Глава 21

Саид

— Саид, я тебе нравлюсь? Как женщина?

— Конечно, — отвечаю бездумно на вопрос Елизаветы Анохиной. Нет. Ахмедовой. Елизавета Ахмедова!

Теперь она считается моей женой. Законной супругой.

Слияние двух мощных семей прошло более чем успешно. Счета пополнились. Анохины и Ахмедовы теперь владеют большей частью города. Чиновники перед нами на брюхе ползают, менты готовы расчищать дороги с метёлкой перед нашими тачками.

Авторитет. Сила. Мощь. Власть.

Я на верху. Я царь Эвереста. Король этого сраного города. Не меньше.

Но в душе — такая параша… Как будто кошка сдохла и из меня забыли вытащить её зловонный труп.

— Значит, я хороша. Я хочу сделать тебе сюрприз, — томно шепчет Лиза.

Я наливаю себе ещё бокал виски. Доверху. Без льда. Это даже не двойной. Но уже тройной. И не по первому кругу.

— Ну давай, делай, — бросаю безразлично.

Сам подливаю ещё бухла. Бутылка уже опустела.

Лиза берёт в руки пульт от подсветки в гостиной. Нажимает на кнопки, гасит основной свет. Через секунду по потолку разливается красный.

Как в квартале красных фонарей, нахуй.

А передо мной — первостатейная блядь.

Как она двигает своим телом — опытная!

Лизочка у меня гибкая. Художественная гимнастика, танцы, йога… Пилатес, Стрейчинг… Литринг в прошлом ешё, добавляю с гнусной ухмылкой.

Моё настроение — как на дне сточной канавы. Ничто не радует.

Даже когда Лизка сдирает с себя халат и поворачивает задом, вертя им лихо во все стороны.

Мне плевать. Даже больше — насрать! На всё. На всех…

Тоска такая. Депрессия конкретная накатывает и высасывает из меня силы.

Откуда-то льётся ритмичная музыка. Я даже не помню, когда Лизок включила жаркий трек. На последней марке телефона, что я ей подарил, отличный динамик.

Наверняка именно им она и пользуется сейчас, танцуя для меня.

Всё прах. Во рту — привкус золы.

А ведь Лиза умеет танцевать.

Когда отец начал вести переговоры с крупным партнёром — Анохиным, он сразу сказал: удастся договориться — будет брак.

Я отцу не перечил никогда. Не стал и сейчас. Да мне насрать было! Абсолютно!

Я знал, что брак — это лишь фикция, выгодная сделка. Если Лизка чуть красивее крокодила, я смог бы её вытрахать и осеменить, закрепив сделку.

Со стояком у меня проблем никогда не было. Член готов трудиться часами напролёт.

Помнится, был один показательный визит. Потом ещё два или три вечера в тесной компании — только я, мой пахан и Анохины. Я даже обрадовался, что Лизка на мордаху — смазливая, и на фигуру — хороша. Мысленно я даже поимел её в разных позах. Отметил про себя, что эту гимнасточку можно будет в узел завязать и трахнуть так, как показано в самой сложной позе камасутры.

Блять, это было не так давно!

Всего несколько месяцев назад. Но как будто полжизни пролетело. Бах. Снесло метеоритом и больше нет ничего.

Всё пресное. Даже выпивка. Я не чувствую её вкуса. Меня почти не вставляет спиртным.

— Тебе нравится?

— А? Чё?

Трясу головой. В ней какие-то бессвязные мысли и обрывки. Один короче другого.

— Тебе нравится, малыш? Тебе нравится?!

— Какой я тебе нахуй малыш?! Рот закрой!

— Мммм… да, мой господин.

А Лизка-то уже голая!

Когда разделась? Не пойму.

Ну, почти голая. На ней надето боди — чёрное, кружевное. Но оно оголяет её круглые сиськи и на промежности тоже есть дыра. Для траха.

В общем, жёнушка намерена ебаться.

Именно так. Грязно. Без сантиментов.

Её эротичность — показная, как у прожжённой стрипухи!

Кто знает, вдруг Лизок и стрипику училась? Папаня готовил её на продажу, как скот. Наверное хотел, чтобы она всё могла. Брать до глотки Лиза умеет.

— О, Саид! О-о-о-о!

Лиза обсасывает свои пальцы, опускает их на грудь и начинает крутить соски бледно-розового цвета. Такие крупные, расплывшиеся ореолы и толстые пики сосков. Лиза мнёт свои сиськи напоказ.

Через секунду она забирается на меня сверху.

Жена трётся об меня. Прижимается губами к лицу.

Через секунду всосёт мой рот своими губищами. Я снова подливаю выпивки в бокал и подношу ко рту. Лишаю жену шанса трогать меня губами.

Нет желания мять её пельменины раскачанные.

