35

Сдается мне, что Разумовский обзавелся целью свести меня с ума и к моменту родов отправить в веселый желтый дом.

Это утро началось с нежного поцелуя в губы и интимного шепота. При всем желании не смогла бы вспомнить, что бормотал Илья, пытаясь меня добудиться. Кажется, я отпихивала его и пыталась продолжить свое свидание с Морфеем. Находясь на шестом месяце беременности, мне не хватало стандартных семи-восьми часов сна для полноценного отдыха.

— Вероника! — раздалось возмущенное, заставляющее нехотя приоткрыть глаза. — Доброе утро!

— А оно доброе? — подозрительное прошептала, настороженно вглядываясь в хмурые черты лица разбудившего меня мужчины. Захотелось дотронуться пальцами до его лица и разгладить эти недовольные складочки. Просто не представляла, чего можно ожидать от этого господина нынешним утром.

Разумовский пристроился на краешке постели. Как-то мельком отметила, что он уже облачился в костюмные брюки и нежно-голубую сорочку. Рукава рубашки были чуть закатаны. Взгляд выхватил почти прямую линию на циферблате наручных часов. Потянулась, ухватив его за запястье. Нет, не ошиблась. Несколько минут седьмого. Определенно, Разумовский с ума сошел! А меня ждала новая отповедь. А ведь он обещал! Обещал!!!

— Вероника, нам надо поговорить, — произнес серьезно, а я сразу вся сжалась, жалея, что не могу спрятаться под одеялом. С удовольствием натянула бы его на голову, но Разумовский так неудачно сидел на нем, что не сдвинешь. Тем не менее, без особой надежды подергала несчастный постельный аксессуар.

— Что-то случилось?

— Ничего не случилось, — отмахнулся он, тем не менее, поднимаясь и запуская руку в волосы. Нервничал?

Костюмные брюки безупречно сидели на подтянутой заднице. Я даже залюбовалась, на миг отвлекаясь от горестных мыслей.

— Тогда зачем ты меня разбудил в такую рань?

— А-а, да, — Разумовский повернулся ко мне лицом. — Хочу, чтобы ты со мной позавтракала.

— Хорошо, — меньше всего мне хотелось кушать в такой ситуации. Я бы предпочла безмятежно спать, в крайнем случае, выслушать очередную порцию нотаций, а не оставаться в подвешенном состоянии. Определенно, у этого мужчины были не все дома. Разбудить беременную женщину в шесть утра, чтобы позавтракать и поговорить. Интересно, о чем таком важном и серьезном шла речь, что не могло подождать до обеда или вечера?

Тем не менее, села, собираясь подняться. Не сказать, что мечтала приводить себя в порядок с раннего утра, но Разумовский выбора мне не оставил. Впрочем, ничего такого особенного с собой делать не планировала. Умыться, почистить зубы, заплести косу и набросить халат. Пусть любуется сонной и опухшей мной, раз не дал выспаться.

— Завтрак принесут в комнату, — обрадовал меня хозяин дома, который всего несколько дней назад рассказывал о правилах и утверждал, что в спальне принимать пишу неприемлемо. Такое может позволить себе лишь глубоко больной человек.

— Хорошо, — выдавила из себя.

— Творог и фруктовый салат? — то ли спрашивал, то ли утверждал.

Я в очередной раз кивнула и произнесла:

— Хорошо.

Разумовский снова запустил руку в свою шевелюру. Кажется, он, действительно, нервничал. Сильно нервничал.

— Тебе нравится спать со мной? — прозвучал вопрос. Хорошо, что я полулежала.

— Нравится, — осторожно согласилась.

— Хорошо, — разговор явно не клеился. Мне не верилось, что Илья разбудил меня лишь затем, чтобы уточнить мое отношение к сексу с ним. Насторожилась. — Ты изменяла мужу? — а это тут причем?!

— Нет!

— Хорошо, — кажется, он облегченно вздохнул и несколько расслабился. — Надеюсь, ты понимаешь, что измен я не потерплю? — захотелось рассмеяться. Нет, заржать. Как он себе это представлял в моем положении? С огромным пузом и с приставленным охранником, а после родов с младенцем на руках? Можно подумать, я только и мечтала о том, чтобы оказаться сначала в постели его садовника, а потом водителя. Собиралась сказать ему об этом…

— У меня было время подумать о… — раздался стук в дверь. Разумовский быстро подошел к двери и распахнул ее. На пороге появилась Ольга Павловна с подносом в руках.

