Глава 27

Погостив в доме Асадова несколько недель, сестрёнка уезжает, за день до приезда самого хозяина. Проводив Лизу, в этот вечер я особенно тщательно уделяю внимание своей внешности. Нет, я не буду вешать на себя громоздкие цацки из золота и не надену вечернее платье, сияющее словно миллиард бриллиантов. Я беру в руки скромное платье нежно-розового цвета и делаю такой же лёгкий макияж, а волосы собираю в “ракушку”. В романтическом стиле.

Хочу быть нежной девочкой… чтобы Асадов тянулся ко мне как к цветку, чтобы мой образ вызывал у него всё больше желания меня защитить и приласкать. Хочу выглядеть в его глазах невинной и хрупкой.

В дверь раздаётся стук. Это служанка, она зовёт меня на ужин.

Прекрасно!

Муж только что прибыл и, первым делом решил, поужинать.

Ещё раз глянув на себя в зеркало, я словно бабочка порхаю вниз по ступенькам, направляясь в обеденную залу.

Выпрямив спину, вхожу. Моментально попадаю под прицел хищных глаз.

Как ни в чем не бывало здороваюсь:

— Добрый вечер, Карим. Как твоя поездка? — спрашиваю дружелюбным тоном и сажусь рядом с мужем.

Не за противоположный край стола, как обычно, а рядом.

Он перестает жевать, замирает, выгнув дугой чёрные брови.

Удивляется, почему я такая спокойная?

Вторая жена, его ребёнок, который обещан другим… Разве этого мало? По идее я должна до конца беременности не выходит из своей комнаты и лить слёзы, ненавидя изверга, но такого не будет!

Пусть удивиться! Пусть у него будет инсайт!

Я хочу попробовать по-другому себя вести. Чтобы Кариму было совестно.

Как в известном выражении:

“Тебя ударили по одной щеке, а ты подставь вторую”.

Это называется не слабость! Нет! А хитрость…

Я уже вижу искры непонимания в чёрных глазах монстра. Значит, двигаюсь в верном направлении.

— Поездка? Нормально.

Я улыбаюсь, а он глаза пучит, пялясь на мою улыбку.

— У тебя что? Ты сегодня… такая другая.

Вооот! Уже между нами завязывается что-то, похожее на разговор.

На радостях хочется хлопнуть в ладоши.

— Всё нормально, радует, что токсикоза больше нет, я теперь я могу кушать всё, что захочу. Но запахи некоторые раздражают… Мы с Лизой прекрасно провели время, я показал ей дом. Спасибо, что позволил увидеться с сестрой.

Карим не улыбнулся. Просто моргнул.

Продолжает вести себя сдержанно, как будто через силу.

Вообще и имя сестры у него вызывало недовольство. Это было раньше… Ещё когда мы жили на острове я попросила его разрешения увидеться с сестрами, а он отреагировал слишком бурно и странно. Так сильно напугал меня своим тоном, что я целый день провела на пляже, спрятавшись под пальмой. И плакала…

Самое интересное, что я не понимала и не понимаю причину столь ярой агрессии ко мне и к моим сестрам. Скорей всего только ко мне.

Может я ему не нравлюсь? А он через силу со мной живет? Из-за договорного брака.

Понять бы что именно Асадову во мне не нравится?

Вроде не уродина… Далеко не уродина! Слежу за своим лицом и фигурой, тратя по пять часов в день на плановый уход за кожей. И тело тоже держу в форме, правда сейчас придерживаюсь лишь лёгких нагрузок. Танцы временно отменила, только зарядка для будущих мам.

— Через несколько дней состоится важное мероприятие. Ты ведь уже поправилась после того случая, поэтому должна будешь меня сопровождать. Пора исполнить свои обязанности, София, как моей жены.

Ого!

Интересно, что это за мероприятие!

Я обрадовалась.

— Конечно, с удовольствием.

И продолжаю мило улыбаться, строя из себя невинного ангела.

Мы перебрасываемся парой простых фраз, что, на удивление редкость, потом Асадов покидает комнату, направляясь решать свои дела.