Недавно только были нормальные губы, но щас что за лепёха на её лице?! Лиза решила компенсировать один недостаток другим достоинством.

Губы накачала. Оделась развратно. Пришла меня ублажать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍На хер наскакивает, как голодная.

— Попробуй, — елозит сиськами по моему лицу.

Прямо закапывает моё лицо между сисек, будто хочет задушить своими дыньками.

Сосок трётся об мою щёку. Лиза норовит сунуть мне его в рот, чтобы сосал и облизывал.

Хочет удовольствия. Мне плевать. Не хочу трогать губами её тело. Аж до тошноты. Запах духов всё перебивает.

Не хочу слизывать с её тела тонну светящейся пудры, лосьона и хер знает чего ещё. Химический завод, вся таблица менделеева — на ней. Не меньше!

— А как тебе понравится вот это?

Лиза, охерев, перехватывает у меня бокал и лихо отпивает вискарика.

Всасывает, как пылесос. Со смачным прихлюпом, как заправская алкоголичка, соскучившаяся по бухлишку.

Я не успеваю возразить. Жена склоняется к моему рту и пытается раскрыть мои губы своими. Виски течёт по губам и подбородку.

— Ты что творишь, аш! Проклятая! Тьфу!

Оттолкнув жену, я стираю алкоголь. Вижу, как она жадно глотает остатки, что были у неё во рту. Жадно косится в сторону виски, как кошка на валерьянку.

Сердито столкнув Лизу с колен, прячу виски в бар. Громко хлопаю дверью бара. Запираю его на ключ.

— Совсем охренела?! Ты же в завязке?! — рычу, глядя на жену. — Тебя в клинике разве не прокапали?

— Прокапали. Там мелочь, я не страдаю зависимостью. Просто папочка перестраховался. Мало ли, — улыбается жалко. — Ничего серьёзного. Уверяю тебя.

— И что ты сделать хотела? Прибухнуть?

— Напоить тебя. Из клювика. Как птичка, — блеет. — Так часто делают. Обмениваются жидкостями или едой. В поцелуе.

— Да что ты?! — фыркаю.

Алкоголичка, мать её.

— Послушай сюда, Елизавета.

Специально тяну её имя чуть ли не по буквам. Чтобы поняла — не шучу.

— Млять. Мне не нужен мусор в качестве жены. Запомни. Ещё раз увижу, как ты тянешься к выпивке, я тебя сам прокапаю. Так прокапаю, что ты навсегда запомнишь. Даже духами пользоваться не сможешь!

— Почему?

— Потому что там спирт, дура!

— Да?! — глупо хлопает наращенными ресницами.

Опахала коровьи! А у Лисы реснички свои — пушистые, длинные, как стрелы, мягкие…

Стоп!

Красный свет. Туда нельзя. Дрянь эта спит и видит, как сбежать. С пидаром этим сбежать решила. Сука проклятая. Ведьма… Не вылезает из мыслей. Приклеилась там. Присосалась пиявкой. Выматывает мои нервы.

— Да. Туповка. Да! — рычу. — Вон пошла! Разве тебе секс не запретили?!

— Мне запретили. Но не тебе. Я могу быть тебе женой. По-настоящему. Хочу этого…

Лиза опускается на пол возле моих ног. Тянет ремень за язычок.

— Нет, — говорю мёртвым голосом.

— Ну, может, хотя бы минетик?! — говорит.

Точь-в-точь, как её сестра — Танюха. Жиробасина с мясокомбината…

Млять!

Меня от этого вверх подкидывает. Я громко смеюсь, до колик в животе. Рыдаю истерично. От смеха. Давно я так не ржал.

Лиза смотрит на меня, как на придурка ополоумевшего.

Да, я двинулся крышей! Мой дом — гарем, млять! Куча баб, которые хотят меня. Я хочу лишь одну, но выписываю себе на неё жёсткое табу.

Эти чувства меня погубят. Чувства для слабаков.

— Саид?

Лиза выглядит жалкой. Ужасно жалкой. Её лицо покрывается алыми пятнами. Даже через пудру просвечивают. Нижняя губа трясётся. Подбородок в куриную жопку превращается от рыданий.

— Дело во мне? В моей травме?!

Да нет… Дело не в этом. И не видно щас ничего — всё же прикрыто плотным кружевом. Стоит куча бабла.

— Просто не в настроении. Обсуждал дела с Тамиком. Есть тут проблемка одна. Не бери в голову. Иди спи…

— Но я хочу быть тебе полезной.

Вздыхаю.

Жалко мне её, как псину голодную на помойке. Не виновата же, что судьба так жестоко покромсала. К тому же она — дочь Анохина. Нажалуется папке, что я с ней плохо обращаюсь. Не уважаю… Тот моему пахану крышу двигать начнёт, а он — мне.

Ни к чему это.