— Доброе утро! — женщина бросила на меня беглый взгляд и тут же смущенно потупила глаза. Мне тоже было крайне неловко, что меня застали в такой компрометирующей обстановке. Возможно, прислуга догадывалась, что наши отношения с Ильей стали более интимными, но вот демонстрировать перед слугами изменения я как-то не планировала. А теперь кухарка застала меня голой в постели и Илью, расхаживающего по моей спальне. Хорошо, хотя бы одетого Илью.

— Поставьте на тумбочку, — распорядился Разумовский. Кухарка быстро водрузила поднос на прикроватную тумбочку и покинула комнату. Похоже, стоило ожидать ее второго появления. Потому что на подносе обнаружился омлет, тосты, апельсиновый сок и кофе. Явно не мой завтрак. А, вообще, Разумовский — садист. Во сколько он заставил подняться бедную женщину для приготовления завтрака? В четыре? В пять утра?

— Так вот, Вероника, у меня было достаточно времени подумать над сложившейся ситуацией, — он схватил с подноса стакан сока и осушил бокал сразу почти наполовину. — Ситуация непростая. Крайне щепетильная. Не ты, не я, в общем-то, невиноваты в том, что случилось, — затаила дыхание. Разумовский впервые признавал, что мы оба стали жертвами обстоятельств и чужих интриг. Мне даже не верилось, что он не собирался накидываться на меня с обвинениями и угрозами. — Пожалуй, твое предложение будет единственно верным решением наших проблем, — внимательно смотрела на мужчину. Какое предложение? Какое?! Я не понимала его! Он согласен был оставить со мной ребенка, да?

Озвучить собственные предположения боялась, поэтому молчала.

— Надеюсь, ты понимаешь, что тебе придется подписать брачный договор? — кивнула, не сразу осознав, о чем, вообще, шла речь.

Какой брачный договор?

Внезапно вспомнилось, как я предложила Разумовскому жениться на мне.

Неужели?! Неужели он дозрел?!

Мне захотелось рассмеяться, но я даже растянуть губы в слабой улыбке не смогла. Кажется, я даже дышать разучилась. Прежде он должен был озвучить это сам.

— Так вот, — вздохнул он. — Если ты согласна, мы поженимся.

— Согласна, — поспешно произнесла, пока он не передумал. Я была согласна на все, что угодно, чтобы иметь возможность находится подле своего малыша. Впрочем, я бы слукавила, если бы сказала, что мне не нравился сам Илья. Да, мы недостаточно знали друг друга. Некоторые его поступки пугали, другие корежили. Но все это не имело никакого значения. У меня появился новый шанс обрести семью, о которой всегда грезила. Муж и ребенок. Пусть не нежно любимый супруг, но супруг, к которому всегда буду испытывать благодарность.

Илья приблизился и опустился на край постели.

— Я не хочу формального брака, — он протянул руку и коснулся моего подбородка. Провел костяшками пальцев вверх, очерчивая скулу, и спустился вниз. Ох, прикосновения Ильи мне очень нравились. От удовольствия прикрыла глаза. — Ты красивая женщина, Вероника, — его голос ласкал. — Ты мне очень нравишься. Сразу понравилась, — его губы накрыли мои, когда снова раздался стук в дверь. Мне захотелось выругаться. Такой интимный момент был безнадежно испорчен. Не казался мне Разумовский щедрым на признания и нежности.

— Войдите, — на этот раз Илья не поднялся. Наблюдала, как Ольга Павловна с очередным подносом, выпятив попу, появляется в дверях.

Кухарка вплыла в спальню. Стараясь оставаться незамеченной, быстро водрузила поднос с едой на другую тумбочку.

— Будут еще какие-то распоряжения, Илья Константинович? — стараясь не смотреть на нас, поинтересовалась женщина.

— Это все? — осведомился Илья.

— Да.

— Можете идти отдыхать.

Произошло то, чего опасалась. Разумовский потерял ко мне какой-либо интимный интерес. Поставив свой поднос на постель, он приступил к завтраку.

Как только Ольга Павловна покинула спальню, не смогла удержаться от вопроса:

— Во сколько ты ее разбудил?

