Глава 11. Сюрприз

— Ты не имеешь права отказаться от моей дочери! — Сергей потрясал кулаками перед моей рожей, я продолжал сидеть с невозмутимым видом, глядя прямо перед собой. — Девочка столько страдала, мучилась, а ты… ты!

— А я расторгаю помолвку, абсолютно бессмысленную и не нужную ни мне ни ей.

— Что ты говоришь? Она ждала тебя.

— Бегая по клубам? — усмехнулся в ответ. — Знаешь, даже если бы я хотел этого брака, я задал бы вопрос, зачем она избавилась от ребенка? Но я не хочу и мне уже все равно, зачем она так поступила.

— Причем здесь ребенок?

— Как «причем», Сергей? Если это был мой, то она убила моего ребенка! А если чужой, то я не женюсь на девушке, которая ради свадьбы со мной избавилась от младенца.

— Мой-чужой… Какая разница? Ребенка нет! Все с чистого листа — женись и будьте счастливы.

— Ты в это веришь? — я впервые посмотрел Сергею в глаза. — Веришь, что она и кто-то рядом с ней могут быть счастливы?

Партнер побагровел, глаза налились кровью:

— Ладно, не хочешь по-хорошему, снова придется тебя заставить.

Я засмеялся, вставая из-за стола:

— Как?

— Как всегда! Одного моего звонка будет достаточно, чтобы нагнуть тебя и оттрахать, как сучонка!

Я снова засмеялся:

— Ты мне помог, очень. Но я был бы рад, если бы вместо тебя на моем пути встретился другой партнер. А теперь пора прощаться. С твоей дочерью я объясняться не буду — сам ей как-нибудь передашь, что помолвка расторгнута, и что она совершенно не умеет заметать следы после своих интрижек.

Я еще не дошел до двери, как Сергей Иванович кричал кому-то по телефону, чтобы мне заблокировали все кредиты и счета:

— Как погашены? Когда?! Какого… И счета закрыты? Когда? Почему мне не доложили?!

Я только усмехнулся и вышел, переворачивая и эту страницу.

И только неделю спустя снова дал о себе знать незаживающий нарыв:

— Марк Витальевич? Отчеты готовы, вы бы приехали, глянули, — раздался по телефону самодовольный голос Виталия, мужа Таши.

Поморщился, чувствуя, что чувства к ней так и не отпустили. Сколько я еще буду страдать по чужой жене? Как выдернуть ее из сердца: предательницу, мелкую корыстную шлюшку?

— Запоздали отчеты, где-то на три месяца, не находишь?

— Так я со всей ответственностью подошел! — упирался управляющий.

А ведь банковская проверка нашла растрату, хотя внутренние отчеты выглядели идеально… И со сроками Виталий не зря тянул — заметал следы?

— Я приеду, — решил. — Готовь отчеты и людей подготовь. Перед финальным утверждением Совета акционеров, хочу все тщательно проверить.

— Да-да, приезжайте, проверяйте, — даже интонации в его голосе словно насмехались надо мной.

Все же не получится у меня начать новую жизнь, пока тянет старая. И тянет серьезно. Я уже чувствовал предвкушение оказаться в одном городе с Ташей, случайно зайти в интернат и застать ее там. Встретиться, зажать в углу, конечно в насмешку! Хотя внизу немилосердно заныло и запульсировало, напоминая, что у меня чертовски долго не было нормального секса и отношений.

Когда я последний раз был с женщиной? Ведь последней была она? Наташа?

— Твою мать! — вот если бы в насмешку можно было бы выебать ее в том же углу! А потом извиниться, развернуться и уйти.

Только хрен! Я ведь захочу ее забрать, оставить себе. Знаем, проходили.

И все равно, как дурак, летел на встречу. Хотя к общему возбуждению примешивалась горечь, как будто знал, как чувствовал…

Я смотрел на ее живот и меня перекручивало через мясорубку. Вот значит, как, сбежала от меня к мужу, а теперь ждет от него ребенка? А я? Я ничего для нее не значил? Попользовалась и выбросила?

— Ждете пополнения в семье? Не знал… Поздравляю, — с трудом процедил я, зная, что сбегу отсюда сегодня же. Просто не вынесу быть рядом с ней и не схватить, не вытрясти из нее прощение…

Хотя зачем мне оно? Мне не нужно прощать — я уже простил. Я просто не могу смириться, что она выбрала его… Это меня надо трясти, чтобы выбить эту потребность в ней!

— Спасибо. Теперь поговорим о доле?

Я снова посмотрел на ее аккуратненький животик. Лечь под мужа сразу после меня? Подарить ему то, чего лишили меня? Какая пощечина. Даже в том, что за своего ребенка именно в этом животе, я готов был продать душу со всеми акциями вместе взятыми.

А теперь я снова теряю всё, до полного обнуления. Теперь меня здесь не держит абсолютно ничего…

— Я просчитался, Виталий. Просчитался. — Я так и не смог поднять на нее взгляда, мог только выдавить: — Будь счастлива.

И позорно сбежал.

Я не стал задерживаться в городе, там, где любимая мной женщина носила ребенка от другого. Я просто не мог дышать тем воздухом — он выжигал меня изнутри!

Ломать и крушить! — это было единственным желанием.