Я облегчённо выдыхаю, откладывая вилку в сторону.

Пальцы рук дрожат, а сердце бьётся слишком быстро.

Вроде ничего сложного, обычный ужин… Но этот ужин — был лишь частью моего грандиозного плана.

А как Асадов смотрел на меня!

Пялился без остановки.

Жадно шарил по лицу и телу глазами голодного зверя.

У мужа на лице так и было написано то, что он хотел мне сказать, но не смог из-за своего долбанного имиджа ледышки:

“Ты сегодня потрясающе выглядишь…”

Молодец, София!

Осталось совсем чуть-чуть…

***

Вот и настал тот важный день. Мой, так сказать, первый великий выход в свет в роли супруги Асадовой. Гардероб мне подобрали тщательно, отдав предпочтение нежно-голубому костюму из классической юбки и пиджака. Волосы собрали в утончённую причёску, а лиса освежили лёгким макияжем.

В этот день я ехала вместе с Асадовым на заднем сиденье комфортной, защищённой бронёй иномарки. Мероприятие состоялось на площади, где Карим собирался заявить о себе, как о будущем мэре, также немного пообщаться с прессой и людьми.

Всю дорогу мы ехали молча, у меня ладошки от волнения вспотели. Больше из-за того, что мы, можно сказать впервые с мужем участвуем в подобном мероприятии. Немного тошнило, но я уже начинаю привыкать к этому состоянию и к тому, что многие запахи кажутся мне отвратительными. Ещё один не очень приятный симптом беременности — сонливость.

Карим почти всю дорогу разговаривает с кем-то по телефону, обсуждая детали мероприятия, вскоре мы оказываемся перед большой трибуной, окруженной толпой людей.

Охранники сопровождают нас как самого президента. Под бурные аплодисменты мы появляемся на сцене. Люди охают и ахают, а я краснею, ведь всё их внимание словно устремлено точно на меня. Я — главный объект этой встречи.

Карим выглядит статно и величественно. На нём сияет безупречный костюм с галстуком. Я никогда не видела мужчин краше и желаннее, чем он. Муж сдержан и серьёзен. Умело демонстрирует всем твёрдость своего характера, внушая уважение.

Он говорит о политике, говорит о своих будущих целях, присутствующие слушают его очень внимательно, награждая кивками. Проходит несколько минут, я просто стою рядом, слушая его речь, рассматривая людей. А они… смотрят на меня. Фотографируют, перешёптываются, нескромно восхищаются.

Внезапно в толпе я замечаю странного мужчину. Он выделяется среди всех остальных тем, что прикрывает лицо кепкой. И как-то странно себя ведёт — мечется из одной стороны в другую. Поворачиваю голову, глядя на охранников, они, тем временем отвлекаются на заварушку, которая началась на окраине трибун. Похоже, кто-то пьяный собирается устроить драку. Что-то здесь не так.

Перевожу взгляд обратно на подозрительного мужчину, и… Господи! Он действует очень быстро! Засовывает руку в куртку, вытаскивает оттуда пистолет, направляет точно на Карима. Я реагирую мгновенно, действую рефлекторно. Вскрикнув, отталкиваю в сторону мужа в момент, когда улицу сотрясает оглушающий выстрел.

— Карим! Нет!

Всё происходит слишком быстро… Я лечу на мужчину и сбиваю его с ног. Мы падаем на пол, нас моментально окружают охранники, закрывая собой. В глазах на секунду всё меркнет. Я чувствую вспышку боли, но адреналин быстро выплескивается в кровь.

На заднем фоне раздаются вопли паники и грозные рыки охранников.

— Уходим! Уходим! Объект в опасности!

Уронив голову на грудь мужчины, я льну к нему всем телом и думаю, что наверно я не успела. Наверно та пуля угодила в него…

Одинокая слеза скатывается по виску, я крепко жмурюсь, всхлипывая, как вдруг слышу голос. Его голос! И он заметно сильно дрожит.

