Глава 6. Расставание

Губернатор ушел, а я на ватных ногах сползла по стене и разрыдалась.

Чем дольше я оставалась при Марке, тем больше врагов наживала. Кто знает, на что может надавить сам губернатор, чтобы вернуть меня.

В голове тревожно пульсировала только одна мысль: интернат. Если интернату прикроют областное финансирование, его расформируют и детишек разошлют по разным уголкам страны в другие интернаты.

Сердце сжалось от предчувствия беды.

Марк вернулся не в том состоянии, чтобы куда-то ехать. Даже не в том, чтобы говорить. Какой-то мужчина довел босса до постели и тот рухнул замертво. Провожающий кивнул и вышел. Я тут же закрыла дверь на ключ, подумала и подтащила кресло, которым подперла дверь.

Полночи сидела и смотрела на храпящего пьяного мужчину, потом свернулась ему под бок и уснула.

Утром Марк был не в настроении. Ругался, все ронял, не пытался даже схватить меня и стиснуть, только спросил:

— У тебя все нормально? Я вчера ничем не обидел?

Лицо на миг перекосило, но я быстро взяла себя в руки:

— Всё нормально, ты был не в том состоянии, чтобы что-то сделать.

Он кивнул и тут же застонал, схватившись за голову.

Потом приехал водитель, мы попрощались с прокурором, который выглядел не лучше, и поехали в отель. До вечера Марк либо спал, либо стоял под контрастным душем. Только к вечеру пришел в себя.

— Собирайся.

— Куда? — я вздрогнула и отвела невидящий взгляд от телевизора.

Весь день я потратила на обдумывание ситуации. Мне не жалко было Витю, что бы там губернатор с ним не сделал, но в его предложении я услышала угрозу, что он меня по любому достанет.

И кто я такая, чтобы считаться с моими чувствами? Муж сдал меня боссу, и я везде сопровождаю Марка, сплю с ним, езжу на сомнительные вечеринки. Казалось бы, замени в этом уравнении Марка на любого другого и ничего не поменяется.

Вот только для меня изменилось всё и сразу. В тот же вечер, когда Витя приказал идти с боссом. А Марк… Он что-то сделал со мной, нажал на какую-то скрытую раньше кнопку, что я действительно превратилась в озабоченную шлюху. Только вся моя озабоченность сосредоточена вокруг босса, он заслонил собой всех других мужчин. Только для Марка я хочу быть шлюхой.

Но я не могу представить на его месте никого другого. Даже Витю рядом с собой больше не представляю.

И снова мучительный вопрос — куда бежать, что делать, как жить дальше?

— Поедем ужинать, потом у нас запланировано кино. Проголодалась?

— Кино? — нахмурилась я.

— Места для поцелуев, — прищурился Марк, выдав свою фирменную кривую улыбку.

Я улыбнулась в ответ. Наконец-то он пришел в себя и стал самим собой.

Ужин превзошел все ожидания. Теперь Марк вызвал шеф-повара и лично его поблагодарил. Я отметила, что в зале стало гораздо больше гостей по сравнению с первым днем, когда мы только пришли сюда.

Шеф зарделся, а потом словно случайно попросил Марка в любой другой свободный день оценить новое меню ресторана и пройти дегустацию. В боссе сразу щелкнул тумблер и проснулся бизнесмен.

Минут двадцать они обсуждали перспективы развития этого ресторана и открытия сети ресторанов в новом, строящемся торговом центре Марка. На моих глазах заключалась сделка, где из обычного провинциального шеф-повара рождалась новая звезда кулинарии, будущий владелец ресторанов с мишленовскими звездами, не меньше.

Мужчины пожали друг другу руки, договорившись во вторник обсудить меню на расширенной дегустации, куда Марк приведет влиятельных людей области.

Я верно поняла, что в этот вечер снова придется встретиться с губернатором и всеми участниками банной вечеринки.

Но мое испортившееся настроение исправилось в кинотеатре, который Марк снял под нас целиком. В зале никого не было, выбирай любые места, все они автоматически становились для поцелуев.

Мы купили попкорн и газировку, Марк хулигански потянул меня на задний ряд, подмигивая и всячески намекая, когда в зале погас свет и запустили фильм, последний блокбастер, который у нас в городе даже еще не вышел в прокат!

— В моем ТЦ тоже будет кинотеатр, на два небольших зала, — поделился Марк, с увлечением следя за картиной, обнимая меня за плечи и поглощая попкорн.

Я замерла, наслаждаясь этим моментом близости. Такого у меня уже не будет. Я достаточно здравомыслящая, чтобы понять, второго такого Марка я в своей жизни больше не встречу.

