Эпилог

Аврора Пять лет спустя – Прекрати мельтешить, – зевнула Тори, следящая за тем, как я хожу из угла в угол. – Посиди, а еще лучше – отправляйся спать. – Не могу, – я подошла к окну, выглядывая из-за шторки, рассматривая темную улицу, в надежде увидеть автомобиль мужа. – Все с ним в порядке. – Как ты не понимаешь? Мы на вражеской территории, и он… они чуть не убили его однажды, и я месяц считала его мертвым. – Сейчас время другое. Во главе Южных теперь Амир. И ему выгоден мир с Каем. – Все равно нервничаю, – закрыла я шторку. – Не доверяю Южным. – Простите, – послышался тихий голос. Мы с Тори враз повернули головы к няне ее Русланчика. – Виктория Эдуардовна, – обратилась к ней седовласая женщина, – пришло время кормления малыша. – Бегу, – не торопясь встала с дивана брюнетка, не растерявшая лоск и шик даже после рождения сына. Спустя практически восемь лет она дождалась своего мужчину. Он наконец-то развелся с женой. Выяснилось, что оба не подавали на развод из-за его политической карьеры, в то время как и любимый Тори, и его бывшая жена находились в новых отношениях. Оба старательно делали вид, будто они вполне обычная семья, несмотря на то что после взросления детей между ними не осталось ничего общего. В одно утро мужчина моей Тори проснулся и понял, что жизнь утекает сквозь пальцы и жить в притворстве, с нелюбимым человеком он не хочет. Развелся, сделал предложение нашей знойной красотке, и спустя год с небольшим у них родился сын. – Надо было спать, Златовласка, а не смотреть, как ты мельтешишь по комнате. – Прости, – проводила подругу взглядом. Я так была ей благодарна, что она согласилась полететь с нами на эту сходку, чтобы я не сидела одна в напряжении, в ожидании мужа. Все же ее поддержка для меня бесценна. И более близкого человека, не считая мужа и детей, у меня не было. Наконец-то подъездную аллею осветили фары, и сердце встрепенулось в груди. Я выбежала из гостиной и побежала к выходу. Не успела выскочить за дверь, как порог перешагнул сначала начальник охраны мужа, а затем и сам Кай. – Кай! – кинулась к нему, обнимая за талию и прижимаясь лицом к груди. – Наконец-то! Я так волновалась. – Аврора! – он удивленно прижал меня к себе, и мне послышалось напряжение в его голосе. – Что-то случилось? С детьми что-то? – Нет, нет, – подняла лицо к нему, глубже вдыхая запах любимого мужчины. – Я за тебя волновалась. – Напугала, – шумно выдохнул Крестовский и хрипло рассмеялся. – Я уже решил, что с малышками что-то приключилось. – Они спят. – А ты почему не спишь? – прижался к моим губам, осторожно проникая языком в рот и даря сладкий поцелуй. – Ты же знаешь, я не могу без тебя… Особенно здесь, на территории Южных. – Девочка моя, – хрипло рассмеялся он, коснувшись подушечкой большого пальца моей скулы, нежно погладив. – Утром летим домой. – Все утрясли? – почувствовала, как в груди расцвела буйным цветом радость. – Да! – широко улыбнулся он и подхватил меня на руки. – Кай! – тихо взвизгнула, не ожидая такого. – Чш-ш-ш! – шикнул муж, поймав мои губы на ходу. – Детей разбудишь. – Куда ты меня несешь? – улыбнулась, почувствовав наконец-то облегчение. За пять лет брака я должна была бы привыкнуть к тому, что он постоянно уходит на встречи. Но для меня каждый его выход из дома был смерти подобен. Я сидела в напряжении и ждала, когда наконец он появится в нашем доме. Врагов у Крестовского по-прежнему было немало. Особенно это стало заметно, когда мужа в открытую стали поддерживать политики. Но Кай охранял меня и девочек так, что никто не смел к нам даже приблизиться. А мне оставалось доверять ему и просто любить. За годы брака я ни разу не пожалела, что решила ему довериться и впустила в свое сердце. День ото дня Кай все больше доказывал, насколько он прекрасный муж и отец. Он души не чаял в наших малышках – Мие и Ангелине. – В спальню, – покрывал мое лицо поцелуями. – Еще пара дней болезни девочек, и тебе пришлось бы лечить меня, – ногой распахнул дверь спальни нашего особняка на юге страны. – От чего? – хихикала. Я обожала его такого: нетерпеливого, горячего, и в то же время ценила его за понимание и терпение. Более внимательного мужчины я не знала. И плевать, что другие не могли и представить его таким. Как и я старалась забыть о той, жестокой, стороне мужа, что он демонстрировал окружающим. – Лопнувшие яйца пришлось бы зашивать и швы зализывать, чтобы быстрее зажили. – Ну, зализать – это ты по адресу, – поцеловала его