Злость и бешенство клокотали во мне днем, сдувая к вечеру как воздушный шарик. И тогда я превращался в серого и унылого мямлю с бутылкой виски в руке, сидящего на балконе и воющего на луну от тоски.

Эту, сука, тоску невозможно было выжечь, только заливать бухлом. И я заливал каждый вечер, чтобы хотя бы на ночь забыться и не думать о ней.

Но днем приходилось бороться за свой бизнес, за свое будущее, и если бы мне хватало сил, я делал бы это круглосуточно, потому что боялся и ненавидел ночи. Злость на Ташу помогала днем, подогревая стремление побыстрее снять с себя крючки и уплыть в открытый океан. Вот теперь меня здесь точно ничего не держало!

Я набрал секретаршу:

— Вызови мне нашу аутсорсинговую компанию по аудиту.

Сам копаться в Виталиных махинациях не собирался. Нанял аудиторов, обрисовал проблему и заплатил за проверку всего периода управления Виталием моей компании.

Получу данные и на их основании решу, убирать мужа Таши от руководства или оставить. Своему бывшему партнеру я также не доверял, как и Виталию. Так что все решения буду принимать исключительно на непредвзятых результатах.

Первых позвонил Сергей Иванович. Я даже несколько удивился.

— Не передумал еще? — недружелюбно, без заведенных приветствий начал он.

— О чем я должен передумать?

— О Вике.

— Нет. Вопрос закрыт.

— Я пробил тут, как ты собрал денег и скинул с себя мои кредиты…

— Да? — осторожно закинул удочку я.

Про мои новые контракты в Европе никто еще не знал. Мог ли Сергей вынюхать о них? А главное, мог ли помешать?

— Распустил свою компанию на акции? — усмехнулся бывший партнер.

Это легко было проверить, я не удивился:

— Да.

— И думаешь, что расплатившись по счетам, ничего мне больше не должен?

— Именно так и думаю.

— Зря. Викуся любит тебя. Она надломлена потерей твоего ребенка. Нас оскорбило твое обвинение в убийстве.

Я прикусил язык, собственно да, обвинил я Вику голословно, только опираясь на слова медсестры и следов погрома в квартире.

— А в сухом остатке, ты попользовался девчонкой, попользовался моими деньгами и смылся.

Между нами повисла пауза. Я понимал Сергея, еще как понимал. Мне легко было представить себя на их месте, когда Виталий подсунул под меня свою жену, а она подсадила на себя, такую нежную, ранимую, трогательную. В итоге все вырвано с корнем. Мной попользовались и выбросили умирать.

Но как бы я не сочувствовал Сергею, обратного пути не было. Я приложил массу усилий, чтобы мои пути с ними разошлись навсегда.

— Давай смотреть здраво на вещи. Свадьба была навязана мне как довесок к финансированию. Нет кредитов — нет свадьбы. Я возможно имел перед Викой обязательства, когда она была беременна и пока она могла доказать мое отцовство. Но нет ребенка — нет обязательств. Так ведь, Сергей?

— Значит, нет?

— Нет.

— Ох, Марк… Хороший ты был парень, и бизнесмен хороший, но теперь уж извини.

Он положил трубку, а я стал прикидывать, как и куда он может нанести удар. Все сводилось к моему вмешательству в их личную жизнь. Не состряпают ли они обвинение в том, что я надавил и заставил Вику избавится от ребенка?

Еще уголовного дела мне не хватало!

Тем же вечером я поехал в больницу, нашел ту медсестричку, Верку, и дождался окончания смены.

Она с широкой улыбкой подходила к машине, покачивая бедрами так, что даже под теплым пальто было заметно виляние задницы. Во мне зашевелился давно забытый голод.

Кому я храню верность? Той, что никогда не была моей? Той, что ударила в самое сердце? Предательнице?

— Садись, — прохрипел я Верке, дождался, когда она заберется в салон, вдохнул приторно сладкий запах и в голове моментально сформировались планы на вечер.

Секс, ничего больше. Но может другая женщина, с чужим запахом, с не её формами заставить выкинуть Ташу из головы. А если нет… Хотя бы этой ночью я буду не один.

— Помнишь пациентку, которая потеряла ребенка?

— Ой, да у нас таких каждую смену пачками. А что?

— Вспомни Вику, на большом сроке.

Я называл даты, фамилию, подробности, пока Верка не вскрикнула: «А!»

— Отлично, — ударил я по рулю ладонью. — Теперь вспомни, откуда ты узнала, что Вика сама избавилась от беременности?

— Так она и сказала, — растерялась Верка.

— Как сказала? Сама? — это не укладывалось в голове.

— Ну да. От наркоза когда отходила — бредила, бормотала. Много чего наговорила. А я как раз смотрела за ней, лед на живот, грелку в ноги, ну как обычно, вот и наслушалась.

Плохо, бред в суде оправдаться не поможет, хотя показания Верки вполне себе сойдут, чтобы расшатать позицию обвинения.

— Ты ужинала?

— Нет! Когда? Я ж только со смены.

— Тогда поехали поужинаем. Знаю одно уютное местечко…

Сердце снова сдавило от тоски, в это местечко я любил таскать Наташу, ей там тоже очень нравилось… Но нет, нужно закатывать эти раны, иначе я загнию в тоске по ней.

