Глава 8. Терзания
МАРК
Я все чаще заставлял себя уходить от нее. Если идти на поводу желаний, то торчал бы рядом с Ташкой все время. И мне без разницы где, в доме, в машине, в маркете или в парке. Главное, чтобы она была рядом, а лучше цеплялась за мою руку, или лучше обхватывала бедрами талию.
Тормознул себя, когда стал брать Ташу повсюду с собой. Ладно друзья, они знают, что я никогда не бываю один, но коллеги… Пришлось срочно занимать ее другими делами, а себя периодически одергивать, когда хотелось продлить близость.
Куда я лезу? Зачем мне это?
Но я думать забывал, когда она появлялась рядом, пахла, как греховный леденец, и просто умоляла трахнуть ее. И я трахал. Черт, я в юношестве так не трахался, как сейчас с ней. Все мои гормоны танцевали лезгинку, стоило Наташке появиться на горизонте.
Я бесконечно глубоко влип в нее. Хорошо или плохо?
Хорошо. Я уже давно не был так безрассудно счастлив.
Плохо. Нужно что-то решать с ее мужем и с моей невестой.
Вздохнул, переводя взгляд на окно во всю стену своего серого безликого офиса. Притащить что ли Ташку сюда? Пусть и здесь что-нибудь сделает с этим невыносимым унынием.
Ожил интерком:
— Марк Витальевич, к вам Виктория Сергеевна.
Стоило о ней подумать…
— Пусть зайдет.
Вика, как всегда эффектно впорхнула в кабинет, бросила сумочку на стол, оперлась о него рукой и эффектно раздвинула кардиган, чтобы я увидел выпирающее пузо.
На секунду я напрягся. Мой? Какой у нее срок? Когда я прекратил с ней секс?
Но я успел только подумать, когда невеста вступила в бой:
— Поздравляю, папочка. Теперь свадьбу сложно будет отложить, да, дорогой?
Я сглотнул, продолжая таращится на её живот.
— Какой срок?
— Три месяца!
Прикинув срок зачатия, вынужден был согласиться, ребенок мог быть моим. Даже с защитой промах мог случиться.
Черт!
— Присядь.
Пока она неуклюже, что совершенно несвойственно Вике, отодвигала стул и садилась, я заказал нам чай.
— Вот в чем дело, Вика. При всем моем глубоком уважении к твоему отцу, я тебя не люблю. И вряд ли это когда-нибудь случится…
Невеста скривилась, нервно застучав ноготочками по столешнице.
— Ты заранее готовишь отступление? Знай, я твоих шлюх не потерплю. Никаких грязных подстилок рядом с нашим сыном!
Я не сдержался от насмешливого фырканья:
— Насколько я помню, ты тоже досталась мне не девственницей.
— На что ты намекаешь?! — возмутилась Вика, вскакивая из-за стола.
— Только на то, что дожидаясь нашей свадьбы, ты себе ни в чем не отказывала.
— Но этот ребенок — твой! — зло прошипела она, указывая двумя пальцами на живот.
— Докажешь — женюсь.
И если доказать не сможет, нахер мне эта свадьба. Я все равно женюсь, но на Наташке.
Вот от этой мысли все встало на свои места. Голова протрезвела, внутри разлилось тепло, и впервые за долгое время меня отпустило.
Женюсь на ней, если смогу. Но проблемы лучше решать поступательно.
Но черт дернул меня чуть раньше. Я припарковался возле большого торгового центра, чтобы позвонить, и взгляд сам собой зацепил рекламу ювелирного бутика.
Я вышел просто посмотреть… Не знаю… Цены? Дизайны? Никогда не интересовался темой обручальных колец вплотную — не моя тема. Но зашел, чтобы убедиться, что ближе к ней не стал.
Миловидная девушка сразу распушила хвост, вытянула в призывной улыбке губы и направилась ко мне.
— Вас что-то интересует? Могу помочь подобрать самое лучшее.
— Интересует… Обручальные кольца. Покажите, какие есть из самых дорогих.
Я это сказал?
