Глава 37

Утро застало меня врасплох. Я долго лежала, не понимая, где нахожусь. Но как только события минувшего дня начали всплывать в памяти, я зажмурилась, желая забыть все это, как страшный сон. Изувеченное тело Яра, разъяренный Кай, его насилие и последующая нежность – все смешалось в дикий коктейль безумия. Мне казалось, что у меня бред. Потому что все, что случилось, никак не укладывалось у меня в голове. Ведь не мог человек быть настолько жестоким, а потом делать вид, будто он нежный и внимательный. Я лежала не двигаясь, боясь пошевелиться и привлечь к себе внимание. Но, пролежав какое-то время, поняла, что находилась в кровати в одиночестве. Обернулась, с облегчением обнаружив пустую половину постели. Ушел. Ушел, не потревожив и оставив в своей кровати. Не могла этому радоваться. Хотела встать и уйти к себе, но отчего-то было страшно делать что-то, не получив на то разрешения. Дверная ручка дернулась, и дверь распахнулась. Я напряглась, ожидая чего угодно, от очередной вспышки гнева до приступа страсти. Но, увидев на пороге Розу Семеновну, облегченно выдохнула. Женщина, держа переносной столик, прошла прямо к моей кровати. – Доброе утро! – она, как и всегда, казалась дружелюбной. – Доброе! – я прижала к обнаженной груди одеяло и села на кровати. Роза Семеновна тут же поставила столик рядом со мной. – Я не голодна, – не могла даже подумать о еде, не то что впихнуть в себя хотя бы кусок. – Ты обязательно должна поесть, – подошла она к окну, распахивая шторы и впуская в спальню солнечный свет. – К тому же это приказ Кая Августовича. – Может, он еще начнет контролировать мои походы в туалет? – захотелось отшвырнуть чертов поднос в сторону. Но затем стало стыдно за собственные мысли. Ведь Роза Семеновна совсем ни при чем. А получать за меня придется ей. Я больше не вынесу, если кто-то снова пострадает по моей вине. – Он здесь хозяин, Аврора. И мы все его слушаемся, – женщина подошла к кровати, задумчиво осмотрев меня. – И часто он бывает таким? – я зажмурилась, прогоняя образы того, как он бил Ярослава. – Дома он обычно спокоен и сдержан, – после некоторой паузы проговорила она. – Но таким я видела его всего лишь дважды… – резко замолчала, понимая, что сказала лишнее. – Роза Семеновна, – ладошки вспотели от волнения. Я боялась, что даже за вопрос, что крутился у меня на языке, я могла снова попасть в немилость, но смалодушничать не получалось. – Тот парень… Ярослав… – заглянула в карие глаза, – он жив? Не разрывала зрительного контакта, дожидалась ответа и пыталась понять судьбу Ярослава по эмоциям женщины. – Мне запрещено разговаривать с тобой на эту тему, – отвела она взор. – Роза Семеновна, прошу вас. Просто скажите да или нет, и я больше ни слова о нем не спрошу. Умоляю вас, – видела, что экономку не берут мои слова, и снова ощутила, как в глазах собираются слезы. – Как мне жить дальше, зная, что по моей вине пострадал человек? – вытерла костяшками пальцев скатившуюся слезинку, не собираясь разводить мокроту перед экономкой. – А если ты узнаешь, что он не выжил, как ты будешь жить с этой информацией дальше? – пронзила меня пристальным взором она. – Значит, он… – От меня ты ничего не узнаешь, Аврора, – оборвала меня. – Я хочу тебе добра, девочка. И прошу тебя больше не совершать глупостей. Её слова подействовали на меня как ведро ледяной воды. Она мне тоже не друг или сторонник. Она прежде всего человек Кая. И мне следовало быть осторожнее даже с экономкой. Никто не станет здесь рисковать из-за меня жизнью. – Кай уехал? – я переключилась на другую тему. – Да, Кай Августович уехал и велел тебе оставаться здесь и никуда не выходить. – Даже в свою спальню? – эта новость огорошила меня. – Никуда, девочка. – Это что же получается, что я теперь под арестом? – перспектива сидеть под замком меня не разозлила, нет, а, скорее, обескуражила. Имея возможность передвигаться по дому, я имела хоть какую-то видимость свободы. – Я думаю, это временный запрет, – улыбнулась женщина. – Кай Августович… – подбирала она слова. – Он по-особенному относится к тебе. Немного терпения, Аврора. И, уверена, все будет как и прежде. – Это-то меня и пугает, – тут же прикусила губу, впервые подумав о том, что любые мои слова могут быть переданы хозяину. – Просто не глупи, хорошо? – расправила для меня салфетку Роза Семеновна. – И чуть не забыла. Даже когда спадет запрет, появляться на кухне в качестве помощницы Марины и тем более перед бойцами Кая Августовича тебе строжайше запрещено. – И чем же мне тогда занять себя? – последняя новость, словно удар под дых, вышибла весь дух. – Обсуди это с Каем, когда он вернется. Уверена, он пойдет тебе навстречу. – Похоже, мы говорим о двух разных мужчинах. Кай, который избил вчера моего друга детства, не желает и слова слышать от меня. – Тебе так только кажется, – проговорила она и вышла из комнаты, запирая меня снаружи.