— Софи, посмотри на меня! Соня, посмотри!

Меня резко возвращают в вертикальное положение. Холодные ладони падают на щёки. Мужчина энергично меня встряхивает, пытаясь привести в чувство. Тогда я понимаю, что я чудом избежала удара животом… Но рука… Кажется меня ранили. Не Карима, а меня.

Нас в миг обступает толпа охранников, закрывая телами, словно щитами.

— Ты меня слышишь? Дурочка! Глупая, ты что сделала? Чёрт!

В ушах продолжает гудеть, словно на город обрушилась зловещая метель.

— Карим Рамзанович, уходим, быстро к машинам!

Руки мужчины проходятся по всему телу, лихорадочно меня ощупывают, проверяя на наличие травм, пока я, боясь шелохнуться, лежу на спине.

— Проклятье! Она ранена! Моя жена ранена! — слышу разъярённый вой, а потом полет… Немного прихожу в себя и понимаю, что Карим подхватил меня на руки. Закрывая от всего мира, спрятав в своих объятиях, он быстрым шагом сам лично куда-то меня несёт.

— Немедленно едем в больницу!

Хлопает дверь. Мы оказываемся в машине. Сквозь туман в глазах, я вижу, как он снимает с себя пиджак, рвёт рукав рубашки, а потом перевязывает моё предплечье.

— Всё будет хорошо, тебя слегка зацепило. Пуля навылет прошла. Ну вот куда ты полезла? Совсем без тормозов?

Я дрожу, распахнув глаза, немо смотрю на Карима.

Такого серьёзного, потерянного. Как он суетится около меня, будто не может никак успокоиться.

Перевязав предплечье, он крепко его сжимает рукой.

— Гоните бараны, ну же!

Автомобиль набирает скорость. Карим осторожно перекладывает меня обратно к себе на колени, накрывает пиджаком. Он сильно сжимает место ранения ладонью, словно капканом, пытаясь остановить кровь.

— Карим Рамзанович, серьёзно всё, да? — в отдалении слышу голос охранника, нервный и срывающийся, хотя он сидит на переднем сиденье автомобиля.

— Для вас, ублюдки, да! Уволю нахрен! А потом как щенят расстреляю в порядке очереди! Вы что, блять, натворили! Эта пуля могла попасть мне в голову! Или… или моей жене. Она беременна! И если с ребенком что-то случиться, я вас всех живьем в могилах закопаю.

Услышав такое, я моментально взбодрилась. Настоящее потрясение. Карим? Это правда он так говорит? Мне не послышалось?

Спустя какое-то время мы оказываемся в частной клинике. Меня в темпе осматривает рота медиков и делают перевязку, наложив небольшой косметический шов. Они стараются делать все аккуратно и грамотно, потому что знают, что я беременна. Используют только те препараты, которые не повредят малышу.

Я стойко терплю любую манипуляцию на ране. О важность придала мне сил. После того как всё заканчивается, меня переводят в палату. Карим нервно мечется в коридоре, поджидая врача.

Устроившись на кровати, я прислушиваюсь к голосам за дверью палаты. Слышу голос врача, который хлопотал над моей раной, и Карима.

— Хорошие новости! С вашей супругой всё в порядке.

— А ребёнок?

— И с ним тоже. Чудо, но вам и правда повезло. Если бы София ударилась животом… боюсь, она могла бы потерять ребёнка.

Карим тяжело вздыхает, потирая пальцами переносицу.

— Спасибо.

— Не за что. София должна побыть еще некоторое время в больнице, мы понаблюдаем за состоянием вашей жены.

— Да, конечно. Если что-то нужно обязательно говорите.

— Непременно. Ну я пойду, пациенты ждут.

Карим возвращается в палату и видит, что я уже пришла в себя. На моих губах неосознанно появляется лёгкая улыбка.

Муж подходит к кровати и садится рядом, не сводя с меня глаз. Не узнаю его. Как будто маску другого человека на лицо надел. Откуда столько волнения? Глаза монстра будто говорят сами за своего хозяина. В них отчётливо читается фраза:

“Я за тебя переживаю”.

