Глава 32

– Милая, подай мне, пожалуйста, прихватку, – попросила тётя Марина, открывая духовку. – Конечно, – я передала прихватку-варежку и захлебнулась ароматом свежей выпечки. – Пахнет волшебно, – прикрыла глаза, глубже вдыхая божественный запах яблочного штруделя. – Это ты еще не пробовала, – довольно улыбнулась женщина. – Но уже истекла слюной, – не обманула. Желание вонзиться зубами в хрустящую корочку оказалось настолько велико, что я думала, не дождусь, когда мне дадут попробовать это великолепие. – Сейчас отложу тебе кусочек. А то снова будешь ждать, пока эти лбы поедят, и вся еда остынет. – Это совсем плохо, что мне даже не будет стыдно за то, что влезла вне очереди? – усмехнулась. – Скажешь тоже, стыдно… – хмыкнула она. – И вообще, почему ты так всего боишься? Хочешь чего-то – смело говори об этом. – Не знаю, – пожала плечами. – Я вроде как на птичьих правах тут и просить о чем-то не имею права. На мгновение женщина замерла, оторвавшись от возни со штруделем, и посмотрела на меня во все глаза. – Ей-богу, впервые такую здесь вижу. – А каких видели? – внезапно ухватилась за возможность побольше разузнать о предыдущих пассиях Кая. Тётя Марина лукаво посмотрела на меня и, взяв нож, принялась разрезать пирог. – Ты точно первая, решившая помогать на кухне от скуки. – Это разве плохо? – отчего-то показалось, что она говорила с усмешкой. – Нет, что ты! – замотала она головой. – Просто ты совсем на них не похожа… – И много их было? – снова внутри закопошилось это треклятое ядовитое чувство, сжирающее меня последние три дня и расползающееся жжением по венам. Какая разница, что было до? Проблема в том, что они никуда не исчезли, оставаясь параллельно со мной. – Ни одна из них тут не жила, если тебе от этого станет легче, – наконец-то ответила она. – Да мне как-то все равно… – я опустила взгляд, чувствуя себя пойманной на чем-то постыдном. – Мне можешь не рассказывать! – резко оборвала кухарка моё унижение. – Я тоже женщина… И этим все было сказано. Мы обе молчали, пока тётя Марина выкладывала для меня кусочек сочного штруделя, а затем она достала из морозилки ванильное мороженое и украсила пирог сверху белоснежным шариком, протянув мне. – Можешь пойти к себе, сейчас набежит саранча на обед. Не протолкнуться будет. – Я лучше в беседке, – улыбнулась, предвкушая свою трапезу. – Спасибо большое! – забрала тарелку и выскочила в сад, огибая дом и прячась от любопытных глаз в беседке. Солнце стояло высоко в небе. Но в тени деревьев совершенно не ощущался его жар. Беседка была построена таким образом, что даже в самое пекло внутри царила прохлада и обдувало легким ветерком. Я подцепила вилкой кусочек штруделя, захватив немного мороженого, и положила в рот, закрыв глаза от удовольствия, и даже застонала в голос. Хрустящая корочка слоеного теста, яблоки с корицей, изюмом и грецкими орехами вместе создавали ураган эмоций. Невероятный вкус привел к оргазму вкусовых рецепторов. Не заметила, как проглотила большую часть куска, не думая о том, как выгляжу. – Привет! – услышала я мужской голос и только теперь заметила стоящего у проема беседки Яра, наблюдающего за мной. – Привет, – пробурчала с набитым ртом. – Так и думал, что найду тебя здесь, – снова улыбнулся он. Похоже, что он уже отошел от той информации, что я поведала вчера, и первоначальный шок отпустил его. Я же сидела с полным ртом, пережевывая десерт и не желая отвлекаться от своего занятия. Но, увидев, с каким восторгом Ярослав смотрел на меня, непроизвольно смутилась. – Что? – спросила дерзко, ощущая себя странно от такого пристального внимания. – Ты так аппетитно лопаешь, что мне тоже захотелось, – он перевел взгляд к моим губам, задержав на них взгляд. – Угости кусочком. – Бери, – без всякой задней мысли предложила парню. Яр поставил кресло напротив меня и сел так близко, что наши колени соприкасались. Мне стало неловко от физического контакта с мужчиной. Я слегка отвела их в сторону и протянула вилку Ярославу, но он не взял ее. – Подцепи, пожалуйста, лучший кусок и сделай так, как делаешь для себя, – теперь друг брата смотрел пристально в глаза. Я отломила штрудель вместе с мороженым и, удерживая вилку над ладошкой, протянула ко рту парня. Яр обхватил вилку губами, при этом не отводя взгляда в сторону. Его взгляд потемнел. Зрачок расширился, а грудная клетка начала тяжелее вздыматься. – Вкусно, – пережевал он, облизывая губы, и опустил взор к моему рту. – Испачкалась. – Где? – Вот здесь мороженое, – он протянул руку к уголку моего рта и, коснувшись подушечкой большого пальца лица, вытер что-то, пристально всматриваясь мне в глаза. Я вздрогнула от мужского прикосновения, заливаясь краской. Яр же, не прерывая зрительного контакта, слизал с пальца сладость, вгоняя меня в краску. Пульс разогнался, тело пылало от смущения, и я не знала, куда себя деть. – Не помешаю вашему веселью? – разнесся громом над садом голос Крестовского. Сердце ухнуло в пятки, и я оторвала взгляд от Ярослава, посмотрев ему за спину. Словно вестник апокалипсиса, весь в черном, у беседки стоял Кай и прожигал меня взглядом, полным злости и отвращения. И я поняла, что сейчас произойдет нечто непоправимое.