27

Меня изумляло, с какой скоростью мог меняться Разумовский, и какими гранями раскрывался его характер. Когда только познакомились, вызывал опасения и внушал страх. Тем же вечером его ехидству мог позавидовать любой подлец. Утром он поразил своей насмешливостью. Два часа назад он был настолько внимательным и предупредительным, что я растерялась. Сейчас Разумовский демонстрировал галантность и изысканные манеры. Придержал дверь. Подал руку, помогая забраться в автомобиль.

Не спрашивала, куда меня вез Разумовский. Вез и вез, главное, что обещал накормить. В дороге мы почти не разговаривали. Мне не хотелось общаться при посторонних, а сам Илья что-то просматривал и периодически правил в планшете.

Когда автомобиль затормозил у очень дорогого и известного ресторана «Традиции», я вздрогнула и не выдержала:

— Только не говори, что мы будем обедать здесь, — испуганно прошептала, машинально одергивая задравшуюся кофту.

— Тебя что-то смущает? — усмехнулся. Разумовский даже не подумал покидать салон, ждал, когда дверь автомобиля услужливо откроет водитель.

— Я не одета, — успела обронить, когда мужчина выбрался и подал мне руку.

— Идем, Вероника, — такое ощущение, что ему очень нравилось смущать меня. Мне не оставалось ничего другого, как принять руку и выбраться из машины.

Швейцар уже распахивал дверь и приветствовал нас… Разумовского:

— Добрый день, Илья Константинович!

— Добрый день, Николай! Как твоя внучка?

— О, вы помните! — пожилой мужчина смутился. — Все хорошо! Ее уже выписали.

Пораженная застыла перед открытой дверью. Оказывается, Разумовский мог быть внимательным к обычным людям. Впрочем, сейчас со мной он вел себя похожим образом. Только мне все казалось, что исключительно из-за ребенка.

— Она была больна пневмонией, — шепнул он и взял за руку, утягивая внутрь помещения.

— Добрый день, Илья Константинович! — на входе в зал нас встретила метрдотель, приятная молодая женщина лет тридцати. Разумовский ничего не ответил, лишь кивнул головой. Странно. — Сегодня предпочитаете общий зал или кабинет?

— Выбирай, — хмыкнул он.

Мне никогда прежде не приходилось бывать в «Традициях», но наслышана была об этом заведении. Правда, что такое кабинеты представляла весьма смутно. Вот и появилась возможность выяснить.

— Кабинет, — буркнула, вцепляясь еще сильнее в руку спутника. Очень мне уж не понравилось, как на меня посмотрела эта женщина.

Нас проводили на второй этаж и разместили в отдельной кабинке. Я слышала, что в некоторых ресторанах существовали специальные небольшие комнатки для переговоров. Теперь вот смогла оценить так называемые кабинеты лично. Ничего особенного. Совсем маленькое помещение, наверное, метра три в общей сложности. Стол, пара диванов, кадка с растением в углу и немного свободного пространства вокруг.

— Нравится? — поинтересовался мужчина, когда метрдотель покинула нас. Сам Разумовский скинул пиджак, ослабил галстук и закатал рукава. Так по-свойски.

— Да.

— Давай сделаем заказ, а потом поболтаем, — предложил он. Потянулась и полистала меню. Цены, конечно, шокировали. Я во время семейной жизни с Назаровым ни в чем не нуждалась, но выкидывать пару тысяч за одно простое блюдо вроде овощного салата посчитала бы настоящим извращением. Подняла взгляд на спутника. Оказалось, пока листала меню, он внимательно следил за мной. — Посоветовать? — хмыкнул.

— Посоветуй.

— Оленина, — кивнула, соглашаясь. Что-то не помнила, чтобы мне доводилось пробовать данное мясо.

Разумовский выяснил у меня предпочтения по поводу гарнира и напитков, сделал заказ и вернулся к прерванному моей истерикой разговору.

— Расскажи мне о своей семье.

— Не о чем рассказывать, ты и так уже все знаешь, — отмахнулась. Мне не хотелось опять вспоминать ту ужасную сцену в доме матери, а потом кошмарную истерику в кабинете Разумовского.

— Знаю, — кивнул, — но хотел бы понять, как ты собираешься жить дальше, — приехали!

— В каком смысле?

— Вероника, мы оба отлично понимаем, что ты не можешь вернуться к себе домой. Денег, как понимаю, у тебя совсем нет. Рассчитывать кроме меня тебе не на кого.

— И что ты хочешь сказать этим? — насторожилась. Еще утром он предложил остаться до родов у него, я вроде бы согласилась. Что он еще хотел от меня услышать или предложить? Не брак ведь!

— Все тоже. Предположим, я отступлюсь, ребенок останется с тобой. Что ты собираешься делать? Где жить? На что?