Он первым начинает разговор. Шарашит с первого слова резким признанием:

— Я ломал тебя. Был с тобой холоден и чёрств. Почему ты себя так ведёшь? Почему бросилась на защиту, ставя на кон свою жизнь?

— А ты почему себя так ведёшь? Зачем ломаешь?

Сильно жмурит глаза, вздыхая.

— Я первый спросил…

Понятно, не может открыть свой секрет.

Может секрета и вовсе нет?

Просто характер как сталь…

Я устала искать объяснения поведению Карима.

Наверно и правда характер.

Я ему ничего плохого не сделала. Не знала его раньше.

Ведь поженились спустя пару дней после знакомства.

— Нет плохих людей! Есть люди, которых не любили в детстве…

Я рискую, но руки сами по себе тянутся к лицу Карима.

Сейчас я смотрю на его шрам…

Муж находится ко мне слишком близко.

Рискнув не на шутку, я всё же дотрагиваюсь до его лица.

Точнее до шрама… И нежно провожу пальцем по его контуру.

Я трепетно глажу шрам бездушного чудовища, а по моей щеке скатывается слеза.

— Я хочу любить тебя, Карим! Ты добрый отзывчивый, нежный… Я точно знаю! Вижу это в глубине твоих глаз. Просто отпусти боль прошлого. Доверься мне.

Он сжимает челюсть. Весь трясётся. На секунду ловит мою руку, крепко её сжимает, а потом в сторону отбрасывает и отходит на два шага назад от кровати.

— Ты просто хочешь подлизаться, чтобы я оставил ребёнка! Хитрая девочка. Но этого не будет.

— Нет! Неправда! Я сделала это лишь ради тебя. Сам подумай, если бы я не препятствовала покушению, то ты… был бы мёртв. Та пуля предназначалась тебе, она бы угодила тебе в голову, а я… Я бы стала свободной. От твоей власти. Я бы стала вдовой.

Муж задумался. Черты его лица стали холодными. Он даже побледнел.

— Отдыхай. Позже поговорим, — протараторив это, Карим быстро уходит прочь.

Как обычно бежит от правды, которую, я уверена, скрывает, оставляя меня в замешательстве.

Какое-то время я просто лежу, глядя в потолок, а потом слышу мелодию ожившего телефона. Глянув на экран, вижу номер Кристины.

— Да, — вяло отвечаю.

— Софа! — кричит в трубку Кристина, — Да ты у нас звезда! О тебе все каналы трещат и интернет взрывается! Ты просто… ты такая молодец! Тебя все героиней называют!

Я смущаюсь, словно она не обо мне говорит, а о другой Софии. Я ведь такая трусиха! И правда, как мне хватило смелости выдать такое? Бросится под пулю? А потом я поняла… Я просто хотела, чтобы Карим начал меня ценить, чтобы оценил мой поступок по достоинству и изменился. Но самое главное — оставил ребёнка.

Этот неосознанный рывок был не таким уже и неосознанным. Когда я бросилась под пулю, в голове промелькнула мысль: если бог даст, значит я выживу, значит так нужно! Если нет… что ж, больше, по крайней мере не придётся мучиться, живя в нелюбви в роли бесправной куклы.

Я пожертвовала собой, теперь понимаю, что не зря. Карим оценил мой поступок, это стоило того, чтобы хотя бы несколько минут увидеть его истинные эмоции, которые он зачем-то прячет за непробиваемой броней на самом деле слишком уязвимой души. Эмоции, говорящие о том, что он сходит с ума от переживаний, видно невооружённым взглядом.

Поболтав с сестрой, я положила трубку. Прикрыв глаза, обняла живот и ласково его погладила. Кажется, он округляется. Малыш растёт. Очень быстро. Прежняя одежда становится тесной, особенно, когда я стала больше есть.

— Ничего, малыш, я тебя никому не отдам. Твой папочка погорячился. Мы на верном пути. Осталось ещё немного, и он станет моим.