Осторожно перевела руку мужчине на колено, провела вверх по бедру и положила поверх ширинки. Марк перестал есть попкорн. Я нервно сглотнула и сжала ладонь, чувствуя, как ширинку начинает распирать изнутри.

Марк словно поперхнулся, откашлялся, чуть спустился вниз и раздвинул бедра шире. Моя рука стала наглее наглаживать пах, пробуждая мужское естество выпрямится на полную и затвердеть.

Дыхание босса потяжелело, он накрыл мою руку своей, когда коварная цель уже была достигнута.

— Ты уверена? — с трудом выдавил он, забирая у меня из руки попкорн и привлекая для поцелуя.

Кино было забыто. Марк жадно целовал меня, глубоко, ненасытно, отвергая любую прелюдию, только захват, только полное подчинение. А я высвободила его орган и обхватила рукой, стискивая налившуюся головку.

Марк охнул мне в рот и усилил давление языком.

Только через пару минут я набралась духа и отклонилась от его губ, спустилась с сидения и встала между ног.

— Таш?..

— Молчи. Смотри фильм, — проговорила я и удобнее перехватила каменный ствол, чувствуя под рукой пульсирующие венки.

Марк застонал и откинулся на спинку сиденья, закрывая глаза потяжелевшими веками.

Минет у меня всегда получался хорошо, Витя все чаще предпочитал оральный секс обычному. Но я никогда еще не целовала там Марка. И немного терялась, как можно обласкать ртом такой размер.

Все определилось само собой, стоило только пройтись язычком по контуру головки, как бёдра дернулись вверх, погружая член в мой рот наполовину.

Марк зарычал, зарываясь пальцами в мои волосы и опуская бёдра. Но я уже поймала кайф от влияния моих губ на его слабость. И в следующий раз сама накрыла головку губами и сдавила, насаживаясь ртом и поглощая подрагивающий от нетерпения член.

Босс сдался в считанные минуты. Тугая терпкая струя выстрелила мне в нёбо, Марк взревел, силясь остановить мои движения, но я продолжала его мучения, чувствуя внутренние спазмы и толчками выплескивающееся в рот семя.

Только тщательно облизав всё до капли, я подняла лицо и вздрогнула, наткнувшись на пронзительный взгляд Марка.

— То, что ты с сюрпризами, я сразу понял. Но они у тебя не кончаются, да, Таша?

Я вытерла губы, и взвизгнула, когда Марк обхватил меня и подкинул вверх на колени. На секунду меня захлестнуло дежа вю. Почти такое случилось с нами в первый вечер, тогда я хотела закончить вечер минетом, но всё пошло не по плану. Сейчас я знала, как Марк может захватить эмоции и закружить в урагане, предвкушала, что до конца сеанса он подкинет меня вверх не один раз. И мне это понравится. Очень.

Но Марк удивил, приглушив эмоции и затопив меня нежностью. Я знала босса резким, нетерпеливым, безумным, но эта сторона показалась неожиданной и удивительной… Нежное касание губ к моим, трепетное поглаживание кожи пальцами, тихие вздохи каждый раз, когда он отстранялся, словно испытывает боль, если не касается меня.

Я растворялась от его прикосновений, от его поцелуев, растекалась по Марку, забывая про кинотеатр, предательство мужа, домогания губернатора. Всё это будет потом, а сейчас мое сердце пело от любви, тело искрило под его пальцами, и я верила, что такое закончится не может. Не должно.

Заведенная до предела нежностью, я с облегчением приняла его твердость в себя, задыхаясь от наполненности и задвигалась навстречу моей любви, отмечая малейшее изменение в отклике Марка.

Он не сводил с меня глаз, любовался, боготворил. Ему нужна была я, только я, как глоток воздуха, как луч согревающего солнца. Только под его взглядом, в его руках я чувствовала себя богиней.

Пик наступил быстро, выкинув меня из реальности, заставляя сжиматься от сладких опоясывающих спазмов, ощущать пробегающие токи от головы до ног, так что уши горели, а пальцы сводило судорогой. И я не могла прекратить чувствовать его. Марк был со мной, все еще связывающий, все еще боготворящий, дарящий мне мой нереальный рай.

Я обнимала его в этом мире и в том, обхватывая руками, ногами, трепещущими мышцами. Он содрогался рядом со мной, во мне, снова и снова заставляя дрожать меня в ответ. И это было прекрасно…

Мы затихли под финальные аккорды фильма, пытаясь отдышаться и прийти в себя. В зале зажегся свет… Босс тихо выругался, достал телефон и набрал чей-то номер:

— Мы решили остаться еще на один сеанс. Где-то с половины фильма потеряли суть сюжета. Запусти повторно? И выруби уже к чертям свет!