— Оу, — восторг девушки поумерился. — Вообще, мы можем принять заказ на индивидуальное исполнение, если не срочно.
— Не срочно, но я хочу просто посмотреть.
— Да, конечно. Пойдемте со мной.
Я рассматривал ободки из золота и белого золота, перекрученные из сплавов, с гравировкой и инструктированные драгоценными камнями, но ничего столь же необычного и запоминающегося, что понравилось и подошло бы Таше.
И поиск идеальных колец стал навязчивой идеей. Если я надену на ее палец своё кольцо — оно должно быть особенным, значимым, связывающим её со мной навсегда.
По вечерам я приезжал домой и забывался в её тепле, заботе, любви. Почему то я не сомневался, что Таша мне простила всё и полюбила. Это сквозило в каждом ее движении, в каждом взгляде. Моя… И не моя.
Я дал ей время привыкнуть к себе, к дому, к другому положению вещей. Дал передышку от страха и обреченности. Ждал, когда она наберется сил, чтобы подтолкнуть ее к следующему этапу свободы — к разводу.
Мне было больно смотреть, как она боится делать самостоятельные шаги, как каждый раз испуганно встречает меня у порога, как провинившийся щенок, как отказывается от инициативы и забирается в свою скорлупу безразличия и полного повиновения. Но такая Таша мне не нравилась, я любил ее строптивость и дерзость, которые так плохо сочетались с наивностью.
Подтрунивая над ней, я все чаще вспоминал сказку про колобка. Скажи ей — сядь мне на язык, ведь сядет дурочка! Хотя… Когда она реально садится мне на язык, я тащусь от ее вкуса и запаха, охреневаю от срывающихся стонов, теряю самообладание от ее дрожи под напором моего языка.
Я вздохнул, переводя дыхание…
С ней нельзя спешить. Одно неверное движение и спугну. И куда убежит моя Таша от страха, никто не знает. Я подводил ее к решениям медленно, подготавливал каждый следующий шаг.
И тут выстрелила Вика! Мать её!
После моего отказа сразу бы расписаться, она стала появляться чаще и подключила своего отца. Таша знала о невесте, но беспокоить ее подробностями моих дел с невестой я не хотел. Зачем ей мои проблемы, если она со своими только-только начала разгребаться.
Теперь не вздрагивала при каждом моем обращении. Встречала в ожидании сюрприза, а не наказания. Не стеснялась подгоревших котлет и пересоленых блинов. Обнаглела до такой степени, что начинала прелюдию к сексу сама! Хотя вроде из нас двоих именно я был заводилой.
Мне все это безумно нравилось и не хотелось ломать. Но Вика…
Что, если ребенок мой?
Голову сжало как тисками. Любые отступные, попытки уговорить на аборт, тут не прокатят. Она дочь моего партнера, а я сейчас в очень рискованном положении и без его поддержки все планы рухнут как карточный домик.
Жениться?
Внутри все перевернулось от отвращения. Ведь я дал Вике шанс. Мы встречались, я ухаживал за ней, причем она ломалась не долго, залезла в ширинку в первый же вечер. Тогда я понял, что с ней широкие жесты не обязательны, Вика с удовольствием принимает прямой подход, когда нагнул и трахнул.
Через две недели я «нагулялся», и наши встречи прекратились сами собой. Она еще звонила, приглашала, но у меня как отрезало. А теперь последствия…
Черт!
Я не имею права строить планы на будущее с Ташей, пока не решу вопрос с Викой. И с партнером.
— Вика? Нам нужно поговорить. Давай сегодня вечером в кафе.
Я договорился о встрече, сразу же позвонил знакомому врачу и через него вышел на заведующего лабораторией, чтобы проконсультироваться, когда можно провести анализ на отцовство.
Он уточнил срок беременности и объяснил разницу между инвазивным и неинвазивным тестом, спросил про согласие будущей матери:
— Она согласится, — уверил я.
— Но, если вопрос не стоит об аборте или судебном направлении, лучше подождать. На большем сроке или после рождения ребенка и безопаснее будет и результат точнее.