— Пока ужинаем, расскажешь, что Вика выдала тебе под наркозом.

Верка уплетала приготовленные шефом блюда и вспоминала все больше и больше подробностей:

— Ребенок то залетный и ты вроде не хотел жениться, если ребенок не твой. А она в одну клинику, в другую, а срок то большой… Не взяли, короче. Она даже деньги совала, чтоб втихушку сделали. А ей за деньги вон чего посоветовали. Только таблетки не помогли, так она давай тужится. Ну и дотужилась… Мы ее еле откачали.

Настроение испортилось в конец. Я сидел и методично напивался, пытаясь выкинуть услышанное из головы.

Не мой. Не удивительно. Но зачем было за меня так цепляться? Родила, нашла бы себе того, кого полюбила… Разве ребенок стал бы помехой? Для меня бы не стал, если я полюбил женщину.

И тут же, как нарыв, запульсировала боль от воспоминания о Наташе. Я как дурак готов был ползти к ней на коленях, умолять принять от меня кольцо, обещать любить её ребенка как родного, потому что люблю её, люблю!

Если бы только она сама не сделала свой выбор. А она его уже сделала: ушла от меня и вернулась к мужу.

— Поехали, — проговорил я, вставая.

— Куда? — встрепенулась медсестричка.

— Ко мне.

Она моментально преобразилась, состроив глазки:

— Ты же напился. Я с пьяными за рулем не езжу.

— Вызову такси. Поехали.

Я выкину тебя из головы, Ташка, выкину!

Но сколько я не старался, не пыхтел над Веркой, член так и оставался вялым. Меня то сбивал с толку ее запах, то неуместные стоны, как в порнофильме, и как я не старался выкинуть из головы — не смог.

— Я вызову тебе такси, — после многочисленных попыток выдохнул я и слез с кровати.

— Давно у тебя проблемы? — обиженно пропыхтела медсестричка.

— Не очень, после обеда, видимо, начались, — пробормотал я, понимая, что вот теперь она точно обидится. — Слушай, возможно будет разбирательство в суде по факту сорванной беременности. Мне нужна будет твоя помощь и показания про то, что ты услышала от Вики.

— Да не вопрос, я перескажу. Только поверят ли?

— Важно сейчас не испортить дело. Я не должен иметь с тобой интимных связей, иначе показания точно не принесут пользы.

— Аааа, вон из-за чего?

Я кивнул:

— Из головы не выходит, вот и не могу расслабиться.

— Бывает, — Верка улыбнулась. — Тогда продолжим позднее? Как утрясется с судом?

Я улыбнулся и ответил на звонок:

— Такси приехало. Пойдем провожу.

Проснулся я через два часа в поту и с диким стояком на только что приснившийся сон с Ташей.

Твою мать! Да когда же меня отпустит?!

Бессонные ночи выматывали сильнее проблем в бизнесе. Я потерял счет дням, поспешно подчищая хвосты, чтобы принять удар Сергея с минимальными потерями, но удар мне нанес Виталий, точнее аудитор Виталия.

— Подъездная дорога с обходной должна была строиться за счет областных средств, — начал отчет аудитор.

— Верно. У нас была договоренность с губернатором по взаимозачету. Он выделяет проект по дорожному фонду, я отдаю в областной благотворительный фонд назначенную сумму.

— Да. Сумму вы отдали, а губернатор на середине свернул проект, вынудив вашего управляющего за счет собственных средств достраивать дорогу.

— Откуда у него собственные средства? — нахмурился я.

— Вот мы и подходим к вопросу растраты. Виталий Алексеевич расходовал инвестиционный кредит на строительство подъездной дороги.

— Он кретин?!

— Судя по тому, как ловко он сводил отчеты, задваивая суммы инвестиций и прогоняя деньги по счетам по два раза, чтобы и по выписке поступления сошлись, он очень продуманный обманщик.

— Твою же мать! А что по областной программе? Губернатор вернул деньги?

— Конечно, нет. Из благотворительных фондов средства не возвращаются.

— То есть, гнида поимел меня? — ко мне возвращался старый злой задор достать всех и поиметь в ответ.

— Вам виднее, — ухмыльнулся аудитор, оставляя мне все документы по проверке и свод выявленных нарушений.

Хотелось рвать всех в клочья. Особенно Виталия! Вот ты и попался, гниль. Внутри всё пело от восторга, я уже набрал номер, как скинул, поняв, что меня так подбрасывает. Я подсознательно стремлюсь избавиться от соперника, хотя все дело не в Виталии, не он стоит между нами, а сама Таша.

Не успел продумать стратегию, как Виталий перезвонил сам:

— Марк Витальевич, звонили? Что-то хотели сказать?

— Хотел. От меня только что вышел аудитор.

— А, этот безмозглый дурак?

— Он дурак? Нет, на меня работают только хорошие, грамотные специалисты. Я так до недавнего думал. Но посмотрел акты проверки и принял решение расстаться с одним некомпетентным сотрудником.

— А я тут причем?

— При всем, Виталий. Завтра я приезжаю на фирму, а ты передаешь мне дела. Если не захочешь уйти по-хорошему, значит, заведем дело и встретимся в суде.