— Часа полтора назад.

М-да!

— А почему сам так рано встал?

— У меня за эти дни накопилось много дел в офисе.

— Ты прямо сейчас уезжаешь на работу? — удивилась. Назаров тоже много работал, но за несколько лет брака я что-то не помнила, чтобы он уезжал по делам в такую рань.

— Как только позавтракаем и обговорим пару моментов, — мне вот есть вовсе не хотелось, правда, все-таки потянулась к стакану с соком.

— Каких моментов? — спросила осторожно.

— Во-первых, уже сказал, измен не потерплю. Любое подозрение и тебе не понравятся последствия, — лишь вздохнула. Похоже, у Разумовского на измены был какой-то особенный пунктик. Что ж, мне еще предстояло это выяснить. С одной стороны, я любила хороший секс, и интимные отношения для меня были в целом важны. С другой, приоритетом в браке половую жизнь никогда не считала. Намного ценнее для меня финансовый комфорт и моральный климат в семье. Судя по всему, и то, и то Разумовский мог с легкостью обеспечить.

А, вообще, прожила почти без секса больше года. Ничего страшного со мной не случилось. Хотя вроде бы рядом находился любимый муж. А Разумовский… Да, хоть пусть целибат мне устраивает, только бы обеспечивал и с ребенком не разлучил.

— Я поняла. На этот счет можешь не волноваться, — произнесла спокойно. Разумовский посмотрел на меня с крайним сомнением, но ничего не сказал. Похоже, не слишком поверил. Видимо, на этот счет у него было собственное мнение, иначе бы не повторял мне про измены дважды. Было бы интересно выяснить подробности.

— Во-вторых, я весьма обеспеченный человек, но при этом непубличный, — кивнула. Как же, об этой его особенности знала не понаслышке. — Надеюсь, ты понимаешь, что ситуация с твоей беременностью не должна стать достоянием общественности, как бы у нас не сложились отношения? — кивнула. Проблема заключалась не во мне, было слишком много посвященных в эту историю.

— Ты ведь знаешь, что это зависит не только от меня.

— Знаю. Но надеюсь, у тебя хватит ума не устраивать публичных скандалов и не эпатировать публику.

— За кого ты меня принимаешь? — не сдержалась.

— Я просто предупреждаю, Вероника.

Разумовский боится желтой прессы? Ох, зря он мне об этом сообщил. Можно сказать, сам вложил заряженное оружие мне в руки. Я пока не понимала, что делать с этим знанием. Но в случае неблагоприятно складывающихся для меня обстоятельств, собиралась воспользоваться.

— В-третьих, я, вообще, не люблю скандалов и женских истерик. Предпочитаю домашний уют и покой. Надеюсь, ты будешь вести себя пристойно не только в обществе, но и дома.

Разумовский замолчал, принимаясь активно расплавляться с омлетом.

— Это все? — насупилась. Вроде бы ничего такого не сказал и не потребовал, но прозвучало так, словно, я до встречи с ним вела крайне аморальный и эпатажный образ жизни, а теперь Разумовский опасался за свое доброе имя.

— Это основные моменты, — Разумовский либо не заметил моей реакции, либо предпочел сделать вид, что не заметил.

— Илья, а что получу взамен я, неукоснительно выполняя эти требования? — решила уточнить. Разумовский весь такой практичный, почему бы не взять с него пример.

— А что ты хочешь?

Вопрос поставил меня в тупик. Никогда даже предположить не могла, что буду обсуждать условия замужества, как какую-то деловую сделку. Впрочем, в случае с Разумовским брак предполагал под собой именно это. Взять хотя бы брачный контракт. Не представляла, какие пункты Разумовский внесет в него.

— Для начала, чтобы ты относился ко мне, как к полноценному партнеру, а не нанятому персоналу.

Разумовский явно не ожидал от меня подобного. Разумовский закашлялся, подавившись. Интересно, что его так покоробило в моем требовании?

— Вероника, — возмущенно начал он, справившись с дыханием и отложив столовые приборы, — я собираюсь на тебе жениться!