Я захихикала, уткнувшись в ворот Марка, обнимая его за шею, чувствуя пульсирующую артерию под рукой.

— Ну что, попробуем со второй попытки досмотреть фильм?

Я кивнула, сползая с босса и доставая из сумочки влажные салфетки.

— Черт, прости, но когда ты вот так себя ведешь, я забываю про презервативы, — с сожалением проговорил Марк, следя, как я стираю с бедер следы его выплеснутой страсти.

— Я всегда веду себя одинаково, — проворчала я, заворачивая салфетки в пакет и убирая в сумку.

— Вот в этом и проблема, Таша… В этом и проблема.

Я обернулась к Марку, который даже не пытался поправить брюки.

— Боюсь, я с тобой ни один фильм до конца не досмотрю, — буркнул он, крутя между пальцами квадратик с презервативом.

И я непроизвольно расплылась в улыбке, прекрасно зная темперамент Марка, и что сдерживаясь весь день, он потом сутки с меня не слезет.

— Тогда могу первую часть фильма посидеть у тебя на ручках, есть шанс, что конец мы увидим…

— Мой конец ты обязательно увидишь, — прохрипел Марк, в спешке вытаскивая резинку и растягивая на член. — Ну же, воспитательница, от слов к делу, иди ко мне на ручки.

Он поманил, и я захлебнулась от теплой волны, захлестнувшей меня от его распахнутых, протянутых рук. Протянутых ко мне.

Фильм мы так и не поглядели, но мне и Марку понравилось другое кино, его мы успели посмотреть больше трех раз с разных ракурсов.

По дороге домой заехали в магазин и закупили много перекуса. Марк не скрывал, что голоден до меня и до еды. И он с жадностью утолял свой голод весь вечер и всю ночь.

Утром мы оба проспали будильник, но Марка разбудили назойливые непрерывные звонки по телефону.

— Мне надо поехать в офис, — пробормотал босс, обнимая меня и целуя в затылок. — Никуда не уходи, слышишь?

— Угу, — сонно пробормотала я, не сдержав мурлыканья от его щекочущих легких поцелуев в шею, плечо.

— Постараюсь к обеду освободиться.

— Угу.

Я потянулась, испытывая легкую досаду, что Марк покидает нагретую постель, идет в душ, собирается в офис. Но взяла себя в руки, поцеловала босса и проводила.

— Никому не открывай, никуда не выходи! — снова напомнил на пороге Марк. — Еды в холодильнике навалом, а вечером идем на мастер-класс к шеф-повару.

— Сегодня? Разве дегустация у вас назначена не на завтра?

— Дегустация на завтра в ресторане. А сегодня мы готовим суши в присутствии шефа-сушиста. Ты ничего не имеешь против японской кухни?

Он чмокнул меня в кончик носа, потом чертыхнулся и засосал, словно не целовался со мной весь вечер и всю прошедшую ночь.

— Я бы взял тебя с собой, но тогда работать не смогу.

— Иди уже!

Проводила Марка и честно, часа два слонялась по номеру, в поисках, чем бы себя занять, пока не напоролась на купленные игрушки и конфеты.

Черт! Я же хотела отнести их в интернат.

Срочно собралась, подхватила пакеты и только на секунду замялась на пороге. Ведь обещала Марку не уходить из отеля… Но я успею вернуться, он и не заметит!

Екатерина Валерьевна встретила меня как родную. Очень обрадовалась подаркам и вместе пошли в младшую группу раздавать игрушки.

— Конфеты в столовую отдам, раздадим поштучно на полдник, — решила начальница. — Как закончишь тут, заходи ко мне и расскажи уже, чего у тебя происходит. Вроде уволилась, с мужем поскандалила, а сама светишься от счастья, подарки дорогие приносишь. Не разрешай нам строить предположения. Сама знаешь, мы такого надумаем. А зачем это? Лучше скажи, как есть.

Она ушла, а я два часа провозилась с ребятишками под их счастливые визги. Ну и раздала каждому по конфетке из припрятанных.

Спохватилась уже в обед, когда ребятню повели в столовую.

— Мне надо бежать!

— Куда? Останься, пообедай со мной. Расскажи, что у тебя случилось, — Екатерина Валерьевна удержала меня за локоть и насильно потащила в кабинет, где уже на подносе был накрыт обычный интернатский обед.

