Глава 28

Не думая, не сомневаясь ни мгновения, расстегнула брюки и достала уже твердый орган из боксеров. Горячий, с бархатной кожей и выпуклыми венами, он лег в мою ладонь так, будто был создан для моих прикосновений. В этот раз я не дрожала и не боялась. Злость и обида подстегнули действовать решительно. Не задумывалась о мотивах своих действий. Чистая механика, без личного удовольствия. Все только для того, чтобы окончательно разрушить положительный образ Крестовского. Он такой же, как и все в его мире: порочный, жестокий, равнодушный. А я лишь одна из бесконечной вереницы девиц, согревающих его постель. Не поднимала глаз. Раскрыла рот и обхватила губами крупную головку. Облизала гладкий конец и пустила толстый ствол глубже. Член проскользил по языку, заполняя рот терпким мужским вкусом. В глазах блестели непролитые слезы, колени болели от твердого холодного камня, но я не отступала. Ласкала языком каменный ствол, каждую его венку, стараясь игнорировать жжение на лице. Кай смотрел пристально. Почувствовала, как убрал волосы с моего лица. – Так, – хрипло проговорил он. – Возьми глубже. Пропихнула до самого горла член, замирая и стараясь побороть рвотный рефлекс. – Дыши, – ощутила мужскую ладонь у себя на голове. Не получалось продышаться. Казалось, еще немного, и меня вырвет. В этот момент слезы потекли по щекам, я втянула глубже воздух и отодвинулась от паха, позволяя соленым каплям стекать с подбородка. Продышавшись, снова заглотила член до упора. Ведь так делают послушные шлюхи? Так готова делать каждая из окружающих его женщин, лишь бы оказаться в его постели больше одного раза? Всасывала крепкий орган, стараясь ни о чем не думать. Просто механика, просто действия, которые от меня ожидались. Игнорировала пропасть в душе и заблокировала мысли с жалостью к себе. – Блядь! – выругался Кай. – Так не пойдет! Ты, блядь, как робот! Удивленно вскинула на него взор. Во тьме видела лишь то, как блестели его глаза, отражая свет ночных фонарей. Мужчина схватил меня за руку и потянул на себя. – Дерьмовый тебе мастер-класс преподала подружка, – рявкнул он и дернул меня к себе на колени, так что ночнушка задралась и я оседлала его бедра, чувствуя, как обнаженный, влажный от моих слюней член упирается мне в лобок. – В следующий раз захочешь показать характер – выебу тебя в рот без всяких сантиментов. Поэтому засунь свой гонор в свою хорошенькую попку и не смей лить слезы. Мне это не нравится. Прикоснулся пальцем к моей щеке, вытирая влажные дорожки. – Поняла? – внимательно смотрел на меня, дожидаясь ответа. – Да, – вытолкнула из себя кратко. – И никаких показательных выступлений. Я тебя не для мозгоебства оставил. Начнешь переходить черту – и мы попрощаемся. Надеюсь, к этому вопросу нам не придется возвращаться. Это ясно? – его взор горел на моем лице, и, вопреки разбитому состоянию, я мгновенно успокоилась. Будто все, что мне требовалось, – это одно нежное прикосновение. – Да, ясно, – ответила, успокоившись. Когда Кай, положил ладонь мне на затылок и прижался губами к моим, простонала ему в рот. Я ненавидела себя за слабость. Но, ощутив его вкус, выдохнула с облегчением. Будто в моем мире все по-прежнему в порядке. И меня не привязали к пороховой бочке, сказав ждать взрыва. Целуя Кая, я обретала покой и умиротворение. Все его грубые слова потерялись на фоне той нежности, что я ощущала, сидя на его коленях и лаская мягкие губы. Обняла мужчину за шею, сплетаясь языком и прижимаясь острыми сосками к твердой груди. Лоно стало наливаться, и жар прокатился по телу. Крестовский положил руки мне на ягодицы, вдавливая в себя так, что член вжался между нижних губок, надавливая на клитор. – У тебя еще болит? – прошептал мне в рот. Я помнила рекомендацию доктора дать зажить ранкам внутри влагалища, прежде чем продолжать полноценную половую жизнь. Но в тот миг мне было плевать. Я хотела Кая и нуждалась в видимости, будто и он хочет меня тоже. А в этот миг он нуждался во мне так же сильно, как и я в нем. – Мне можно, – пропищала, подставляя шею под колючие поцелуи. Крестовский провел по моему телу сильными руками, сминая. Стянул с меня ночную сорочку, оставляя только трусики. Ночной воздух коснулся кожи, покрывая ее мурашками. А соски тут же стянулись еще сильнее от прохлады. Я потянулась к пуговицам на его рубашке, изнывая от желания контакта кожа к коже. Спустилась поцелуями к сильной шее и дальше, к груди. Целовала открывающуюся кожу, покрытую рисунками, что во тьме приняли зловещие очертания. Но меня было не остановить. Я покрывала торс Кая поцелуями, исследуя его руками. Чувствуя кончиками пальцев каждый мускул и натыкаясь на неровный рубец под ключицей, целовала его с особой нежностью, вылизывая и лаская губами. Крестовский в этот миг напрягся, а затем из него вырвался стон. Он запустил пальцы мне в волосы и, оттянув их на затылке, заставил посмотреть на него. – Не надо, – прошипел он. – Чувств не надо! Привыкнув к темноте, я видела, как напряглись его желваки и пылали глаза. – Никаких чувств! Пойму, что ты залипла, и сразу все закончится. В груди кольнуло от его слов, и засосало под ложечкой. Но ведь я смогу. Между нами не будет чувств, он мог об этом не беспокоиться. Нельзя же полюбить кого-то только из-за физического влечения, в то время как личность остается глубоко неприятной? Нельзя же? – Нет чувст, – прошептала. – И не будет. Несколько мгновений он еще изучал мое лицо, а потом с каким-то диким жаром впился в губы. Сжал мою грудь, поиграв с сосками, и опустил руки к ягодицам. Одним движением сорвал с меня трусики. Обнял за талию, приподнимая и приставляя член к губкам. Раздвинул складочки головкой, размазывая смазку. – Хорошо. Чувства все портят, – прошипел мне в губы, погрузив член в мое лоно и медленно насаживая меня на себя.