Глава 34

Кай дернул за корсаж сарафана. Ткань впилась мне в кожу, причиняя боль, а затем затрещала. Второй рукой он полез под подол. Глаза горели безумием, а лицо перекосилось от неконтролируемой злости. Лоб, щеки, нос, подбородок и шея – все оказалось забрызгано кровью. В этот момент Крестовский меньше всего походил на человека. Передо мной был демон. Настоящий, злобный, не знающий пощады. Меня трясло от страха. Я понимала, что он не контролирует себя и может причинить боль. Начала брыкаться. Пнула его в живот, пытаясь отползти от обезумевшего мужчины. – Куда? – прорычал Кай, поймав меня за лодыжку и снова дернув на себя так, что сарафан задрался до подмышек. – Ты моя сучка. И я буду тобой пользоваться по назначению. Я попыталась пнуть его второй ногой, но он и ее перехватил, зажав мои бедра коленями. – Нет! – кричала я, извиваясь и напрасно стараясь вырваться и ускользнуть от этого монстра. Он наклонился ко мне, поймав руки и прижимая их к матрасу над моей головой. Скрестил запястья, удерживая цепкой хваткой, но я все равно дергалась. Мои жалкие попытки совершенно никак не действовали на Кая. Он был слишком силен по сравнению со мной. Надеяться выиграть в этой схватке – изначально проигрышный вариант. – Что, сучка?! Не нравлюсь уже? – рычал, опустив вторую руку к моим трусикам. – С сопляком лучше ебаться? – Не тронь, – приподняла таз, напрасно стараясь сбросить руку. – Не смей. Но этот мерзавец потянул трусики так, что те врезались в мою плоть. Из глаз брызнули слезы. – Сегодня буду ебать тебя во все дыры. Драть суку, чтобы голос сорвала от визга, – продолжал говорить страшные вещи. Подхватил резинку трусиков и резко дернул, так что натянутая перед разрывом ткань обожгла кожу. Наклонился ко мне, зубами стягивая вниз разорванный корсаж. Я видела перед собой совершенно другого человека. Даже в первую нашу встречу, в кабинете, когда он хотел задушить меня, в его глазах читалась ясность. Сейчас же там бушевал какой-то дикий шторм неконтролируемой тьмы и похоти. А чужая кровь, размазанная по лицу, пугала до икоты. – Не смей! Ты в крови! Ты в крови! – кричала я, заходясь в истерике. – В крови твоего ебаря! Вот что бывает, когда ты не делаешь того, что говорят, – сжал зубами сосок, заставляя взвыть от боли. – А-а-а! Не надо! Он не трогал меня! – рыдала, понимая, что все бесполезно. Крестовский терзал мои груди, покусывая и оттягивая зубами, а затем облизывая языком. Происходящее напоминало какой-то дикий, кошмарный сон. В котором меня разрывало на части чудовище. – Кричи! Кричи громче! – одним движением он перевернул меня на живот, поставив коленями на пол, так что попа оказалась оттопырена. Руки завел за спину и сжал запястья, не давая вырваться. Длинные пальцы проскользили к моей промежности, раздвигая складки. – Что сухая? Хуй не тот, который хотела бы? – услышала плевок, и влажные пальцы сходу вошли в лоно до упора. – Не надо! Ты в крови! В крови! – представляла, как он пачкает меня кровью Яра, которого, скорее всего, уже не было в живых, и еще сильнее начинала скулить. – Ты трахал других! – осознание того, что он собирается поиметь меня после того, как был с другими, кончательно разорвало меня. Но Кай демонстрировал, насколько ему плевать на мои крики и мольбы, он трахал меня пальцами так, что костяшки больно вжимались в половые губы. Грудь разрывало от отчаяния, обиды и боли. Слезы градом бежали из глаз. Казалось, что если он сейчас засунет в меня член, то это будет точкой невозврата, моментом, после которого я даже при желании не смогу больше проникнуться к нему симпатией. Он топтал мою душу. Уничтожал, применяя физическое преимущество. И самое поганое, что весь дом слышал происходящее, но никто и никогда не посмеет его остановить. Он царь и Бог в этом доме и не только. В венах застыла кровь от ужаса. Я напряглась, как струна, умоляя остановиться. Тогда этот зверь дотронулся до клитора, начав массировать бугорок, одновременно проникая пальцами во влагалище. Я не понимала, зачем он это делает. Неужели после всего хотел наказать оргазмом? Затем его рука исчезла, и я услышала звон пряжки ремня и звук расстегиваемой ширинки. Он сделает это в любом случае. Трахнет меня. – Кай, не надо! Прошу! – скулила, ощутив, как головка прижалась к моему входу. – Ты один у меня был. Только ты. Я не… я не смогла бы. Я не ты, чтобы с другими, – представила, как он на протяжении двух суток трахал других женщин, и к горлу подкатила тошнота. – Одним и останусь, – прохрипел он, ударив меня членом по ягодице, а затем резким движением вошел в лоно до упора. Боль пронзила тело так, что я тут же выгнулась, закусив губу до крови. Монстр начал ритмично двигаться, резко и глубоко вторгаясь в мое влагалище. А во мне будто что-то умирало с каждым толчком. Я больше не кричала и не просила о пощаде. Лежала щекой на покрывале, смотря невидящим взором куда-то в пустоту. И старалась ни о чем не думать. Забыться и надеяться, что все быстро закончится. Но те угрозы, что он бросил в порыве гнева, говорили о том, что быстро он сдаваться не собирался. Ощутила, как по телу мужчины прошла судорога, а затем он замер. Почувствовала внутри выплески спермы и прикрыла глаза, прячась от этого уродского мира, снова заплакав. – Заче-е-ем? – вырвалось из меня. – Зачем так? – я сползла на пол, стоило Крестовскому освободить мое тело. – Потому что никто не смеет трогать то, что принадлежит мне, – ответил он холодно, и я услышала шорох одежды. – Я бы никому не позволила, – плакала, обхватив колени руками, уткнувшись в них лицом. – А ты… ты взял меня после того, как развлекался с другими. Чувствовала, как из лона вытекает сперма, и думала о том, что теперь я гораздо хуже всех тех женщин, которых он покупал за деньги. Мне больше не причиталось ни ласки, ни нежности. Только грубость и грязь. – Я чист, – вместо опровержения ответил он, и я еще сильнее затряслась в истерике. В комнате наступила тишина. Только мои всхлипывания разносились по помещению. Впервые я хотела, чтобы он, как и прежде, выгнал меня. Заставил уйти и дал возможность прожить это унижение в одиночестве Услышала звук льющейся воды. А затем приближающиеся шаги. Сильные руки подхватили меня и понесли в ванную. Я прижималась щекой к его коже, чувствуя аромат его тела вперемешку с отголосками древесного парфюма и металлическим запахом крови. В животе образовалась какая-то пустота, но я не могла остановиться, продолжая плакать. Вместо слов Крестовский опустил меня в душевую кабину, и ледяные струи воды окатили меня с ног до головы, мгновенно останавливая истерику. – Ах! – вскрикнула я. – Приди в себя, – равнодушно заметил Кай и следом за мной залез в кабину, встав под ледяной душ. – Нам обоим нужно охладиться, – посмотрел на меня прояснившимся взором.