В трубке повисло молчание, а потом наглым тоном он мне заявил:

— Не посмеешь! Моя дрянь носит твоего ублюдка, — последние слова он словно выплюнул мне в ухо. — А я, как основной родитель, теперь могу претендовать на пятьдесят процентов компании, папаша.

Меня передернуло. Что? Еще один этап обмана и надувательства? Таша беременна от… меня?

Я засмеялся, просто не мог сдержаться от насмешки судьбы! Это же надо, вторая девчонка пытается поймать меня на беременность.

— Собирай чемоданы и пошел нахрен! — выплюнул я и вырубил связь.

Но назавтра поехать в тот город я не смог, Сергей нанес свой тщательно подготовленный удар. Уже утром в моем кабинете сидело пол отдела юристов.

— По какому поводу собрание?

— Банк, в котором мы кредитовались, подали в суд на возмещение материального и морального ущерба.

— Мы же все выплатили по кредиту? — возмутился я.

— Кредит мы погасили, все верно, но по найденному нарушению нам были предъявлены также санкции и штрафы, которые мы не покрывали, и банк до недавнего времени о них не вспоминал. Зато теперь они пересчитали по курсу MOEX неустойку и за неуплату оштрафовали повторно.

Я помнил кредитные договоры, которые подписывал, и помнил размеры неустоек и штрафов, почти в половину кредита. Настроение резко испортилось.

— Шансы отбиться есть? — спросил я своего главного юриста, волчару в залах суда.

Он поджал губы и медленно покачал головой, вынося приговор. Я знал, что он будет затягивать процесс, насколько возможно, но мы все равно проиграем.

И все из-за кретина, которому я в порыве безумия к его жене, передал управление компанией!

Началась длительная тяжба. Сергей избегал меня, а я не искал встречи. Мне важнее было найти выход, чтобы выбраться из помойной ямы и замуровать лаз. Все мои попытки уладить дело ни к чему не приводили, неприятности начались в городе, где я встретил Ташу, и все ниточки сейчас упорно тянули меня туда, распутать узел или разрубить.

Я тщательно и долго готовился к поездке, планируя разобраться с губернатором, потом с Виталием и, только закрыв эти проблемы, вернуться к Сергею.

В идеале, если я смогу перекинуть вину за растрату на Виталия, то я перенесу судебное дело со своей шеи и повешу на его. Он проворовался, вот пусть он и разбирается. А чем он расплатится с выставленными огромными долгами — не мое дело.

И тут же болезненно кольнуло сердце. С этой гниды станется расплатиться не «чем», а «кем». Я до тошноты не хотел додумывать эту мысль, но она садистски продолжала буравить мою голову.

Кому он ее предложит? Сергею Ивановичу? Вряд ли бывший партнер соблазнится, он слишком зациклен на жене. А кто за Ташу выложит такую сумму?

Только я.

Она никому так сильно не нужна, как мне! А раз я выкупать мелкую предательницу не буду, то и волноваться за нее не стоит, так? Виталий ничего ей не сделает.

Или попытается продать мне с навязанным, якобы моим, ребенком.

Я ухмыльнулся. Как причудливо изворачивается судьба. Таша с мужем выстраивают против меня план, чтобы развести на акции выкупленной у них компании, но ничего не выходит, Таша узнает, что у меня есть невеста, что развод с мужем ничего ей не даст, ведь она не могла знать, как я замышлял расторгнуть помолвку и сделать предложение ей.

Предложения она ждать не стала и вернулась к мужу, тут же придумав новый план — шантажировать «моим» ребенком. То она семь лет не залетала, а со мной чудо вдруг произошло.

Господи, почему я такой идиот, что не разглядел эту интриганку?

А теперь я подставлю Виталия, а тот логически предложит мне выкупить за эту сумму его жену с ребенком. Уверен, что план такой, с той лишь поправкой, что если не смогу свалить судебное дело на Виталия, он продаст мне жену с ребенком за половину доли компании.

Вздохнул, понимая, что неминуемо получу заманчивое предложение выкупить Ташу с ребенком, и от этого на душе становилось нехорошо… Я хотел её, все ещё хотел. Одну или с ребенком — без разницы. Но выворачивало от одной мысли, снова стать игрушкой в чьих-то руках. Сначала она хотела меня женить на себе, а потом все равно заставит выкупить, только теперь еще и с подложным ребенком.

Но ведь я сделаю экспертизу!

На секунду замер. Сделаю, и что? Брошу ее на растерзание волкам? Смогу?

Сцепил зубы, поняв, что если бы её муж предложил продать Ташу вновь за акции, я бы поглумился, настояв на тесте. Но если я первый поставлю Виталия под удар, и тот, защищаясь, предложит мне Ташу с ребенком, я ведь не устою, я прогнусь и вытащу их. Без экспертизы и не из-за ребенка, а потому что до сих пор хочу её себе.

Чертыхнулся… Получается мне не выгодно подставлять Виталия, пока ему есть чем меня шантажировать. И по факту, я уже проиграл Сергею, раз при любом раскладе готов сам рассчитаться с ним по долгам.

Что же добивается партнер? Хочет простить мне долг, если я женюсь на его дочери? Почему именно я? Есть другие бизнесмены, которых он мог бы также сосватать за Вику, но он вцепился в меня.