Но мне кусок не лез в горло, и я беспокойно оглядывалась на часы.

— Ладно. Вижу, что торопишься. Говори и беги уже.

Я с облегчением вздохнула, отодвигая макароны с давленным яйцом.

— Я развожусь с Витей.

— Это я уже поняла. А что это за мужчина был с тобой? Из-за него разводишься?

— Получается, что из-за него.

— Так хорошо же! Я сколько тебе твердила, не пара он тебе, а ты вцепилась в него, как шальная.

— Ой, Екатерина Валерьевна, не напоминайте… Тогда, значит, не время было, а теперь глаза раскрылись.

— С новым укатишь?

— А? Что? Д-да… Уеду.

— Он не поколачивает тебя?

Я дернулась, нервно улыбаясь:

— Нет, он нет…

— Но на время ты все же посматриваешь, боишься… Ну, беги. За подарки мужчине твоему спасибо, а если прижмет, ты приезжай. Я тут отложила немного, оставляю на черный день, но тебе помогу, когда прижмет. Ведь обратиться то тебе не к кому. Не к Витьке же возвращаться.

— Спасибо вам, Екатерина Валерьевна, — я не сдержалась, разрыдалась, обнимая мою наставницу, безмерно благодарная за ее протянутую руку помощи.

Никто же из нас не знает, как жизнь повернется и смогу ли я благополучно устроиться на новом месте.

В отель я летела, сбивая ноги, но к счастью не опоздала. Марк еще не вернулся.

Он не вернулся и в три. В пять все еще не пришел. А в семь влетел как ураган и подхватив меня в чем была, помчался в ресторан лепить суши.

И снова это был вечер счастья. Мы крутили роллы и смеялись над кривыми «колбасками». Резали и пытались впихнуть в рот огромные роллы, потому что у босса маленькие просто не получались.

— Что тут есть? Ну смотри свой наперсток и мой добротный кусок. Ну? На один мой — три твоих надо съесть, чтобы вкус почувствовать.

— Ваша дама все верно делает, господин Безруков, — мягко вмешался шеф-повар. — По технологической карте, если делать роллы с нарушением пропорций продуктов, вам это выльется в убытки.

— Какая разница, если подается в граммах? — ворчал босс. — Что я ее двенадцать штук съем на сто восемьдесят грамм, что свои четыре — те же сто восемьдесят.

— Но за ее вы заплатите дважды, а за свои возьмете одну цену за одну порцию.

Марк вздохнул и повернулся ко мне:

— Я готов предложить тебе должность сушиста в моем торговом центре. Будешь приумножать мою прибыль в два раза, Таша.

Я зарделась и замотала головой. Забавно получить такое предложение даже в шутку, но не в этом городе. Но оставшееся время очень внимательно выполняла указания шеф-повара, мало ли, вдруг в другом месте мне пригодятся эти уроки, и я действительно буду работать сушистом?

Уже в сумерках мы вернулись в отель, Марк ушел в душ, даже не пытаясь овладеть мной с порога. Потом завалился в постель и пообещал дождаться, пока я принимаю душ. И не зашел ко мне! Не заглянул!

Обеспокоенная, я осторожно легла рядом с Марком и заглянула в его глаза. Почему? Разозлился на меня? Обиделся? Узнал, что я без спроса бегала в интернат?

— Таша, нам надо поговорить, — тяжело выдохнул он, и мое сердце подскочило и забилось где-то в горле.

— Прости! Марк, прости меня. Я же быстро отнесла и сразу же вернулась! Не ругай…

— Стой. О чем ты? Куда вернулась?

Я расстроено покачала головой, выкладывая ему про свой самовольный выход из отеля.

Марк вздохнул, притянул меня к себе за затылок и чмокнул в висок. Задержал, зарывшись в волосы носом, но потом с сожалением все же отпустил.

— Это ерунда, Таш. Я заметил, что пакетов нет, понял, что бегала относила.

— Ты… Не будешь ругать меня? — я удивилась, зная, что в случае с Витей, летала бы уже по комнате из одного угла в другой.

— Не за что. И прощение просить не надо. Ты же не собака, чтобы держать тебя на привязи

Я неуверенно кивнула.

— Тогда о чем ты хотел поговорить?

— Завтра наш последний день, — с каким-то обреченным вздохом выдавил Марк.

— Завтра? Да нет же, завтра только вторник, а я с тобой останусь до четверга!

— Нет, Таша… Завтра я еще здесь, а в среду утром у меня самолет в Иркутск. Оттуда я лечу домой, в Москву. Поэтому мы попрощаемся с тобой завтра.

