Глава 35

Я дрожала, сидя под ледяными струями воды, до тех пор, пока Кай не изменил температуру. Когда по обожженной холодом коже полилось тепло, я все еще тряслась. Казалось, холод пропитал меня насквозь, залез не только в плоть, но даже кости сотрясались от озноба. Стучала зубами, пока широкие мужские ладони намыливали меня гелем для душа. Не прекращала трястись, и когда он мягкими движениями втирал шампунь мне в волосы. Случившееся оказалось для меня слишком тяжело принять. Перед глазами до сих пор стояла картинка с окровавленным телом Ярослава и тем, как он смело смотрел в глаза Каю во время разговора. Мой смелый и такой глупый друг в попытках защитить меня пал жертвой психа. А то, что случилось со мной дальше… Я предпочла заблокировать это воспоминание и никогда не воскрешать. Но Яр… Я обязательно узнаю, жив ли он. А до тех пор нужно выжить самой и не свихнуться от очередного приступа ярости Крестовского. Кай не разговаривал со мной. Молча сполоснул меня от мыла и, обернув вокруг своих бедер полотенце, обтер мое тело от капель, промокнул волосы и только после этого завернул меня в широкое сухое полотенце и на руках вынес из ванной комнаты. К собственному удивлению, я больше не тряслась от страха. Не боялась, что он снова возьмет силой, нет. Но открытие вот этой чудовищной стороны… Она шокировала меня. Отчего-то тот раз, когда он едва не придушил меня, отпечатался в памяти как нечто ужасающее. Да, было страшно, больно, но на этом все. Я ведь начала узнавать его. И видела, что на самом деле он не такой. Крестовский старался доставить мне удовольствие всегда. Да, был груб и холоден после, но это ничто по сравнению с тем, каким он открылся мне сегодня. Зато теперь – мягкий и заботливый. Будто и не он забил человека до полусмерти и трахал меня, полностью перепачканный его кровью. К горлу подкатила тошнота. Но как только Крестовский опустил меня на кровать, я сумела побороть позыв. Уставившись в стену напротив кровати, лежала, не двигаясь. В комнате горело лишь бра. Боковым зрением я видела, как монстр скинул полотенце с бедер и выключил свет. Матрас позади меня прогнулся, а затем тяжелая рука обняла меня за талию. Кай плотно прижимался к моей спине. Он обнимал собой каждый мой изгиб и выпуклость. Окажись я с ним в таком положении двое суток назад, наверное, млела бы от счастья. А сейчас хотела оказаться от него как можно дальше и не позволять к себе прикасаться. Никогда. Длинные пальцы пролезли под полы полотенца, осторожно распахивая его и начиная рисовать круги на моем животе. Нежные, легкие прикосновения вызывали совсем не те эмоции, на которые были направлены. Эта нежность казалась насмешкой, издевательством. Из глаз потекли слезы. И чем смелее и дольше Крестовский гладил меня, тем сильнее я плакала. – Зачем? – вырвалось из меня. Сама себе не смогла бы ответить на вопрос, о чем именно спрашивала. Зачем он так поступил с бедным парнем? Или зачем унижал меня? Зачем теперь проявлял нежность? Или зачем оставил в своей постели? Так много “зачем”, и ни на одно у меня не получалось отыскать ответа. – Потому что ты моя, – Кай ответил разом на все мои невысказанные вопросы. И тогда из груди вырвались всхлипы. Мне стало безумно жаль себя, Яра и всех тех людей, чью жизнь загубил Крестовский. А таких, я не сомневалась, было множество. Одним резким движением монстр перевернул меня на спину и, поставив руки по сторонам от моей головы, впился в меня тяжелым взглядом. В темноте я не видела его глаз. Лишь чувствовала, как они сверлят меня. А затем моих щек коснулся язык, слизывая соленые дорожки. Это действие застало меня врасплох. Истерика отступила, и я замерла от неожиданности, боясь даже сделать вдох. Крестовского будто подменили. Он лизал мои щеки, проходился языком по моему рту, всасывал по очереди губы. Я же лежала, словно парализованная, не зная, как реагировать на подобные действия. Весь тот образ Крестовского, что выстроился у меня в голове за прошлую неделю, рассыпался на мелкие кусочки. Кай протолкнулся языком между моими зубами, дотрагиваясь до спинки языка, лаская его и проникая мне в рот так глубоко, насколько это было возможно. Он целовал меня, побуждая ответить на его поцелуй, но я не могла. Притаилась, дожидаясь того, чего именно он хотел от меня. – Целуй! – рычал мне в рот. – Целуй же! – но меня лишь сильнее начало трясти. Он оторвался от моего рта и на несколько мгновений замер, рассматривая лицо в темноте. – Ты моя! – дрожью прокатился по телу низкий властный голос. – Запомни это! Убью… – не договорил, накинулся на мой рот, прикусывая нижнюю губу и играя с языком, стараясь вывести меня на какие-то ответные действия, пытаясь расшевелить. – Отвечай! – рычал мне в рот, но, не получив желаемого эффекта, сползал поцелуями к подбородку, шее, вылизывая ямочки у ключиц и ниже. Сжимал руками грудь, играя пальцами и ртом с сосками и выбивая из меня какие-то эмоции. Тело предательски вспыхивало от его настойчивых ласк. Я прикусывала губы до крови, чтобы не дать ему то, чего он хотел. – Просыпайся! – рычал он, опускаясь все ниже и ниже. Сердце разогналось, когда я поняла, что он собрался сделать. Кай развел в сторону мои бедра, раскрывая для себя лоно. Складочки обдало холодным воздухом. – Нет, – вырвалось из меня, прежде чем он развел пальцами губки и накрыл языком клитор.