Это странно. Тут явно дело не в Вике, а в Сергее Ивановиче.

Я вызвал безопасника, обрисовав ему ситуацию и попросив по своим каналам разузнать побольше о бывшем партнере и его махинациях.

Оставалось только ждать и затягивать процесс. Виталий и губернатор остались на десерт.

Через две недели передо мной лежал полный отчет от безопасника по партнеру и его банку. Я в шоке листал страницу за страницей, не веря в собранные данные.

— Это точно? Вы уверены? Перепроверили информацию?

— Так точно.

Я кивнул и отпустил сотрудника, а сам до ночи восстанавливал хронологию банкротства своего бывшего партнера.

То, что Сергей Иванович — банкрот, стало ясно с первых страниц отчета. Когда-то давно, сделав на меня ставку, Сергей сорвал куш, получив в свое пользования огромные торговые обороты не только с моих сетей, но и с физических лиц, которые были моими покупателями. К нашей схеме быстро подтянулась обслуживающая структура, которая тоже вложила деньги в банк Сергея.

А дальше пошли неудачные вложения в инвестиции. Одно за другим, пока партнёру хватало средств покрывать ущерб из того, что зарабатывал я. Но тут я взбрыкнул…

Вспомнил тот старый разговор, где Сергей в очередной раз надавил на быструю свадьбу. Я как раз только что провел с Викой ночь и понял, что последнюю, что свадьбы по любому не будет. И кажется в тот вечер послал Сергея, уверяя, что невозможно оставаться в хороших партнерских отношениях и одновременно пытаться навязать личные.

Он напрягся, уточнив, не собираюсь ли я менять банк и кредитора. Я дал задний ход, потому что тогда как раз готовился просить у него на новый проект большой инвестиционный кредит, на таких условиях, на которых никто бы другой не дал. А Сергей дал.

Я просматривал бумаги, видя, как он практически закладывает банк и берет под него сумму за межбанковский процент, вдвое увеличивая его, чтобы выдать мне.

Он снова мне помог, но ценой полной зависимости от меня и моего успеха. Мой бизнес стал для банка партнера основным.

Не я зависел от Сергея, а он зависел от меня!

И теперь, когда я все же освободился от его кредитов, банк остался без основного клиента, обороты резко упали и дешевые деньги стали Сергею недоступны. Клиенты следом за мной стали сливаться из банка один за другим.

Не свадьба нужна бывшему партнеру, а мое возвращение со всеми оборотами в его банк!

Но почему он прямо не поговорил со мной? Одним доверительным разговором мы могли бы уладить проблему. Только теперь поздно. Сергея спасет возвращение бизнеса под его крыло на его счета, чтобы наполнить финансовые вены средствами. А все мои активы перенаправлены на новые инвестиционные проекты.

Я не тот выход, который нужен Сергею. Моя подачка не спасет его от разорения.

В тот вечер я надолго загрузился, разрываясь между желанием помочь бывшему партнеру и нежеланием вмешиваться в его стремление закопать себя поглубже.

В тот вечер я впервые понял, что иногда один разговор способен расставить все акценты и вывести лгуна или лгунью на чистую воду. Я несколько раз прокрутил в голове свои встречи с Ташей после её побега и только теперь понял, что мы так и не поговорили, точнее она за все это время не сказала мне ни слово. Говорил в основном я: давил, обвинял, обижался… А она молчала и глядела. Глядела так, будто чего-то ждала от меня.

Мысли кислотой разъедали изнутри. С одной стороны, я больше полугода убеждал себя, что она предательница, лгунья, с другой, каждый день полгода думал о ней, не мог выкинуть из головы, подсознательно ждал, что вернется, всё объяснит.

Как же поступить? Еще раз надавить на Виталия, угрожая судом с банком, чтобы вытребовать себе встречу наедине с Ташей?

В голове рождался нездоровый причудливый план, где идеально расставлялись все фигуры по шахматной доске, и где у меня появлялся шанс уединиться и поговорить с королевой.

И словно проведение наутро мне позвонил Виталий:

— Как бы вы на меня не гнали. Марк Витальевич, но дорога достроена, на днях пускаем в эксплуатацию, — бодро отчитался он, — складское оборудование закуплено, смонтировано. Пусть подешевле, чем мы рисовали на бумаге банку, но стоит, всё по размеру…

Я нахмурился. Если бы не всплывшие проблемы с банком, я мог и не узнать, что губернатор надул меня, а управляющий это скрыл и отжал часть средств. Пусть на благо моей же фирмы, но по факту, оба дела сделаны не по проекту, не с тем качеством, которое требовалось.

— Что ты хочешь?

— Напомнить, что я еще и твоего ребенка содержу.

Сердце подпрыгнуло и рухнуло с обрыва.

— Она… Она уже родила?

— Нет еще, но он и в ней жрёт.

— Он?

— Да, сын родится, — голос Виталия звучал странно, словно он был горд и раздосадован одновременно.

Но меня сплющило окончательно. Сын… Мог бы он быть моим? Сын от Таши. Это даже звучит неправдоподобно.

— Я должен увидеть, — проговорил я.

— Исключено. Я не препятствовал бы, если получил свою долю. А нет доли — нет сына. Тут все просто Марк Витальевич.

