10

Первый порыв броситься за матерью и потребовать объяснений быстро угас.

Скрылась в нашей с сестрой комнате.

— Уйди! — тихо попросила и прислонилась спиной к закрывшейся за Викторией двери.

Дыхание участилось. Накатила резкая усталость.

Мне требовалась передышка! Мне требовалось время, чтобы осознать все ранее услышанное. Слишком много предательства для одной маленькой меня. Казалось, что весь мир настроен против меня.

Стрессы не для беременных. Особенно беременных на таком большом сроке. Мне вовсе не хотелось, чтобы у меня начались преждевременные роды. Для этого срок слишком маленький. Хотелось бы доносить ребенка хотя бы месяцев до восьми.

Обняла пузико и погладила. Сын тотчас отозвался. Хоть кто-то меня бескорыстно любит и не предаст. Кто-то также ждет встречи со мной, как и я.

Теперь главной задачей в моей жизни являлось, как не предать эту безусловную любовь. Как сохранить опеку над сынишкой. Мне абсолютно было плевать, чей это ребенок. Хоть самого Дьявола.

Услышала стук в дверь.

— Вероника?

Распахнула. Олег принес очередную коробку.

— Поставь, пожалуйста, у окна, — попросила. — Мама спрашивает, останешься с нами на обед?

Честно признаться, ожидала услышать отказ, но мужчина меня удивил:

— С радостью, только сначала разгружу машину, — он улыбнулся и вышел, а я снова прикрыла дверь.

Сейчас было не самое лучшее время раскисать. Но одно становилось понятным: я явно не рассчитала собственные силы. Переоценила себя. Не уверена, что смогу в ближайшие месяцы нормально существовать под одной крышей с драгоценными родственницами. Драгоценными родственницами, которые притихли. Временно притихли.

Но я слишком хорошо знала и понимала, что это затишье перед бурей. В данный момент они ошеломлены, обескуражены. Не хотелось думать, что начнется, когда они придут в себя.

Следующие часы для меня прошли, словно, во сне. Я механически улыбалась и благодарила Олега, потом позвонила и выразила признательность его жене. Ела, не чувствуя вкуса еды. Ела, потому что есть было необходимо. Прежде всего, в пище нуждался мой ребенок.

Как только за мужем Елены закрылась дверь, я уединилась в комнате. Сестра кое-как успела собрать самое необходимое и переселиться в комнату к матери.

Закрылась в комнате и посмотрела на груду коробок. Подошла к шкафу и достала первую вешалку с платьем сестры. Подумала, а после бросила на пол. Потом следующую, еще одну и еще… Зло швыряла одежду Виктории себе под ноги. В какой-то момент поняла, что этого мне недостаточно. Я была, словно, на краю. Мне необходимо было хоть как-то вылить всю боль, злость и отчаяние. Схватила ножницы и стала неразборчиво уничтожать одежду сестры. Удивительно, но спустя какое-то время мне стало легче.

Бросилась на кровать, обняла подушку и дала волю слезам.

Уже к ужину я более-менее пришла в себя и была готова к продолжению разговора. От вещей сестры, которые она не успела забрать, не осталось ничего. Ничего, кроме груды изрезанного шмотья.