Невидимый обруч сдавил горло, не давая вздохнуть. Я открывала рот, хватала воздух, но не могла дышать.

Как завтра? Почему завтра? А… как же… я?

— Спокойнее, расслабься. Слышишь? Давай на счет: вдох, выдох… еще раз, вдох. Выдох.

Марк помог мне раздышаться и обнял меня, позволяя обвиться вокруг его тела.

— Я держу слово. Завтра дам тебе денег, ты купишь билеты и уедешь. Твой муж будет думать, что ты летишь со мной и вернешься в четверг. У тебя будет два дня форы, если хочешь, чтобы добраться и устроиться на новом месте.

Я кивнула, судорожно вцепляясь в мужчину.

— Таша?.. У тебя есть мой номер телефона, и если будет совсем безнадежно и трудно, просто позвони. Хорошо?

Я снова кивнула, сглатывая соленый ком скопившихся слез. Не знаю, зачем он предлагал, наверное, знал, как знала и я, что мы больше никогда не увидимся, что я не позвоню, как бы плохо мне не было, потому что это возвращение в прошлую жизнь, напоминание о мечтах, которым не суждено осуществиться. Потому что я для него случайно совращенная чужая жена, а он для меня невозможный, наглый и бесконечно любимый босс.

— Тогда давай спать. Завтра у нас обоих трудный день. У меня совещание, а у тебя выбор направления, в котором ты уедешь от меня…

Я несмело потянулась к его губам, но Марк неожиданно остановил:

— Давай отдыхать. Я и так порядком тебя изъездил.

Он не шутил и не насмехался. И в мысли закралась противная мысль, что чувство новизны для него уже прошло. Я горько поджала губы, стараясь не показать вида, как меня задел отказ, отвернулась и притихла, чувствуя, как Марк обхватывает меня руками, придвигает к себе и по привычке устраивает поудобнее у себя под боком.

Мы притихли, вслушиваясь в дыхание друг друга, в стук сердец, но не издавая ни звука, словно боясь спугнуть близость.

— К черту! — вдруг рявкнул Марк. — Какого хрена я должен терпеть и отвыкать, если ты еще моя, а я хочу тебя? Потом отвыкну.

Он решительно развернул меня и привычно подхватил руками за задницу, втискиваясь восставшим членом, а губами впиваясь в мои, без всякой нежности, с напором раздвигая губы и вонзая внутрь язык.

Я застонала от счастья и облегчения, обвивая руками шею Марка.

— Да, мой большой босс, — между поцелуями выдохнула я, — терпение у вас ни к черту.

Марк не оттягивал, не разменивался на нежность, он брал меня как в последний раз. Может, так решил, а может чувствовал, что я уеду сразу, как только куплю билет, что не буду ждать вечера, дегустации и очередного позора при встрече с губернатором.

При каждом резком выпаде, злом ударе, я поддавалась к нему, теснее прижималась к большому, жесткому телу, обвивала ногами и стонала, закрывая глаза и позволяя себе обманываться, что это не закончится, что я получу его всегда, как только соскучусь.

Но даже сквозь это заблуждение сквозило отчаяние.

Я буду умирать без него, вспоминать, жалеть, рыдать и бесконечно долго страдать по тому, кто купил меня и пользовался даже не всю отмеренную ему неделю.

Марк задрожал в моих объятиях и с облегчением выдохнул, скатываясь с меня.

Некоторое время мы полежали молча, потом он заговорил о рабочем дне:

— Твой муж все-таки нашел выход, как решить логистическую проблему, — усмехнулся босс.

— Да? — равнодушно отозвалась я, чувствуя, что мне плевать на успехи мужа и как он решает проблемы.

— Угу, сходил в администрацию и договорился о дорожном ответвлении с объездной дороги к нашей логистической базе.

— Мм…

— Сам губернатор обещал посодействовать, — я напряглась, — как будто я зря пропивал с ним в бане свою печень, — закончил Марк.

— То есть, это ты договорился, а Витя приписал себе заслуги? — уточнила я.

— Примерно так. Просто твой Витя не знал, что я уже все решил, но он вовремя пришел и ему этот ответ буквально выдали на блюдечке с каемочкой. Только интересно за какие отступные? Зная губернатора, он точно захотел что-то поиметь с твоего мужа.

Меня. Меня он захотел поиметь, и я уверена, Витя не сомневался, раз так быстро договорился на прямую дорогу к базе.

Скотина.