— Я о дороге, а не о Таше…

— А-а-а, — протянул разочарованный Виталий, — но неисполнение вы мне не пришьете — работа выполнена, в отчетах отражено… Сам я не уйду, а по статье не получится уволить.

— Мне надо самому приехать и увидеть, — окончательно решил я.

— Приезжайте, босс. У нас открытие дороги намечено как раз к новогодним праздникам. Останетесь на корпоратив…

— Новогодним? — я с удивлением глянул на часы с календарем.

Да, декабрь. За всеми этими проблемами я не заметил, как пролетел год. Захотелось оставить все нерешенные вопросы в старом. Так будет правильнее всего.

— Я приеду на следующей неделе. Подготовь всё. Я должен увидеть дорогу в рабочем состоянии.

— Не вопрос.

— Тогда поговорим о доле, — запустил я в действие свой план.

— Вы серьезно? — насторожился управляющий.

— Абсолютно, но поговорим не по телефону.

Я положил трубку и выдохнул.

Вот и всё, маховик запущен. Я знал наперед, что будет с Виталием, губернатором и бывшим моим партнером. Во всем этом плане было только одно неизвестное, точнее, два — Таша и её сын. Только ее решение волновало меня по-настоящему.

За неделю я успел отделить компанию Виталия от основного холдинга, децентрализовал логистические сети и вывел основные капиталы в зарубежный банк, подальше от приставов и возможных препятствий со стороны бывшего партнера. Только после подготовки вызвал юриста:

— Начинай переговоры о соглашении сторон, — распорядился я. — Сначала дави на них агрессивно, но закладывай в головы, что им вполне хватит отката в части бизнеса. Я готов стать совладельцем компании вместе с Сергеем Ивановичем.

— Но…

— Не уточняй не размеры, не форму. Просто зомбируй на факт совладения бизнесом. Я и он. Сергей должен захотеть войти в долю, понял? Предложение в конце переговоров должно прозвучать от них!

Юрист делал пометки в ежедневнике.

— И еще, подчеркни срочность. Предложение действует до конца этого года. После Нового года я снимаюсь отсюда и уезжаю работать в Европу. Это тоже заложи в их головы. Он захочет остановить меня и заставить работать на него. Совладение как раз даст ему эту возможность.

Отпустил юриста и уехал домой, чтобы собрать чемодан.

В спальне механически покидал смену белья на неделю, взял пару костюмов и джинсы. И только тогда наткнулся взглядом на картину…

Почему мне так тошно без нее? Почему я не могу выкинуть из своей жизни последние воспоминания о ней?

Потому что только тоска от воспоминаний делала меня живым. Я загнал себя в работу, становясь роботом по исполнению функций управления бизнесом, чтобы ничего не чувствовать. Я устал чувствовать боль. Устал быть одиноким. Но еще больше устал от собственного бессилия что-либо изменить.

Даже если поговорив с Ташей, я выясню, что она не причастна во всей этой афере, что она тоже марионетка в руках жадного мужа, я не смогу простить её предательства. Ведь это она собрала вещи и ушла от меня. Не муж заставил, а она сама вернулась к нему. Вот этого я ни понять, ни принять не мог.

Но я обязан был для себя и для нее закрыть эту тему, отпустить Ташу окончательно и самому начать новую жизнь. Пусть глядя в глаза объяснит мне, почему она бросила меня.

* * *

На новую ублюдочную дорогу я разве что не плевался:

— Она поползет у вас с первой оттепелью! — орал я на горе-дорожников и мнущегося с ноги на ногу управляющего. — Сойдет вместе со снегом!

— По весне все дороги сходят, и что? — пожал плечами Виталий. — Подремонтируем.

— Во сколько мне это встанет? — сквозь зубы рычал я.

Виталий снова только пожал плечами.

Но ничего, он еще не знал, какой подарок, нахрен, я ему подготовил!

— У нас открытие и банкет, Марк Витальевич, — прервал он мои мысли.

Я кивнул и сел в машину.

С самого начала приезда в этот город всё пошло не по плану. Губернатор уже уехал за границу на рождественские каникулы, и никто кроме него не мог ответить мне по благотворительному фонду. Хотя, что тут отвечать, поездка к пальмам на белый песок под горячее солнце определенно спонсирована тем самым благотворительным фондом.

Набрал своего корпоративщика, давая задание в два дня найти мне всю информацию о фонде, его учредителях и целях сбора средств. Расчет был простой, если я физически не могу схватить губернатора за задницу, прижму его финансовыми механизмами. Как припечет — сам приползет ко мне на коленях.

С Наташей тоже не сложилось.

— Так ее нет в городе, — ответил мне Виталий, хотя глаза отвел.

— А где она?

— Уехала. По состоянию здоровья. Врач санаторий ей какой-то предложил, и она уехала.

— Какой? Где?

Управляющий снова пожал плечами, это у него начинало входить во вредную привычку:

— Я не запомнил.

— Позвони, спроси?

— Там связь не ловит…

— На всей территории санатория? — недоверчиво усмехнулся я.

— Когда она хочет — сама звонит, — огрызнулся в ответ Виталий и вышел.