— Ладно. Иди сюда. Встань на колени и широко открой рот! — командую.

— Да-да-да…

Лиза кладёт свою холодную, потную ладонь на бедро. Пробирает даже через ткань модных брюк.

— Нет. Я всё сделаю сам. Я так хочу. Руки за спину, глаза закрой. Рот пошире… И язык высунь.

Лиза так и делает. покорная шавка возле моих ног. Еби — не хочу. Ей на запреты плевать. Но я… не хочу.

Другую хочу.

Лисичку, что недавно выдрал. Аш-ш-ш-ш-ш, как горячо в пекле её лона! Тесная, узкая, мокрая… Моя! Каждый стон и каждое трепетное сжатие девичьей прелести кричат о том, что она для меня создана. Мои запросы может удовлетворить, насытить меня, утолить голод…

Член послушно дёргается в трусах, на мысли об Алисе. Встаёт до самого пупка и течёт смазкой.

Сжимаю его в кулаке, остервенело дёргая по стволу. Мне много не надо — закрыть глаза, окунуться в прошлое и бляяяя… Тело горит, вдоль позвоночника течёт жидкая лава. Возбуждение приливает к концу члена мощным потоком.

Бах. Бах. Бах…

Сперма переполняет яйца на разрыв.

Несколько финальных движений.

Как бы моя бывшая пленница сейчас сосала, а? Причмокивала, закатывала глаза в экстазе и жадно-жадно языком всё до последней капли вбирала…

Охереть, как мне жарко. Как хорошо в мечтах… Мои запреты самому себе — как детский лепет. Могу пойти и просто выдрать желаемую! Она и противиться не будет. Но я могу далеко зайти. Она станет для меня наркотиком. Моё слабое место. Пока я держу это в тайне. И уничтожаю мысли.

Они приходят ко мне только когда давление спермы становится невыносимым!

Да!

Вот так! Быстрее!

Финал получается резким и мощным. Выпускаю семя, посылая его далеко вперёд.

— Тебе хорошо?! Хорошо, да? — спрашивает Лиза после того, как всё тщательно проглотила и облизала свои губы, собрав пальцами сперму с подбородка.

— Очень. Иди спи.

— А ты?

— Приду позднее.

Наугад тыкаю по кнопке ноутбуку, делаю вид, что собираюсь работать.

— Мне нужно разобрать кое-что. Иди…

Лиза отправляется прочь довольная. Жена воспряла духом.

Она уходит. А я… просто сижу как болван и пялюсь в пустой монитор.

Мои мысли — такие же пустые. Душа горит в пекле. Так сильно жжёт в районе сердца. Я всегда думал, что про сердце сказки рассказывают. Оно ничего не чувствует. Это просто мышца, что перекачивает кровь.

Но сейчас я словно схлопотал инфаркт. Моя сердечная мышца отказывается работать в привычном ритме.

Я словно перетрудился на пробежке или накидал на штангу “блинов” больше, чем могу поднять.

Словно болен. Аритмия. Одышка… Неизвестная болезнь разъедает душу серной кислотой, отравляет мои внутренние органы.

Добиваю остатки виски.

Час или два вот так сижу — почти мёртвый. Потом бреду в сторону спальни. Знаю, что Лизка уже видит десятый сон. Наверное ей снится шоппинг — страсть и увлечение. Главное в её жизни.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я прохожу мимо спальни. Замираю возле двери, за которой находится спальня Лисички. Осторожно отворяю замок своим ключом.

Глаза быстро привыкают к темноте.

Мать моего ребёнка спит на боку. Какое милое личико. Ангельское! Щёки, губы… Нежные, как лепестки розы. Невинная. Чистая…

Сердце ещё сильнее начинает припекать.

На глаза набегает влага. Наверное, просто в глаз что-то попало. С Лизки слетело — блёстки, которыми она свои волосы посыпала.

Да, наверное, так и есть.

Я бы сейчас завалился к ней на кровать. Даже без траха просто полежать. Трогал бы её живот. В нём растёт мой ребёнок. Просто приятно греть ладонь. Знать, что там… новая жизнь — от меня.

Это так влечёт. Как дурман опия.

Я вдыхаю запах в комнате. Втягиваю носом сладкие ноты. Какие они мягкие. Нежные… Как греют мои лёгкие и клеймят плоть.

Нужно валить к себе. Но я не могу. Просто не могу. Стою позорным столбом. Делаю шаг, второй… Как вор. К кровати!

Трогаю пальцем нежную кожу лица Лисичка. Атласная мягкость, сливочный оттенок.

Грусть съедает меня ещё сильнее.

Я могу всё в этом городе. Всё, кроме того, чтобы быть с той, которая прочно въелась в мои мысли.

Это печально. Злой рок. Постояв немного, я иду назад. Закрываю дверь.

Моя судьба — другая. Не рядом с этой девчонкой.