28

Это было так странно. Держать в руках новенький ультрабук, почищенный от лишнего мусора и напичканный нужными программами. Я не сразу смогла придти в себя от столь щедрого подарка. Да, Разумовский потратил на меня сегодня приличную сумму денег, но я сталась купить только необходимый минимум.

Спустилась вниз к оговоренному времени, собираясь поблагодарить мужчину и поужинать. У подножия лестницы меня дожидался Аполлон Юрьевич:

— Вероника Сергеевна, где вы предпочитаете отужинать?

Я?

Растерялась от такого банального вопроса. Я жила в этом доме уже второй день, но как-то у меня никто не интересовался прежде, где желаю принимать пищу.

— А Илья… Константинович?

— Илья Константинович уехал, — дворецкий недобро посмотрел на меня. Так, словно, я не имела никакого права интересоваться местонахождением хозяина дома.

— Уехал, — протянула. — А мне не просил что-нибудь передать? — спросила. Не то, чтобы я претендовала на свободное время Разумовского, просто… Мы так мирно провели с ним всю вторую половину дня. Он меня сопроводил до особняка, а теперь уехал. Просто уехал, ничего не объяснив, а я расстроилась.

— Нет! — отрезал Аполлон Юрьевич.

— Я поужинаю в столовой, — произнесла после недолгих раздумий. Подниматься в комнату не хотелось, а вот прогуляться по дому и осмотреть его стоило. У меня как-то не было до этого возможности изучить свое новое жилище.

— Особые пожелания?

— Э-э, нет! — в принципе в данный период беременности спокойно относилась почти ко всем продуктам. Ну, которые составляли основу ЗОЖ. Хотя, вряд ли меня в таком доме станут пичкать гамбургерами и газировкой.

— Ужин в столовой будет подан через полчаса, — произнес дворецкий и собрался удалиться по своим делам.

— Аполлон Юрьевич, — мой оклик остановил мужчину.

— Вы хотели что-то еще?

— Да. Пароль от Wi-Fi.

— Простите, Вероника Сергеевна, но подобного разрешения получено не было, — лишь на секунду показалось, что по лицу этой ледяной статуи прокатилась ухмылка. — Вам лучше обратиться с этим вопросом к Илье Константиновичу. Если это все, то я пойду.

— Идите, — мое разрешение мужчине явно не требовалось, он уже успел сделать пару шагов по направлению к кухне, когда прозвучала моя реплика.

Приехали. Я не понимала, чего добивался Разумовский своими ограничениями. Подарил ноутбук, огромное ему спасибо. Но почему такую малость, как пароль от сети Wi-Fi, я должна узнавать у него лично?

Впрочем, гулять по дому мне никто не запрещал, поэтому решила себе ни в чем не отказывать.

Если с левой половиной дома я худо-бедно успела ознакомиться, то правая для меня осталась загадкой. Дождалась, когда дворецкий исчезнет и, выждав где-то полминуты, обогнула лестницу справа. Почти сразу показалось, что попала, словно, в другой мир.

Правая половина особняка начиналась с такой же гостиной, расположенной в левой части дома. Изысканный мраморный камин, общее оформление, только обстановка была какой-то более уютной. Множество стеллажей с книгами у стен позволяло называть комнату библиотекой. Только вот многочисленная мягкая мебель все-таки располагала больше считать комнату гостиной. Особенно меня тронула огромная светлая шкура неизвестного мне животного, брошенная на полу прямо у камина. Камина, между прочим, который недавно использовали. Не удержалась, неуклюже присела и погладила. Приятно. Перед мысленным взором сразу возник образ. Зажженный камин. Я полулежу на шкуре, а рядом ползает мой малыш. Поднялась и погладила живот. Размечталась я.

Разумовский явно предпочитал проводить свободное время здесь. После беглого осмотра прямо в кресле нашлась брошенная книга с закладкой. Так мимо. Лично я никого не знала, кто бы еще читал печатные издания. Все давно пользовались смартфонами или планшетами. А Разумовский оказался поклонником классики. «Триумфальная арка» Ремарка — это вам не какое-нибудь легкое и незатейливое чтиво современного автора вроде Е. Горской. Издание к тому же лимитированное. Я в этом ничего не понимала, но вряд ли обычная книга в продаже будет иметь такую великолепно выделанную обложку.

Аккуратно положив книгу на место, прошла в следующую комнату. Открыв дверь, застыла на пороге. Судя по всему, личный кабинет Разумовского. Вторгаться в личное пространство хозяина дома не хотелось. Но я не удержалась. Воровато оглянувшись, шмыгнула внутрь и тихо прикрыла за собой дверь.

Опять она! Покойная жена Разумовского.

Именно на фотографию этой женщины я наткнулась, когда обогнула массивный рабочий стол. Фото в красивой рамочке стояло ближе к краю рабочего стола. Более того, часть стены была увешана фотографиями. Где-то эта мадам была в одиночестве, где-то в компании своего супруга. А каким довольным жизнью казался сам Разумовский. Я даже засмотрелась. По нему не скажешь, что он может выглядеть таким расслабленным и счастливым. Я всегда считала свой брак удачным и счастливым. Но что-то такой безмятежной улыбки не могла припомнить на лице своего супруга.

Сама от себя не ожидала. Протянула руку и дотронулась до лица Разумовского. Поводила пальцами по лицу, словно, желая стереть это беззаботное выражение.

— Вероника?! — вздрогнула, рефлекторно схватившись за фотографию. Разумовский так бесшумно двигался, что я даже не заметила, что в помещении уже не одна. Рамки с фотографиями были закреплены лишь символически. Мне было достаточно ухватиться за край рамки, как я успешно сорвала ее с крепления, задев тем самым ряд соседних. Несколько упали на пол, а одна так и осталась у меня в руке.