— Я пока не думала над этим, — то есть думала, конечно, но я как-то рассчитывала на его помощь. — До родов еще несколько месяцев, я вполне могу успеть заработать. На скромную жизнь мне хватит.

— Как?

— Фриланс.

— Хорошо.

— Что значит хорошо?

— Именно то, что я сказал, — признаться, разговор меня запутал больше, нежели что-то объяснил.

Прошло немного времени, нам принесли заказ, и я с удовольствием лакомилась стейком из оленины. Вкусно, но мало чем отличалось от той же мраморной говядины. Не знала бы, что ем, могла легло спутать.

— Мне сегодня утром прислали предварительные результаты почерковедческой экспертизы, — между делом бросил он.

— И? — я чуть не подавилась. Нельзя же так внезапно о таких серьезных вещах сообщать. Хотя я не сомневалась в результатах, я-то точно знала, что никаких документов не подписывала, все равно волновалась.

— Судя по всему, ты не солгала.

— Это что-нибудь меняет? — затаила дыхание. Возможно, все-таки Разумовский смог войти в мое положение и уже не так желал отобрать моего ребенка. А то все эти разговоры о том, как и на что мы с малышом будем жить, напрягали и заставляли нервничать.

— Нет, — словно, между делом, сообщил он.

— Тогда зачем? — он промолчал. — Илья, я не понимаю, что ты от меня хочешь, — не выдержала.

— Для начала хочу, чтобы ты забрала заявление из полиции.

— Ну, зачем? — даже вилку пришлось отложить. Я теперь, как никогда, хотела, чтобы сестра ответила за все то, что натворила. Правда, учитывая, что мое заявление находилось еще вчера у Разумовского, не представляла, как все это можно обыграть и наказать.

— Не хочу, чтобы мое имя поласкалось где-нибудь в прессе, — хмыкнул он. — Не слишком полезно для бизнеса.

— А причем тут ты? Речь ведь о моей сестре.

— Тем более, — фыркнул он. — Ты ведь хочешь быть записана, как мать ребенка?

— Конечно, хочу! — воскликнула, делая большой глоток брусничного морса. — Только причем тут это?

— А неприятности ребенку хочешь? — он явно веселился.

— Нет! — отчаянно закачала головой.

— Вот и я не хочу, — хмыкнул, а после добавил:

— Чтобы у моего сына были родственнички с уголовным прошлым. Я не знаю, в курсе ли ты, что подобное родство закрывает многие возможности. Вдруг ребенок захочет пойти в политику? — провокационно заявил он. Признаться, я ничего такого про родственников с уголовным прошлым не слышала. Только меня больше настораживало другое:

— Если заберу заявление, я как бы признаю себя суррогатной матерью. А я этого делать не собираюсь!

— Пожалуйста, не нервничай, — хмыкнул он, хотя сам делал все, чтобы заставить меня переживать в очередной раз. — Я просто хочу, чтобы ты поняла. Все равно будет так, как решу я. Раз уж так сложились обстоятельства, тебе остается лишь договариваться со мной, — в очередной раз Разумовский дал понять, что от меня почти ничего не зависело. А, может, совсем ничего не зависело. — Никакого уголовного дела против твоей сестры и бывшего мужа в любом случае не будет, но твое согласие сэкономит мне немного времени и денег.

— Но Вика виновата, — насупилась. Понимала, что Разумовский прав, а у меня, в общем-то, не было выбора. Последнее, что мне стоило делать, это портить с ним отношения. Это он сейчас такой весь из себя понимающий и внимательный, а ведь может запросто запереть в своем доме до родов, а после выбросить на улицу.

— Виновата и ответит. Ты согласна?

— Да.

— Хорошо. Доедай и поедем.

— Куда?

— Сначала в полицию, затем за покупками, — хмыкнул он. — Предлагал ведь этим заняться с самого утра. Если бы ты меня слушалась, сейчас бы сэкономил себе время, а тебе нервы, — слишком уж демонстративно тяжело вздохнул.

— Ты что со мной собираешься поехать в торговый центр? — изумилась.

— Да.

Я всего могла ожидать, но не подобного. А ведь, действительно, Разумовский потратил больше трех часов рабочего времени, не считая дороги, сопровождая меня по различным магазинам. Ладно, всю одежду, включая нижнее белье, я приобрела в известном магазине для беременных. Обувной салон не отнял много времени. Но ведь ему еще пришлось таскаться со мной по косметическим и хозяйственным магазинам! Он не спорил, не торопил. Поразительный мужчина! Но больше всего меня удивило возвращение домой. В спальне на кровати я обнаружила новенький ноутбук…

Разумовский!

Ох, Разумовский, чего ты добиваешься?