Мог бы сказать «оставьте мою жену в покое», но прикусил язык, ведь тогда в покое ему придется оставить меня. А как же интрига с ребенком? А как же куш в доле бизнеса?

Я проводил его взглядом из кабинета, подумал, кого еще можно дернуть по поручению, и набрал пресс-секретаря:

— У меня к тебе личная просьба… Не для прессы.

— Конечно, Марк Витальевич. Слушаю?

— Мне нужно выяснить, какие санатории прикреплены к местным больницам и найти одну женщину…

— Ага, — несколько смутился собеседник, — записываю.

Я продиктовал данные Таши, попросил срочно найти её и отключился. Оставалось только ждать, хотя нервы сдавали и у меня, и у Виталия.

— Все готово на завтра: газеты, телевидение, ленточка, ножницы, — отчитывался управляющий, развалившись в кабинете на стуле передо мной. — А после с высокими гостями проедем в ресторан, там фуршет по этому поводу…

— По какому? — рассеянно уточнил я, не отрываясь от отчетов по расходам компании за год под управлением Виталия.

— Как по какому? — сбился он. — По открытию новой дороги, конечно. Обмыть же надо, ввести в эксплуатацию.

Я поднял на него глаза:

— Так этот не новогодний фуршет?

— Нет. Новогодний после.

Устало повел плечами, спрятал лицо в ладонях, хотя больше всего хотелось ударить по столу кулаками и послать всех нахер!

— Виталий Алексеевич, вот объясни мне, как можно пировать во время кризиса? Ты не получил помощи от области, влез в оборотные деньги, чтобы построить дерьмо, которое максимум продержится до весны, но при этом не жалеешь денег на пиар своего провала? Устраиваешь широкую презентацию в СМИ, прикармливаешь мэрию и областную администрацию, которые тебя голой жопой на раскаленную сковородку посадили? Стыдно не будет, когда из-под тающего снега говно вылезет на поверхность?

Виталий покраснел, отвернулся, запыхтел:

— Кто же знал то, что это губернаторский хер таким ублюдком окажется? Сначала кинул деньги на треть от сметы, мы влезли в проектирование, подготовку, подписал договоры, раздали авансы. И тут он мне заявляет, пока Наташку не привезу ему на дачу, второго платежа не будет…

— Что? — у меня сдавило грудь так, что я еде мог вздохнуть. — Причем тут Наташа? Договоренность с губернатором была лично моя. Наташа тут и рядом не стояла!

— Ой ли? Откуда же ее Анатолий Викторович знает? Не знаю, где она там стояла, но контракт то полетел из-за нее. Месяц с лишним торчала у вас, а потом приехала брюхатая. Или мне надо было отдать её с пузом? — зло прищурился Виталий. — Что вам дороже, Марк Витальевич, крепкая дорога к базе или здоровый сын?

И все же я ударил кулаком по столу, хотя хотелось в морду управляющего.

— Сворачивай этот гребанный пир. А выделенные деньги… не знаю, распорядись закупить подарки для интерната, к примеру. Узнайте, что им нужно: одежда, одеяла? Может игрушки или учебные пособия?

— Зачем же так, Марк Витальевич? Ну, отменю фуршет, а деньги то чего раздавать беспризорникам? Сами говорите — кризис. Оставим на счетах…

— Ага, а нажираться на новогоднем банкете ты будешь с чистой совестью? — усмехнулся я. — Не жмись, потрать хоть что-то на благотворительность, свои грехи иногда замаливать надо добрыми делами.

С горечью закончил я, поднимаясь и покидая кабинет. Вот если бы мои грехи так просто было бы замолить.

В день отмененного торжественного открытия дороги позвонил пресс-секретарь. Уже по извиняющемуся тону я понял, что результата нет.

— Вы проверили все санатории?

— Все, Марк Витальевич. Простите за инициативность, но я пошел дальше. Нашел знакомого врача и через него перетряс всех врачей поликлиник города. Ваша пациентка ни у одного из них на учете не стояла. Никто не направлял ее на лечение или сохранение беременности…

— Спасибо, дальше я сам, — устало выдавил я, чувствуя, что груз накопленных проблем никак не хочет сваливаться с плеч.

Сначала непонятный выверт губернатора, хотя мне казалось с ним можно сделать дело. Но тут я сам подставил Ташу под удар. Только кто же мог предполагать, что изворотливый губернатор захочет поиметь не только меня, но еще и Ташу и ее мужа?

Теперь загадочный санаторий и исчезновение беременной. Снова темнит Виталий? Я уже знаю, что он ответит на требование встретиться с Ташей: «нет доли — нет сына», «утром долю — вечером Наташу».

Накануне банкета я дождался долгожданного звонка юриста, который развязывал мне руки:

— Они согласились.

Я сразу стал выспрашивать детали:

— Без уточнений по компании?

— Именно так.

— На половину доли? Равным совладельцем?

— Да, как вы и говорили. Причем они сами предложили, когда я сказал, что с нового года вы покидаете страну.

Я вздохнул, реакция Сергея была предугадываемая. Относился ли он ко мне как к человеку, как к равному партнеру? Или я всегда был для него ручной собачкой на поводке?

Как же ты заблуждался, партнер.

— Подписывай с ним документы на передачу доли и закрытие иска завтра в два. Скинешь мне сканы в мессенджер.

