Глава 56

Кай – Здравствуй, девочка, – сердечная мышца качала кровь на максимальной мощности. Казалось, еще немного, и оно проломит грудную клетку. Дышать было сложно, будто я забывал сделать вдох, только заметив ее, выходящую из квартиры. Посмотрел на мою Аврору, ощутив, как внутри всего скрутило, точно так же, как в нашу первую встречу. До сих пор помнил, как хватило лишь одного взгляда на меня голубых невинных глаз золотоволосого ангела, чтобы кишки стянуло в узел таким образом, что из меня весь дух вышибло. С того момента Аврора поселилась в моей голове, с каждым днем отвоевывая там все больше и больше места. И ведь я верил, идиот, что это всего лишь помутнение и, как только я трахну ее, меня отпустит. Но с каждой новой встречей она лишь сильнее скручивала меня, завладевала моим разумом и эмоциями. Ведьма. Как только попробовал ее, окончательно слетел с катушек. Кайфовал от ее эмоций, от того, как сладко она кончала подо мной, какой чистой и нежной была. А ведь у меня никогда не было навязчивой идеи трахнуть девственницу. Наоборот, обходил их стороной, считал чем-то вроде извращения. В погоне за своим удовольствием, избегая заморочек, в постель приглашал только опытных девочек. Понял, что все пошло по пизде, когда во время сходки не смог присунуть одной, готовой на все, цыпе, в совершенстве владеющей навыком глубокого заглота. Стоило эскортнице коснуться моего члена, как я понял, что начал воспринимать всех остальных женщин, кроме Авроры, как грязь, вляпавшись в которую, потом не отмыться. А пачкать этим дерьмом свою чистую девочку я не хотел. Отстранил от себя девку и предвкушал момент, когда снова увижу свою белокурую погибель. В том, что Аврора несет мне погибель, я убедился, увидев ее с этим гребаным малолеткой. Она улыбалась ему и позволяла себя касаться. Моя чистая девочка позволяла пачкать себя другому. Тогда я потерял контроль. Решил, что она лишь умело разыгрывала передо мной роль, не справился с порывом испачкать ее собой. Не сдерживался, показывая, какой я на самом деле ублюдок. Именно такой, каким меня считал отец. Никогда не забуду то, как она на меня смотрела. Навсегда выжженным в памяти останется взгляд, полный презрения и ненависти. Лишь когда меня накрыло пониманием содеянного, решил, что в лепешку расшибусь, но увижу снова улыбку своей девочки. Уже тогда знал: не отпущу от себя и никому не отдам. Плевать на все, но она останется моей. И вот теперь, спустя месяц вдали от Авроры, месяц ада, боли и войны, я наконец-то пришел за ней. – Аврора? – смотрел, как она стремительно побледнела и начала оседать на пол. Бросив букет, кинулся к девочке, подхватив хрупкую фигурку на руки. – Аврора, девочка, – приложил пальцы к артерии, нащупывая пульс. – Блядь! – выругался, распознав едва различимую пульсацию. Поднялся на ноги и стремглав понес ее вниз по лестнице, не теряя ни минуты. Только увидев меня, Влад распахнул пассажирскую дверь джипа. Я залез вместе с Авророй на заднее сидение, не выпуская ее из рук, прижимаясь губами к прохладному лбу. – В больницу! – рявкнул водителю, и тот, не медля ни секунды, рванул с места. А я прижимал к себе единственную девочку, что сумела протоптать дорогу к моему сердцу, и снова молился за нее, лишь бы с ней все было в порядке. Я ведь, сука, места себе не находил, отправив ее подальше от эпицентра кровавых разборок. Проплачивал её соседям слежку, чтобы доносили, как она живет и с кем общается. Не знал, выживу или нет, вот и не подавал о себе вестей. И мне ни хуя не нравилось, что она сидела взаперти, не покидая квартиру. – Давай, малыш, – слегка шлепал ее по щекам, пытаясь привести в чувство. – Очнись. – Кай, – вздохнула девочка, и дрогнули прозрачные веки. – Кай, это ты? – смотрела на меня сквозь длинные ресницы. – Я, девочка, – улыбнулся, чувствуя, как с плеч падает бетонная стена и от радости распирает грудь. – Ты – мой сон? – не верила маленькая, что жив я. Дурочка. – Нет, малыш, – гладил большим пальцем бледные щеки. – Я – твоя реальность. Она пристально смотрела на меня, а потом из уголков ее глаз покатились слезинки. – Не плачь, девочка! Не плачь, любимая, – наклонился, собирая губами соленые дорожки. – Почему так долго? – всхлипывала она. – Почему ты бросил меня одну? За что? – тонкие пальцы вцепились в лацканы моего пиджака. – Я не мог раньше, малыш. Хотел, стремился, но не мог. Аврора всхлипнула еще сильнее, приподнявшись и обхватив мое лицо ладонями. – Не делай так больше! – прошипела она с такой болью и отчаянием, что у меня нутро все скрутило. – Не бросай меня! – Не брошу! – сглотнул вставший в горле ком. – Обо всем расскажу, почему так вышло, но потом. Все будет хорошо у нас с тобой, Аврора. Я рядом и теперь никуда не исчезну. – Обещаешь? – всхлипнула она, изучая мое лицо, отыскивая изменения, и, задержав взгляд на обожженном виске, прикоснулась к шраму губами. – Обещаю, малыш! – прижал ее еще крепче к себе. – Спасибо! – выдохнула она, и я почувствовал, как напряжение, жившее в ее теле, начало исчезать. – Я люблю тебя, Кай, – проговорила она, глядя мне в глаза. – Навсегда, – поцеловала меня, возвращая планету на свою орбиту, а мне – мир в душе.