И пусть я уже решила, что уеду от мужа, что разведусь с ним, такое циничное предательство ранило. Семь лет словно перестали существовать. Будто мы не были родными, не были семьей…

Я притихла, но пока Марк не заснул, решила предупредить:

— Я не хочу идти на завтрашний вечер в ресторан. Не хочу сталкиваться с… Ни с кем не хочу.

Марк вздохнул, но кивнул:

— Ты уедешь завтра?

— Да. Мы попрощаемся до ужина.

— Иди ко мне.

Марк обнял меня, и снова вздохнул:

— Мне впервые… так тяжело расстаться с девушкой… Я бы потащил тебя с собой в командировку, но не могу. Там мне нужно работать, не отвлекаясь. А когда ты рядом, я работать не могу. Мне даже сосредоточиться сложно.

Теперь вздохнула я. Это так было похоже на признание. Но это было не признание.

— И ты решил разрубить всё здесь и сейчас? Не тянуть?

— Да, Таша. Моя слабость к тебе может сыграть с тобой злую шутку. Лучше разойтись и каждому продолжить жить своей жизнью. Я и так уже влез в твою по самые яйца.

— Это точно…

— Но… Я был уверен, что тебе мое вмешательство только на пользу.

Я горько усмехнулась, еще не уверенная, готова ли сама к таким переменам? Не будет ли моя новая жизнь хуже той, что была?

— Ясно одно — к мужу я больше не вернусь, — прошептала и закрыла глаза, закрываясь от Марка и от дальнейших разговоров.

Утром босс разбудил меня, протягивая пачку денег.

Я вцепилась в край одеяла, натягивая его на голую грудь и моргая сонными глазами, переводя взгляд с денег на Марка и обратно.

— Что это? Зачем?

— Тут сто тысяч. Хватит тебе на переезд?

— Ск… Сколько? — глаза в момент распахнулись и теперь не сводили взгляда на Марка.

— Сто. Мало?

— Н-нет. Нет, это много.

— Это немного, — впервые улыбнулся Марк своей кривой улыбкой. — Но полагаю, ты для переезда выберешь не Москву?

— Нет, не Москву, — тихо прошелестела я, принимая пачку из рук босса.

— В городе поменьше, обустроиться будет подешевле.

— Да, я понимаю.

Это очевидно, но не понятно, зачем Марк предостерегает меня от переезда в Москву? Боится, что я присосусь к нему и не отстану? Считает меня дурочкой, которая не понимает отказа и не принимает окончательное расставание?

— Таша?..

Я снова подняла глаза на Марка.

— Я сейчас уезжаю в офис, потом поеду на вечер дегустации и…

Повисло молчание. Вот сейчас мы должны попрощаться.

— К тому моменту я уеду.

— Да.

И снова эта выворачивающая душу пауза.

— Тогда нам лучше попрощаться? — Марк протянул мне руку.

Я неуверенно улыбнулась, но пальцы дрожали, когда я вложила их в ладонь мужчины.

— Некоторое время я буду скучать, — тихо проговорил Марк, — но ты забудь меня и начинай жить заново. Слышишь? Не зацикливайся на неудачном браке. Не все мужчины такие, как твой муж. Ты встретишь лучшего.

«Я уже встретила его, а теперь прощаюсь с ним».

— Поцелуй меня на прощание? — просит Марк и ждет, когда я встану на цыпочки, потянусь к его губам, вдохну полной грудью его запах, жалея, что не смогу увезти его, сохранить себе.

Он не двигается, позволяя мне целовать его губы, щеки, глаза, гладить кончиками пальцев побритые только что скулы. Я стараюсь не разрыдаться, сдерживаюсь из последних сил. Провожаю Марка до двери, вижу, как с каждым шагом портится его настроение. Но он все решил, выходит и больше не оборачивается, скрывается в лифте и уезжает из моей жизни навсегда.

Только теперь выдержка покидает меня, и я громко реву, проклиная тот день, когда встретила его, когда пошла с ним, когда отдалась ему.

Так мне и надо дуре! Я же знала, что нельзя влюбляться в босса. Так зачем? Зачем?!

Только к обеду выплакав годовой запас слез, я достала телефон и в поиске набрала сайт железнодорожного вокзала. Уеду сегодня же вечером. Туда, куда продают билеты.

МАРК

— Что ты ждешь? Премию? — этот Виталя откровенно злил, если бы не Таша и ее зависимое от него положение — давно бы вышвырнул из компании.

— Неплохо бы, — самодовольно расплылся в улыбке тот, — вопрос то я решил! К тому же на областном уровне. Чем черт не шутит, может еще чего с губернатора нашего поимею.

