12

— Вам бы хорошего адвоката, — поделился со мной лейтенант. Мы направлялись ко мне домой. Полицейский, у которого я писала заявление на сестру, выказал понимание и сочувствие. — Ваша сестра, насколько понимаю, приводов ранее не имела. Боюсь, что если удастся привлечь ее к ответственности, она отделается условным сроком или принудительными работами.

В полиции ко мне отнеслись очень доброжелательно. Выслушали. Приняли заявление. Забрали принесенные документы. Следователь даже вызвался задержать сестру на день или два для допроса. Я сама понимала, что Виктория не совершила тяжкого преступления. Ну, подделала мою подпись на документах. Мне очень повезет, если, вообще, уголовное дело откроют.

Я отправилась в полицейский участок разозленная. Думала, избавиться от присутствия сестры в квартире. А выходило, что испорчу отношения с родственницами окончательно, а своего не добьюсь. Даже представлять не хотела, что может сделать обозленная родственница после суток, проведенных в камере. Тем не менее, отступать была не намерена.

Открыла дверь своим ключом и тут же услышала пьяное:

— Вернулась.

Глазам не поверила, когда меня выползла встречать в коридор надравшаяся сестра.

— А это кто у нас, а, Никуля? Любовник? — она заржала. — Муж за порог, а ты уже мужика в дом притащила, — продолжала она на своей волне. — А ведь все святую из себя корчила. Эй, красавчик, может, я тебе больше подойду?

Следователь был одет в штатское, поэтому у сестры даже подозрений не возникло, что представитель закона явился по ее душу.

— Виктория Обломская? — осведомился мужчина.

— Да, красавчик, — сестрица приблизилась к мужчине и придирчиво оглядела. — А ты ничего. Пойдет, — сказала сама себе и повисла на нем. Я с ужасом следила за происходящим, как и мать, которая вышла из комнаты вслед за сестрой. Мама выглядела плохо. Глаза опухли, лицо раскраснелось. Похоже, время в мое отсутствие она провела в слезах.

— Вы задержаны до выяснения обстоятельств, — сообщил следователь Вике и защелкнул ей на руках наручники, пока сестра не сориентировалась.

— Что?! Кто?! Да, как вы смеете? — возмущалась Виктория, пока следователь выводил ее из квартиры.

В отличие от сестры мать сориентировалась мгновенно. От ее растерянности и расстройства следа не осталось, зато лицо перекосило от негодования и гнева:

— Вероника, — мама приблизилась ко мне, — ты что натворила, дрянь? — не ожидала, что мать поднимет на меня руку. Миг и щеку обожгла хлесткая пощечина. Машинально вжалась в стену и прикрыла живот руками. — Как ты могла поступить так с родной сестрой, гадина? Что же ты родную мать в полицию не сдала, сука? — орала она и снова захотела ударить, подняла руку и замахнулась, но я успела ее оттолкнуть. Оттолкнуть от себя, насколько хватило сил. Родительница не удержала равновесие, пошатнулась, но успела облокотиться на стену. — Совсем сбрендила, руку на родную мать поднимать вздумала, тварь? — заорала она нечеловеческим голосом. Мне срочно захотелось зажать уши. — А ну, убирайся из моего дома, гнида! Видеть тебя не желаю! Вон. Пошла. Я. Сказала!

— Вероника Сергеевна, — в открытую дверь просунулась голова следователя, — с вами все в порядке? Я услышал крики и вернулся.

— Нет, — прошептала. Нервы сдали и я разревелась.

— Вернулись? — продолжала истерить мать. — Ну, арестуйте и меня, — она демонстративно вытянула руки вперед.

Я пребывала в полном ужасе. Я просто не узнавала собственную мать.

Казалось, что я совсем не знала своих самых родных и близких людей. Муж, сестра, мама…

— Вероника Сергеевна, — не обращая внимания на представление, устроенное матерью, продолжил следователь, — мы сотрудничаем с кризисным центром для женщин, оказавшихся в сложном положении. Возможно, вам стоит переночевать там, — предложил он.

— Ну, что вы стоите? Арестуйте же уважаемую женщину из-за какой-то гниды, — театрально продолжила она.

— Успокойтесь, — рявкнул следователь, и мать на время притихла. — Моя сестра работает там психологом, — мужчина вернул внимание мне, участливо добавив:

— Я бы мог позвонить ей.

— Спасибо, — действительно, оставаться в квартире с обозленной матерью было небезопасно. Если не для здоровья, то для душевного состояния точно.

— Я подожду вас в машине. Соберите необходимые вещи, — распорядился представитель закона, собираясь выскользнуть за дверь.

— А моя дочь? — запричитала мать. — Когда вы отпустите мою дочь?

Следователь предпочел не вступать в препирательства с моей безумной матерью, лишь бросив перед уходом:

— Советую вспомнить о наличии у вас второй дочери.