— Зато ты не упускаешь момента оскорбить или унизить меня! Нет, помолчи! Мне все равно, что ты думаешь, но я больше не хочу слышать, что ребенок, — обняла свой животик, — которого ношу, не мой. Ты. Понял. Меня? — не хотела представлять, как через несколько лет Разумовский возьмет сына за руку и подведет к портрету Алины в гостиной. «Сынок, это твоя мама!» А ведь он вполне может выкинуть нечто подобное. Была бы моя воля я бы заставила его избавиться от любых упоминаниях о покойной жене. Жаль, что подобное невозможно.

Разумовский прикрыл глаза, явно пытаясь совладать с эмоциями.

— Хорошо, — выдавил из себя. Видимо, подобное решение далось ему нелегко. — Что-то еще?

— Если предполагается, что мы будем настоящей семьей, — задумалась, как донести до Разумовского простую мысль. Пыталась осторожно выстроить фразу, но дать понять мужчине, который решил на мне жениться, что теперь в этом доме новая хозяйка. А где есть новая, старой больше места нет, — ты не должен единолично принимать решения, — после некоторой паузы закончила предложение.

— Разве я не прислушиваюсь к твоему мнению? — Разумовский закатил глаза. — Впрочем, у нас будет достаточно времени, чтобы придти к общему знаменателю.

— Хорошо, — мне оставалось только согласиться. Задумка явно не удалась. Хотя, возможно, к лучшему. Мне следовало сначала стать этой новой хозяйкой, а потом постепенно вводить свои правила и укреплять права.

— Как ты смотришь на то, чтобы пожениться в это воскресенье?

— Так быстро?

— А ты считаешь, что у нас есть время тянуть? — рука мужчины бесстыже откинула одеяло и погладила мой голый живот. Почувствовала себя крайне неудобно. Одно дело, позволять мужчине ласкать себя в темноте. Совсем другое, когда этот мужчина может видеть при свете все недостатки беременной фигуры. Тем не менее, лежала, затаясь и не двигаясь, боясь спугнуть интимный момент. Ребенок, словно, почувствовал присутствие отца и мгновенно активно отреагировал. Настолько активно, что я охнула. — Тебе больно?

— Ну, приятного мало, — честно призналась. — Он растет настоящим футболистом. Но каждый раз при малейшем движении малыша, — накрыла руку Разумовского своей, — чувствую безумное моральное удовлетворение, понимая, что с каждым днем наша встреча все ближе.

— Ты говоришь об этом с таким одухотворением, — между делом заметил Илья.

— Ты просто не представляешь, что значит для меня этот ребенок, — лишь на секунду на лице Разумовского промелькнула мрачная тень, после чего лицо приняло обычное выражение. Правда, руку он убрал, прикрыл мой животик одеялом.

— Так что ты скажешь по поводу регистрации?

— Мне в принципе все равно, — врала. Безбожно врала. Я хотела стать Вероникой Разумовской как можно скорее. Согласилась бы с радостью даже сегодня. Очень боялась, что Разумовский в любой момент может передумать. — Но разве могут расписать так быстро?

— Ты, как маленькая, — усмехнулся он. — Могут, если правильно попросить. А я просить умею, — понятно было, что Разумовский намекал на свое положение. Что будет задействовано в данном случае: знакомства или деньги, мне было без разницы. — Надеюсь, ты понимаешь, что о том, как и когда заключался наш брак, посторонним знать тоже не положено?

— В каком смысле?

— Я собираюсь пригласить регистратора прямо сюда. Не будет никаких приглашенных и торжеств, — нахмурилась. Мне не хотелось ни приглашенных, ни праздничного банкета, ни даже банального белого платья. По сути, у меня теперь не осталось близких людей, с которыми я могла и хотела бы разделить такое важное событие. К застольям я всегда относилась прохладно. Кормить уйму малознакомых людей считала излишним расточительством. Порой с ужасом вспоминала свою свадьбу с Назаровым. Некоторых гостей, так называемых родственников и друзей семьи, видела на свадьбе в первый и последний раз. А белое платье… Ну, право слово, в моем положении это просто смешно. Тем не менее, мне не нравилось, что Разумовский меня в качестве супруги решил скрывать. — Что-то не так?

— Я понимаю, что ты не желаешь огласки. Скажи прямо, Илья, ты собираешься прятать меня? — чуть не спросила, не стыдится ли он связи со мной.

— Э-э, нет, — осклабился он. — Через полторы недели состоится прием у мэра. У его супруги день рождения. Я приглашен и намерен появиться с женой, — ошарашил меня.