Все они готовы были только иметь.

— Хорошо. Я только что выписал тебе премию, а ты сразу же покрыл ею промашку с логистикой. Я не выставлю тебе убытки к возмещению, доволен?

Виталя скривился, такие люди не понимают такой мотивации. Ведь разбазаривают они чужие деньги, а получают свои. Свои тратить на покрытие разбазаренных не хочется.

— Не уходи. У меня еще разговор есть. По поводу Таши…

— Таши? Натальи, что ли?

Я раздраженно кивнул. Меня со вчерашнего дня, как я принял решение отпустить ее пораньше, выворачивало наизнанку.

— Да. Я забираю её с собой…

— Это… как? С чего бы? Она моя жена!

— Была. Она была твоей женой, пока ты не отдал ее мне.

Витале мои слова не нравились. Он нахмурился, глаза забегали, мозг усиленно искал выход из ситуации. Но я просто обязан был прикрыть Ташу.

— Что это значит? Когда она вернется?

— Никогда. Я увезу ее отсюда, вернется только заявление на развод. Если хочешь и дальше управлять моей компанией, ты подпишешь без всяких претензий.

Виталий потемнел лицом, по выдвинутой вперед челюсти понял, что без боя не сдастся. Но я был готов драться за Ташку.

— За должность? Пф! Мне ли не знать, что я сразу стану неугодным и козлом на побегушках. Так, начальник, не пойдет.

Ага, сейчас будет торговаться. Выбрала же она себе мужа, дурочка наивная.

— А как пойдет? Дать тебе отступные за нее?

— Нахрен мне отступные нужны, пусть валит шалава на все четыре стороны. Только пиздой и может торговать.

— Заткнись, — я перевел дыхание, чтобы не спровоцировать драку сейчас. — Она моя женщина. Даже словом ее трогать не смей. Понял?

Виталя набычился, но сдержался, хотя чувствовалось, в гневе он дохрена еще мог добавить.

— Я хочу пятьдесят процентов доли в компании. И в логистической и в торговой.

Тут я не сдержался и присвистнул.

— За бездетную жену? Беспрекословно раздвинувшую ноги перед первым пожелавшим? — я специально подобрал слова, которыми сам Виталя обвешал Ташу, и в голос заржал.

Собеседник скрипнул зубами:

— А не нужна — верни. Я её пристрою куда надо.

Вот тут мой гнев пробил дно. Я почувствовал, как ярость заливает разум, делая слепым и бешеным. Хотелось заорать, чтобы хлебало свое заткнул, вдарить в морду так, чтобы нос из затылка торчал, но я еще не обезопасил Ташу, а это сейчас важнее.

— Ты уже пристроил, — с трудом переводя дыхание, ответил я. — Назови разумную цену и разойдемся.

— Чо в моей цене неразумного? Я тебе бабу, ты мне полбизнеса.

Я покивал, насмехаясь.

— Серьезно? И много ли ты приобрел баб, если я твою фирму выкупил за долги в налоговую? А тебя вытащил из суда, закрывая дело о финансовых спекуляциях? Этого мало?

— Это ты фирму купил, — продолжал гнуть свое Виталий, — есть претензии, так предъявляй их ко всем партнерам. Чего я за всех то должен отвечать?

— То есть, ты хочешь свою долю?

— Ну!

— Двадцать пять процентов от доли в логистической компании, так?

Он пошлёпал губами, потом нерешительно кивнул, но я не договорил:

— Со скидкой на то, что жена твоя не девственница, местами помятая, бесплодная, к тому же после семи лет брака может предъявить право на половину твоего имущества…

— Чо? Она? Не посмеет!

— Но с ней буду я, не забывай. А я жадный и расчетливый сукин сын.

Торг все больше забавлял, я уже знал, что продавлю Виталия, как бы он не упирался. А значит, Таше ничего не грозит. Дав ее мужу пару минут переварить информацию, я сделал предложение:

— Десять процентов доли в логистической компании сейчас, или семь, когда подпишешь заявление на развод.

— Почему такой разбег? — недовольно отреагировал Виталий.

— Потому что от десяти процентов до развода я половину у тебя заберу.

— Оставишь мне пять? А пять Наташке отдашь?

Я кивнул. Арифметика простая. Рассчитанная на жадность Виталия. И он меня не подвел:

— Ладно, семь. Пусть готовит документы, я сразу же подпишу. Нужна мне вши… э-ээ, чужая, я хотел сказать, баба.

