобой было приятно работать. Прощай”.

Я в ответ промолчала. Озиралась: неужели сейчас и правда всё забуду? Как это будет? В обморок упаду?

Я подошла на всякий случай к кровати, села. На полу валялся медведь, которым Витька не раз получал по лбу. Я подняла его, погладила, посадила на спинку кресла. Отвернулась.

Хм, а где сейчас Витька? Если подумать, я давно его не видела. Точно, с тех пор, как...

Мой взгляд упал на новый айфон.

Да, Витька же приходил в “Макдоналдс”. Просил присмотреть за котом. Конечно! Кот... Рыжий такой... Разноцветные глаза. Вильгельм.

Я вспомнила вопящий рюкзак, улыбнулась.

Да, Витька вернулся через две недели, забрал кота, получил медведем за то, что не предупредил, каков этот рыжий монстр. А я... Я потом уехала на практику. И...

Я бросилась к компьютеру. Чёрт, отчёт! И домашка совсем из головы вылетела! Сейчас уже сентябрь? Какое число? Ничего себе, пятое! А когда у меня пересдача? И что там на нашей общей почте? Семинар? Какой семинар? Ничего не помню... Спала, что ли, на лекции? Ага, анализ дискурса, первая пара... ну точно спала, грех не поспать, такой монотонный препод, так убаюкивает...

За приоткрытым окном шумел дождь и роняла ржавые листья тонкая берёзка. Ветер гонял их по двору, где даже отпечатка копыт не осталось... Каких копыт? А, лошадей приводили - детей покатать. Неподалёку цирк приезжал...

Я заварила себе зелёный чай, накинула плед и закрыла окно.

Лето кончилось.