— Тогда я не понимаю, в чем смысл такой секретности?

— Ты хочешь праздника?

— Нет, но хочу понять твои мотивы.

— Я ведь говорил, что никого не должны волновать подробности моей личной жизни. Факт нашей женитьбы станет широко известен, этого более, чем достаточно. Есть возражения?

— Нет.

— Почему ты не ешь? — поинтересовался он.

— Не хочется.

— А чего хочется?

— Спать, — честно призналась и зевнула.

— Прости, что разбудил. Не хотел тянуть с этим разговором. У меня сегодня важные переговоры, закончатся поздно. Скорее всего, домой не вернусь, останусь ночевать в городской квартире, — промелькнула мысль, что в этой городской квартире Разумовский останется ночевать не один. Не то, чтобы я сильно ревновала, но сам факт возможной измены был неприятен. Но я не имела никаких прав чего-то требовать или высказывать претензии. Это от меня Разумовский требовал верности, а сам ничего не обещал. — Правда, вполне вероятно, что уже к вечеру мой адвокат привезет брачный контракт.

— Хорошо. Илья, я хотела бы кое-что узнать. Если я теперь поселюсь в твоем доме, могу ли купить что-нибудь из мебели?

— Тебе чего-то не хватает? — Разумовский явно не ожидал подобного вопроса.

— Например, хорошего туалетного столика.

— Можешь. Я ведь тебе сам предлагал обставить спальню на свой вкус. Извини, у меня вылетело из головы. Попрошу сегодня Нину связаться с тобой.

— А кто такая Нина?

— Мой секретарь. У нее должен был остаться телефон дизайнера, который отделывал дом.

— А детскую оборудовать тоже разрешишь на свой вкус?

— Разрешу, — усмехнулся он, — если там не будет присутствовать кричащих цветов или еще чего-нибудь шокирующего.

— А кабинет? Я хочу личный кабинет, — решила не упускать подходящего момента. У меня появилась реальная возможность переделать несколько помещений в доме на свой вкус. Это было неплохим началом, чтобы утвердиться в особняке в качестве новой хозяйки.

— Зачем тебе кабинет?

Признаваться в том, что я зарегистрировалась на онлайн бирже по фрилансу, не собиралась. Как и не планировала бросать подработку в свободное время, коего у меня пока было в избытке. У меня должен был быть какой-то источник заработка, некая, пусть даже эфемерная, независимость от Разумовского. Так мне было спокойнее.

— Хотелось бы работать с компьютером за столом.

— В принципе я не имею ничего против. В доме полно свободных комнат. Можешь какую-нибудь переделать под кабинет.

Был еще один вопрос, который не решалась задать.

Спальня. Наша общая спальня. Подразумевалась ли она? Или Илья планировал переодически приглашать к себе или посещать меня?

Впрочем, этот вопрос мог решиться сам собой во время ремонта.

— Будь умницей, — Разумовский коснулся губами щеки и поднялся. — Я распоряжусь, чтобы забрали подносы.

— Илья, — окликнула мужчину. Теперь мне нечего было стесняться.

— Да? — Разумовский застыл около двери.

— Я бы хотела пройтись по магазинам и докупить кое-что из вещей.

— И?

— Ты не против?

— А я должен? — хмыкнул он. — Если ты намекаешь на то, что я обязан дать тебе денег, то карточка находится у Володи. Там вполне приличная сумма. Тебе должно хватить на повседневные расходы. Чуть позднее я оформлю тебе именную. Это все или ты хотела что-то еще обсудить?

— Хорошего тебе дня, — выдохнула возмущенно. Нет, я не собиралась стесняться. Я получала право тратить его деньги теперь не из милости, а на законных основаниях.

— Хорошего дня, Вероника.

— Илья? — он уже практически вышел за дверь.

— Мм?8c847c

— А почему ты всегда называешь меня полным именем? — он был единственным, кто обращался ко мне столь официально. Обычно все знакомые сразу переходили на сокращенную форму имени.

— Как скажешь, Никки, — хмыкнул и захлопнул за собой дверь. Он первый, кто называл меня Никки. Обычно все обходились кратким «Ника».

Улыбнулась, встряхивая и обнимая подушку. Удобно устроилась и прикрыла глаза.