— Хорошо. Как она будет готова, так сразу пришлют документы. А ты получишь долю, как покажешь мне свидетельство о расторжении брака.

— Чего я? Пусть она и покажет.

Пришлось прикусить язык. Хотел бы я увидеть бумагу о ее освобождении, но это будет праздник только её… Вдали от меня.

Внутри снова что-то неприятно засосало. Не хотел думать, что это чувство потери со временем не исчезнет. Всё исчезает. И гораздо более сильные чувства, а уж привязанность к случайно подобранной девчонке пройдет быстро, в Москву вернуться не успею, как забуду её.

Я отпустил своего наемного управляющего, уже не удивляясь, что тот со своими партнерами могли так подсадить кормящую их контору. Вот и сейчас, я готов был отдать за Ташу пятнадцать процентов компании, а в итоге отделался семью.

Это везение какое-то, как в карты в тот вечер, когда я положился на судьбу.

На секунду от спазма перехватило дыхание. Что это? Желудок? Черт, я же сегодня толком даже не жрал. Глянул на часы, до дегустации еще полтора часа, смысла нет заказывать полноценный обед, а перекусом только хуже сделаю.

Попросил горячий чай и созвал последнее собрание до отъезда.

В ресторан немного опоздал, но как выяснилось, без меня не начинали. Шеф-повар, вдохновленный моим предложением открыть в торговом центре ряд тематических ресторанчиков, заставил ждать важных гостей, развлекая их коктейлями.

— Марк Витальевич! Вы один? Без вашей очаровательной спутницы?

Желудок снова скрутило спазмом, хотя за время совещания я ни разу о нем не вспомнил. Вместо улыбки я болезненно сморщился:

— Она… Её не будет. Давайте приступать к дегустации? — скрывая боль, криво улыбнулся я, похлопывая шефа по плечу и подавая руку для приветствия губернатору.

— Тогда позвольте представить вам новое меню этого ресторана и затем предложу вам меню тематических кухонь. Закуски! Девочки, выносим.

Мы расселись за круглые столики по двое. Губернатор присел ко мне, с удовольствием пересказывая какая выдалась насыщенная рабочая неделя.

Я попробовал грибной жульен, кивнул шефу. Вкусно, вполне годное блюдо для ресторана города, но в торговый центр это точно не пойдет. Отметил оценку с примечанием в листе и взял следующую закуску — листовой салат.

Внутри опять тревожно задрожало. Я заранее напрягся, ожидая волны боли, только теперь понимая, что это нехрена не желудок. Это раненное чувство собственности, моя ненасытность до Таши. Мое нежелание отпускать ее от себя.

— Жаль, что ты не привел ту девчулю с собой. Она отлично повышает аппетит, — не вовремя хохотнул губернатор. — Тогда всё меню заглотили на «ура».

Вот тут скрутило. Меня бросило в пот, я чувствовал, как время ускользает сквозь пальцы. Нахрен мне отпускать ее и мучиться? Я не мазохист, вполне могу ее действительно забрать с собой, помочь устроиться на новом месте, подыскать работу, ускорить развод…

— Черт! — я совсем забыл сообщить ей о разводе.

Неуклюже встал из-за стола, так что грохнулся стул. Извинился, показывая на телефон и срочную необходимость позвонить. Вылетел из зала, на ходу набирая её номер. Только бы не уехала, только бы успеть!

«Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети. Абонент недо…».

Нет. Нет!

Я, через ступеньку, спустился вниз, крикнул Гришу:

— Живо в отель! Гони, хоть по тротуарам!

— Есть, босс.

И мы сорвались с места. Абонент так и продолжал быть вне зоны, а я уже начинал просчитывать действия, если не успею перехватить Ташу.

Далеко с выданной ей суммой она не уедет. Скорее всего соседняя область. Наверняка в городок, где подешевле можно снять жилье и где ее возьмут на работу по рекомендации. Понятно, что будет искать место в интернате… Я найду ее. Не сегодня, так завтра.

И Виталий нашел бы, если бы я не прикрыл.

Но внутри все протестовало от разлуки. А вдруг она, как ошалелая курица, рванет в Москву? Где я буду искать ее в многомиллионом городе? А если уедет в Сибирь, соблазнившись многодневной тряской в поезде? Смогу ли я перерыть все интернаты на территории России в поисках одной беглой девчонки?

К тому же я сразу теряю фору, потому что не в состоянии отложить дела в Иркутске. А через три дня начинать поиски может быть уже поздно.

Что же я так просчитался? Ведь мне судьба её сунула в руки! На держи — она твоя. А я, как дурак, отпустил.