37

Проснулась крепко прижатой к мужскому телу.

Разумовский?! Впрочем, других вариантов не было.

Эта мысль разозлила!

Вчера утром он говорил, что останется ночевать в городе. Нет, вернулся домой. Интересно, во сколько приперся? Даже мысль о том, что он не согревает чью-то чужую постель, а предпочел провести ночь со мной, не порадовала. Не порадовала в связи с вечерними событиями.

Откинув мужскую руку, попыталась выбраться из постели.

— Никки, ты куда? — сонно протянул Разумовский.

— В туалет, — буркнула, поднимаясь с постели и отправляясь в ванную комнату.

Думала, что за ночь хоть немного успокоюсь… Но, куда там?.. Кажется, разозлилась еще сильнее, проснувшись в его компании.

Как в этот момент ненавидела мужчину. Мне безумно хотелось что-нибудь размозжить об его никчемную голову. Как он только посмел лечь со мной в одну постель после того, как сотворил такое?

Быстро глянула на себя в зеркало. Опухшая. Покрасневшая… Неудивительно. Поплескала холодной водой в лицо, чтобы хоть немного привести себя в чувство.

Вчера вечером ко мне приехал некий Юрий Яковлевич Боярин, представившийся адвокатом Разумовского. Мужчина как-то снисходительно и свысока осмотрел меня, а после вручил документы. Брачный контракт.

Только бегло ознакомившись с бумагами, смогла объяснить реакцию Боярина. Только полная дура могла подписать ТАКОЙ брачный договор. А я ведь вроде как заочно согласилась!

Ничего особого впечатляющего по большей части брачный контракт собой не представлял. Вполне ожидаемо, что Разумовский решил перестраховаться. Все имущество, приобретенное им в период брака со мной, и все заработанные средства оставались в его единоличной собственности. Пусть так, не спорила.

В случае развода мне с барских щедрот полагались:

двухкомнатная квартира, не менее пятидесяти метров общей площади, по моему выбору; автомобиль, стоимостью не менее полутора миллиона рублей; банковский депозит в три миллиона рублей.

Я бы подписала и еще была бы благодарна, но…

Вот в этом пресловутом «Но» заключалась самая суть.

Это самое «Но» злило неимоверно!

Разумовский хотел единоличную опеку над ребенком.

Я не очень понимала некоторые формулировки, но, похоже, подписывая этот кабальный брачный договор, теряла любые права на малыша.

Перечитала контракт несколько раз, потом смяла и зашвырнула в угол. Чуть позже, когда злость чуть улеглась, бережно расправила бумажки и сложила на новеньком, доставленном и уже собранном туалетном столике.

Закончив утренние процедуры, покинула пределы ванной комнаты. Разумовский уже не спал. Вольготно развалился на моей постели, явно ожидая моего появления.

— Доброе утро! — промолчала.

— Никки, иди сюда! — проигнорировала, направляясь к шкафу, чтобы выбрать что-нибудь из одежды на сегодня.

— Вероника? — не обратила внимания.

Позади меня раздался какой-то шорох, поэтому не удивилась, когда чужие руки коснулись моих плеч.

— Что-то случилось? — озабоченно поинтересовался мужчина, настойчиво разворачивая меня лицом к себе.

Подумала: «А какого черта?!». Разумовский делал вид, что ничего не произошло. Отчего бы мне не поступать точно также? В конце концов, никто не заставлял меня подписывать этот дурацкий брачный договор. А портить отношения с хозяином дома выйдет себе дороже.

— Ничего, — выдавила улыбку.

Разумовский потянулся, чтобы поцеловать меня. Позволила, как и не отказала в интимной близости.

— Как ты себя чувствуешь? — медленно прокладывая дорожку из быстрых поцелуев от уха до плеча, поинтересовался Разумовский.

— Почему ты меня об этом постоянно спрашиваешь? — чуть раздраженно ответила, тем не менее, умудряясь наслаждаться нашей близостью. Я себя отказывалась понимать. Меня волновал Разумовский. Очень сильно волновал. Правда, раздражал намного больше.

— Я так понимаю, чувствуешь ты себя отлично? — в отличие от меня в голосе Разумовского присутствовало лишь умиротворение. Отметила это с некоторой долей досады. Меня весьма удручило его благостное состояние. Мне бы радоваться, что мужчине рядом со мной хорошо, но так хотелось подпортить ему настроение.

— Да, — Разумовский уронил меня на спину, а сам навис сверху.

— Я просто никогда не думал, что беременная женщина — это так сексуально, — не успела оценить признание-комплемент, Разумовский наклонился и поцеловал, мгновенно выбивая из моей головы посторонние мысли. Лишь закинула руки мужчине на шею.