— В два? Это принципиально?

— Принципиально, — усмехнулся я. — В два я еще буду совладельцем Сергея Ивановича, а ближе к трем уже отдам свою долю другому владельцу.

Юрист хмыкнул:

— Тут могут оспорить сделку, Марк Витальевич. Вы обязаны согласовать продажу доли с новым совладельцем.

— Но нюансы же ты чувствуешь? По соглашению, даже оспорив продажу моей доли, Сергей Иванович не сможет оспорить соглашение о взаимной договоренности и отзыве претензии. Так?

— Может попробовать, но суд проиграет.

— А мне так и надо. Сделай все грамотно, я тебя прошу, и будь готов к грому и молниям.

— Так и будет, Марк Витальевич. Ровно в два дня. Вы им поставите шах и мат. Я в вас не сомневался.

Я разъединился, разминая затекшие плечи, отмечая, что последние недели очень напряжен, что сказывается на физической форме. Все чаше стал болеть желудок, потому что я забывал вовремя поесть, или вообще забывал про еду. Все чаще я не могу заснуть от непрерывной головной боли. Возможно, я смогу найти точку покоя, но когда?

Вечером покинул отель, чтобы прогуляться по городу, под мягко падающие хлопья снега, подышать морозным воздухом и может быть хоть немного расслабиться. Ноги сами привели к интернату. Я не думал, что так далеко зашел, пока не остановился перед ступенями, ведущими к массивной закрытой двери.

Интересно, если ли у детей из интерната ёлка? Почему я не поинтересовался, когда отдавал распоряжение о подарках?

И словно на мой вопрос, дверь приоткрылась, из интерната вышла женщина с двумя сумками. Повернулась ко мне спиной, что-то сказав на прощание закрывавшему дверь, и только тогда осторожно подошла к скользким ступенькам.

— Давайте, я вам помогу, — вмешался я, перехватывая у нее сумки и крепко поддерживая за локоть.

— Ой, а я вас знаю! — воскликнула женщина, приподнимая вязанный берет, чтобы рассмотреть меня — Вы же с Наташей к нам заходили.

Я вгляделся в нее.

— Д-да… А вы, кажется, ее начальница?

— Была, — вздохнула она и отвела глаза.

Почему все при упоминании Наташи бояться смотреть прямо? Что от меня скрывают? Она же не… Она не умерла?

От собственных черных мыслей меня пошатнуло. Женщина поддержала меня:

— Скользко тут, а денег на посыпку не хватает. Везде экономлю…

— Подарки вам доставили?

— Какие подарки? — встрепенулась она.

— Должны были позвонить, уточнить, что лучше ребятишкам подарить на Новый год, и привезти в интернат.

— Никто не звонил. Ничего не привозили, — она отпустила меня и отошла.

— Странно…Я завтра, если вы не против, разберусь и лично доставлю вам подарки.

Начальница улыбнулась, или в ее неожиданно скривившихся губах мне привиделась улыбка, потому что в следующую секунду она заплакала. Тихо, тоскливо, как человек уже давно переставший верить в хоть какую-то надежду.

— Спасибо, но не стоит…

— Это детям. Все нужен праздник, — тихо ответил я, прощаясь с ней. И вдруг вспомнил: — А ёлка? У детей в интернате ёлка стоит?

— Откуда? Нет… У нас весь год урезанное финансирование. В этом году на ёлке тоже сэкономили.

Я кивнул и отпустил начальницу интерната, только потом сообразив, что не задал вопроса о Таше. Тогда завтра. Привезу подарки и спрошу, когда в последний раз она видела Ташу. Но сегодня спать Виталию не придется.

— Добрый вечер… Хотя скорее уже ночь. Разбудил? Ничего, сейчас взбодритесь, Виталий Алексеевич. Представьте себе, интернат не получил наших подарков. В смысле на заднем сидении в машине водителя? И что там? Коробка! Целая коробка подарков для всех детей интерната? Я полагал, что вы на фуршет выделили гораздо больше денег, чем коробка с консервами…

Чем дольше я разговаривал с Виталием, тем сильнее злился. Даже тут сэкономил, говнюк!

— Завтра в восемь встретимся в офисе и совместно составим список подарков. А еще, чтобы утром в интернат доставили ёлку и украшения к ней.

— Где же я вам ночью ёлку найду, Марк Витальевич?

— Не знаю… Возьми топор, сходи в лес, выбери самую пушистую и до потолка, а, Виталий Алексеевич?

— Понял. Завтра утром доставим ёлку по адресу. Но зря вы так, Марк Витальевич…

— Ты бы лучше поблагодарил, что я в Деда Мороза тебя наряжаться не заставляю, — буркнул я на прощание и отрубил телефон.

Задрал голову и подставил лицо летящему пуху снежинок. Они мягко ложились на мое лицо, таяли и слезами стекали по щекам. А может это плакал я, зная, что никто даже не заподозрит меня в слабости, ведь она крылась в незаживающем и ничего не забывающем сердце.

Я ехал к ней, готовый выслушать, но не готовый простить… А теперь город без нее казался мертвым, как и я сам. И прощение уже не казалось невозможным, лишь бы появился шанс его произнести. Завтра я получу этот шанс, вытяну его из Виталия клещами!