прямо перед тем, как он бросил меня на кровать и тут же накрыл собой, стягивая с меня хлопковый сарафан. – Чертовка! – прорычал он. – Хочу тебя, девочка. Моя послушная горячая девочка, – шептал он, помогая мне расстегивать на нем рубашку. – Мне кажется, я тебя сейчас разорву от нетерпения оказаться внутри тебя. – Кай, у нас не было секса всего неделю, – пока дети грипповали, мне не то что заниматься – даже думать о сексе не хотелось. Хотя и сам Крестовский нервничал из-за высокой температуры дочек сильнее моего. Дергая лучших врачей в любое время суток. – По ощущениям – целый год! – он стянул с меня трусики и прижался губами к еще плоскому животу. – Скоро уединиться будет еще сложнее, – провела ладонями по мускулистым плечам. – Тогда мы наймем по няне для каждого ребенка в отдельности, – накрыл ртом мою снова ставшую слишком чувствительной грудь. Я застонала в голос, когда он начал играть с моим соском. – Ка-а-ай! – тяжело дышала, чувствуя, как возбуждение бежит по внутренней стороне бедер. – Чего хочет моя девочка? – Хочу сверху. Одним движением муж перевернул нас. Лег на спину, а меня усадил обнаженной промежностью на свой пах, где из-под расстегнутых брюк под боксерами выделялся толстый ствол члена. Поерзав на нем промежностью, взглянула в потемневшие до цвета грозового неба радужки, любуясь своим единственным и самым лучшим мужчиной. – Если в этот раз снова будет девочка, то я буду рожать до тех пор, пока ты не сделаешь мне сына, – умирала, как сильно хотела видеть маленькую копию Крестовского. – Любое твое желание – закон, – потянул меня на себя, спуская боксеры. Но не успел он пристроить головку к моему входу, как раздался детский плач в динамике радионяни. – Похоже, Лине снова приснился кошмар, – я слезла с мужа, собираясь отправиться в детскую. – Я сам, – выбрался из-под меня Кай, натягивая обратно брюки и застегивая ремень. – А ты лежи, жди меня и не вздумай одеваться, – шлепнул меня по ягодице. Кай скрылся в детской. Взяв радионяню, я слушала, как он ворковал с нашей младшей дочкой, и с моих губ не сходила улыбка. – Ты мое солнышко, – шептал он ей, укачивая. – Белокурый ангел, сокровище, – говорил, а потом начал петь песню, под которую заснула и я. А проснулась оттого, что с моей грудью и клитором играли умелые пальцы. – Спит? – сквозь сон спросила. – Спит, – ответил он, переворачивая меня на живот, приподнимая мою попу и пристраивая к входу гладкую головку. – И теперь настало наше время, – запечатал мой рот поцелуем, войдя в жаждущее его вторжения лоно. Он двигался медленно, с оттяжкой, покрывая мою спину поцелуями, а я сгребала пальцами простыню, крича в его подставленную к моим губам ладонь, прикусывая грубую кожу, содрогаясь в оргазме и благодаря судьбу за то, что все в моей жизни сложилось именно таким образом и я оказалась в руках Крестовского, а не кого-то другого. И за то, что он выжил в том жутком нападении. Почувствовала, как муж кончил в меня и лег рядом. Смотрела на него, не в силах налюбоваться, надышаться. Казалось, с каждым днем я лишь сильнее любила его. – Что? – нахмурился он, заметив мой взгляд. – Люблю тебя, – тихо проговорила. – И я тебя, – сгреб меня в объятия, подминая под свой бок. – Знаешь, порой мне снится, что твой брат никогда не приводил тебя ко мне. Кожу осыпало мурашками, потому что мне тоже снился этот сон. – Правда? – Да. И тогда я просыпаюсь, нахожу тебя рядом и думаю, насколько у меня охуенная реальность. Ведь я уже не помню, как это – жить без тебя. – И я, – всхлипнула, почувствовав, как к глазам подкатили слезы. – Хочешь девочку, мальчика или целый стадион – я с радостью дам тебе все, что ты хочешь, Аврора. Потому что только рядом с тобой я живу. И выжил тогда только благодаря мыслям о тебе. Спасибо, родная. Теперь я уже смутно помнила то время, когда отталкивала Кая. Как забылись и причины, по которым я считала это правильным. Пусть муж был далеко не ангелом, но я благодарила небеса за него и верила, что он – мой самый большой подарок в жизни. – Ты сам меня выбрал, – почувствовала, как он зарылся лицом мне в волосы. – Потому что с первого взгляда понял: без тебя мне не жить. – Не та формулировка, – обернулась к нему, улыбаясь. – Жить, но только с тобой. – Верно, – улыбнулся он и поцеловал меня. Засыпая в крепких руках, я чувствовала себя в безопасности и самой счастливой женщиной на свете, думая о том, как хорошо, что у меня есть тот, кто готов стоять за наше счастье до конца. КОНЕЦ