В это утро Разумовский был, как никогда, любвеобилен. Наверное, мне это даже понравилось. Вспоминала свою первую беременность и сравнивала. Назаров никогда не был столь нежен и осторожен в сексе, как Разумовский. Впрочем, ситуации слишком разные. Разумовский хочет и переживает о сохранности моего ребенка не меньше меня самой.

— Ты куда? — поинтересовался мужчина, когда я, потянувшись, собралась подняться с постели.

— Завтракать.

— Не будешь против, если завтракать придется в одиночестве? — вдруг спросил он, чем немало меня удивил. — Я бы поспал еще пару часиков. Устал неимоверно, — с каким-то намеком произнес. Словно, это я в его усталости была виновата.

— Ты во сколько вчера вернулся?

— Где-то в начале четвертого, — наверное, если бы я писала книгу о своей жизни, указала, что героиня присвистнула. Во всяком случае, мне захотелось поступить именно так. Естественно, я этого не сделала.

— А почему, вообще, вернулся? Думала, что останешься в городе.

- Захотелось, — усмехнулся он, потягиваясь и подкладывая руки под голову. Разумовский так выразительно посмотрел на меня, что я зарделась.

— Скажи, пожалуйста, ты спать собираешься у меня? — как-то меня такой вариант не слишком устраивал. Это тебе ни на постели с ноутбуком устроиться, ни лишний раз дверью в ванную комнату хлопнуть.

— Да. Тебя что-то не устраивает?

— Я просто интересуюсь, Илья, не помешают ли тебе отдыхать мои сборы?

— Не помешают, — хмыкнул он. Вероятно, догадался, что его присутствие доставляет некий дискомфорт. Впрочем, я поднялась, снова поспешив в ванную комнату. Кое-как собралась. Погода сегодня обещала быть очень теплой и солнечной. Облачилась в свободный хлопковый сарафан и заплела косу.

— Вчера приезжал адвокат? — поинтересовался Разумовский. Спать он даже не думал, следя за моими сборами.

— Приезжал.

— Документы привез?

— Привез.

— Ты уже успела с ними ознакомиться?

— Успела.

— Все поняла?

— Да.

— Подписала?

— НЕТ!

— Что-то не устраивает? — о, да! Меня кое-что не устраивало, и это кое-что злило неимоверно. Разумовский не мог не предвидеть моей реакции, за прошедшие дни должен был уяснить, как я отношусь к разлуке с малышом. — Предложил мало отступных?

— Знаешь, Илья, — протянула, поднимаясь из-за туалетного столика, — сказать тебе, куда ты можешь засунуть свои деньги?

— Попробуй, — хмыкнул он. Зря смеялся. Я не хотела портить отношения с ним, но унижать себя или откупиться от себя позволять не могла.

— В задницу можешь засунуть, — схватила смятый брачный договор и швырнула в ухмыляющегося мужчину, который ухмыляться отчего-то резко перестал. — Я никогда не подпишу отказ от сына, сколько бы ты не предложил!

— Гордая?

— Любящая, — возразила.

— Как на счет десяти миллионов, а, Никки?

— Да. Пошел. Ты!

— Куда?!

— К себе в спальню, — хотя хотелось послать его в пеший эротический тур. Но ругаться… Нет, этого он не дождется. Я, вообще, старалась вести себя максимально цивилизованно. Верила, что ребенок ощущает эмоции матери. Не только эмоции. Ведь не зря советуют беременным женщинам слушать классическую музыку и посещать художественные галереи, приобщаясь к прекрасному. А к чему может приобщиться сынок, если я его отца начну костерить матом?

— Вообще-то, это МОЙ дом, Вероника, — сообщил, словно, издеваясь. — Целиком. И эта спальня, и эта кровать, все принадлежит мне.

— Ну-ну, — прошептала на грани слышимости. Меня отчего-то этот разговор начинал развлекать.

— Ты, кстати, тоже моя.

— Я? — так удивилась.

— Моя любовница. Будущая жена, конечно, если будешь вести себя разумно, — видимо, это «разумно» заключалось в том, что я должна была подписать брачный договор. Подписала, а он оформил развод и забрал ребенка. Даже в суд не подашь, сама согласилась на единоличную опеку отца. И никаких скандалов, которых так боится господин Разумовский.

— Илья, я сказала, — каким-то поникшим и усталым голосом возразила. Возможно, разбушевались гормоны, но спорить вмиг расхотелось, — я не откажусь от ребенка. Ни при каких условиях.

— На что ты рассчитываешь, а? У тебя нет ни денег, ни жилья. Предпочитаешь жить со мной на птичьих правах и на подачки? Быть любовницей, а не законной супругой? — звучало не очень. Птичьи права… Подачки… Звучало мерзко, хоть и являлось чистой правдой.

— Именно так, — опустила голову. Пусть я всего лишь приживалка. Это все временно. Все пройдет. Главное, что от сына отказываться не собиралась.

— Хорошо, Вероника, это твой выбор. Иди завтракать.