11

— Давайте, поговорим, — предложила, когда через «не хочу» запихнула в себя пюре с куриной котлетой. Сестра и мать сидели за столом и молчаливо ковыряли вилками в своих нетронутых тарелках. Изначально Виктория не хотела составлять компанию нам с мамой за ужином, впрочем, мама тоже пыталась «слечь» с давлением. Пришлось угрожать, обещая немедленно вызвать полицию, если эти две курицы не оторвут свои задницы и не сядут за стол. Да-да, я впервые позволила себе оскорбить сестру и мать так открыто.

— О чем ты хочешь поговорить, Ника? Я не понимаю, — начала мама.

— Ты знала, что Виктория собиралась родить ребенка на продажу? — цинично, насколько могла, поинтересовалась. Удивительно, сестра сидела какая-то молчаливая и поникшая. Я не верила в ее раскаяние, но, видимо, что-то случилось, раз прежде такая бойкая, она вела себя столь затравлено.

— Что за глупости ты несешь, Вероника?! Викулечка никогда бы… — казалось, мать изумилась искренне.

— Вместо этого она решила продать моего ребенка, — перебила разглагольствования матери, — подделав мою подпись на бумагах на пару с моим мужем. Мужем, с которым она трахалась у меня за спиной! Мне бы очень хотелось знать, о чем из этого знала ты? — мать покраснела, ее глаза забегали, а Виктория спрятала лицо за волосами.

— Что ты себе напридумывала, дочь? — строго вопросила родительница. Во всяком случае, попыталась.

Я поднялась:

— Раз вы не хотите разговаривать, пусть этим занимается полиция…

— Да, что ты все угрожаешь?! — огрызнулась сестра. — Хотела бы, давно вызвала! Да, я трахалась с твоим мужем! Да, я подделала бумаги! Если бы не твоя девственная дырка, Вадик сразу был бы моим, слышишь?! — заорала сестра, чем ошарашила меня. Сидела вся такая виноватая и забитая, а тут решила проявить характер. Истинную суть.

— Зачем? — произнесла одними губами.

— Я любила Вадика! А ты, сучка, нас разлучила! Тебе достался лучший мужчина, обеспеченная жизнь и ребенок! Все это должно быть моим! МОИМ! — она меня напугала. Глаза сестры полыхали злобой и ненавистью.

Она просто ненормальная!

Мне стало страшно. За себя. За своего ребенка. В этот самый момент я приняла решение. Я не смогу жить под одной крышей с Викторией и не опасаться новой подлости. Не смогу спокойно доносить своего малыша. Виктория не то, что не раскаялась, она не чувствовала за собой вины! Плевать на мать и сестру! Слишком часто я думала о ком-то другом, а не о себе.

Больше не желая никаких разговоров, развернулась и направилась в коридор.

— Ты куда, Виктория? — бесцветным голосом вопросила мать.

— Мне надо на свежий воздух, — соврала. Заскочила в комнату, сложила оставленные супругом бумаги и спрятала за пазуху.

— Иди-иди! — напутствовала сестра. — Можешь, не возвращаться!

Неспешным шагом прогулялась до ближайшего полицейского участка.

— Чем могу помочь? — поприветствовал меня дежурный на входе.

— Я бы хотела написать заявление на родственников о подлоге документов, — не знала, как правильно это называлось.