— Прости, — не поворачиваясь, произнесла. Зачем-то прижимая фотографию Разумовского с женой к животу.

— Вероника, что ты здесь делаешь? — холодно поинтересовался он. Разумовский стоял около закрытой двери в кабинет, видимо, как вошел и увидел постороннего, так и не сдвинулся с места. А, возможно, вообще, какое-то время следил за моими действиями. Почувствовала себя крайне глупо. Вот зачем полезла трогать фотографии?

— Я изучала дом, — не могла расстаться с фотографией. Кинуть на пол было как-то некрасиво, положить некуда. Рядом со мной просто не было подходящих предметов мебели. Крепче ухватилась за край и спрятала руку за спину. Глупо.

— Я бы тебя попросил больше не заходить в мой кабинет, — Разумовский прошел вглубь кабинета и вел за рабочий стол. Внимательно посмотрел на фотографию жены, а после чего поправил рамку. Поправил совсем чуть-чуть, буквально, на миллиметр. Хотя, мне казалось, я вернула ее точно на место. Зря казалось!

— Хорошо. Спасибо за ноутбук.

— Тебя все устраивает?

— В каком смысле?

— Юра установил тебе необходимый минимум программ, если потребуется что-то еще, обращайся.

— Э-э, — растерялась, — спасибо. Илья, если об этом зашла речь, не мог бы ты мне дать пароль от Wi-Fi?

Разумовский усмехнулся, что-то быстро записывая на листке бумаги:

— А у слуг не могла узнать?

— Аполлон Юрьевич сообщил, что он не уполномочен.

— Даже так? Я поговорю с ним, — хозяин дома протянул мне лист бумаги. Пришлось подойти к Разумовскому, чтобы забрать.

— Спасибо. Ну, я пойду?

— Иди, Вероника. Увидимся за ужином, — уже собиралась направиться к выходу. Фотографию по-прежнему продолжала прятать за спиной. — Это можешь оставить.

— Да. Э-э, извини, — пристроила фотографию изображением вниз на краешек рабочего стола. Разумовский одарил меня осуждающим взглядом. Перевела взгляд с лица мужчины на фото и подумала. А, какого черта?! Села в кресло по другую сторону рабочего стола, явно предназначенное для посетителей. — Это твоя жена?

— Да, — как-то нехотя буркнул он.

— Красивая.

— Красивая.

— Аполлон Юрьевич сказал, что она умерла, — ну, не совсем он. Я об этом вычитала в интернете. Но ведь дворецкий называл ее покойной хозяйкой? Называл. Значит, теоретически, я не врала.

— Да, — опять односложно ответил мужчина. Возможно, рано я завела такие речи, но мне важно было поговорить об этой женщине. В конце концов, из ее яйцеклетки должен был родиться мой малыш.

— А что с ней случилось?

— Вероника, — Разумовский хмуро посмотрел на меня. От его взгляда, словно, холодом повеяло, — тебе не кажется, что ты задаешь неуместные вопросы? Тебя это не касается.

— Не кажется. Касается, — огрызнулась. — Ты сам говорил, что мой ребенок — это результат оплодотворения ее яйцеклетки твоей спермой, — наверное, не стоило так прямо заводить эту тему. Но я устала от недомолвок. Будущее моего материнства было весьма туманно. Мне хотелось выяснить, отчего Разумовский так вцепился в этого ребенка. Нет, понятно, что любил жену. Видимо, захотел иметь от нее наследника. Но насколько все было плохо? Я должна была знать! Должна! Мне это казалось важным! Очень важным!

— Именно так.

— И?

— Я не понимаю, что ты хочешь услышать?! — произнесено вроде было довольно спокойным тоном, но чувствовалось, что выдержка мужчины может в любой момент исчезнуть.

— Я не знаю, — устало выдохнула. — Зато я хорошо знаю себя, — решила быть откровенной. — Больше всего я ненавижу неизвестность! Не могу оставаться в неведении относительно нашего с малышом будущего. Илья, я ведь изведу себя! Буду нервничать и переживать. Это не пойдет на пользу ребенку.

Разумовский вздохнул тяжело и обреченно.

— Вероника, послушай. Самым простым было бы наобещать тебе всего и побольше, — он мрачно усмехнулся. — Я бы мог купить для вас квартиру, выделить щедрое содержание, в помощь нанять няню. И, скажем, посещать вас несколько раз в неделю. Ты бы успокоилась? — кивнула. Звучало сказочно. Жить в достатке с малышом и не переживать ни о чем. — Проблема в том, что мне ничего не стоит провернуть все это. Я не обеднею, если приобрету для тебя приличную жилплощадь и открою счет в банке, — горько хмыкнул. — А после родов заберу ребенка и все, что дал к тому времени, — сглотнула. Это немое возмущение, таким образом, сорвалось с губ. — У меня достаточно денег и влияния, чтобы суд оказался на моей стороне, если ты начнешь дергаться в правовом плане.

— Но…

— Именно что «Но»… Я сам не могу объяснить. Мне просто не хочется поступать с тобой таким образом. На тебя собрали целое досье, — он открыл ящик стола и бухнул передо мной увесистую папку. Даже не подумала к ней притронуться. — Все, кто тебя знал, утверждают, что ты хорошая женщина и была отличной матерью. Я вовсе не уверен, что хочу лишить своего сына этого счастья.

— Тогда чем плох твой план? — осторожно спросила.

— Ты. Не. Его. Мать! — отрезал Разумовский.