— Я понял. Спасибо.
Вот теперь я был готов к разговору в кафе, но оказался не готов к отказу.
— Я не буду делать тесты!
— Вика, это нормальное требование. Я тоже не могу взять на себя обязательства, пока меня не увижу результаты.
— Ты хочешь избавиться от нас, — шипела Вика. — Я знаю о твоих связях — подкупишь врачей и подделаешь тест. А на мне на всю жизнь останется клеймо и твой ребенок!
— Сбавь тон, — осадил я невесту. — Если ребенок мой, я его не брошу.
— А меня? — тут же ощетинилась Вика.
Я нервно дернул подбородком. Если смогу вылезти из удавки ее отца, то лучше пожизненно буду платить алименты на содержание, чем жить с нелюбимой. Мне терпения не хватит.
— То есть, меня ты бросишь? Или даже подбирать не будешь?
— Вика, прекрати…
— Ты подбираешь исключительно шлюх из провинции?
— Замолчи, — предупредил я.
— И тащишь их домой, — Вику понесло. — Она лучше сосёт? Или дает трахать себя в жопу?
— Заткнись!
Я вскочил, не в состоянии сдержать ярость. Наверное, впервые я был на той грани, когда оправдал бы оплеуху, отвешенную невесте.
Но она испугано заткнулась сама, вытаращив на меня глаза.
— Ты делаешь тест на отцовство, и только потом мы говорим о свадьбе.
Я бросил пять тысяч на столик и, не дожидаясь расчета, вылетел из кафе. Пусть тянет, пусть настаивает на тесте после родов. Я не спешу. За это время утрясу проблемы с Ташей, разведу их с мужем, дострою торговый центр и развяжусь с частью кредитов.
Чем дольше я откладываю свадьбу, тем проще будет её отменить. Никому не нужна семья, где муж с женой терпеть друг друга не могут. Не факт, что мы выберемся из такого брака не покалеченные.
Заведенный разговором и собственными мыслями, я шел вдоль улицы, огибаемый людским потоком. Дневной зной сошел, вечерний ветерок пробегал по пролетам улиц, но я весь пылал.
Это же надо так увязнуть в недоотношениях!
И сколько мне еще придется болтаться в неопределенности?
Черт!
А если я женюсь на Наташе?
От такого решения я остановился. Оглянулся в поисках ближайшего торгового маркета. Не сомневаясь ни минуты ринулся внутрь.
— Где ювелирка?
— Первый этаж, ряды справа от входа, улыбнулась мне девушка информационного стола.
— Спасибо.
В первом же решил купить кольца. План созрел моментально. Если я буду женат к моменту тестирования, партнер поймет, отступится. Я не откажусь от своего ребенка, предоставлю им с матерью полное обеспечение, образование, содержание. Всё что потребуется. Но не смогу жениться на Вике, когда люблю другую.
— Вот обычный дизайн, — девушка положила передо мной бархатную подложку с обручальными кольцами. — Но еще у нас есть эксклюзивные модели ювелирного дома «Инь-Ян» Кельмера…
— Показывайте.
— Это другая ценовая категория, господин, но кольца уникального дизайна без тиражирования.
Я нетерпеливо кивнул.
Она достала маленькую подушечку, на которой было только две пары колец. Взгляд сразу вцепился в косичку. Женское кольцо более выпуклое, инструктированное голубыми бриллиантами. Мужское повторяло форму женского, но более грубо, с кованными элементами без всяких переливающих камней. Действительно инь и ян.
— Эти.
— Полтора миллиона рублей. Но мы можем сделать скидку.
— С-сколько?
— Ох, я предупредила, что это эксклюзив. Но мы можем подобрать аналоги подешевле. Вот у нас есть…
— Нет, не нужно копий. Я расплачусь кредиткой.
— Как пожелаете.
Я сжимал коробочку с кольцами, чувствуя, как вокруг нее пульсирует ладонь, словно сжимает сердце. Сегодня же сделаю предложение Наташе и поговорю об ускоренном разводе с ее мужем.
Уже на подъезде к дому зазвонил телефон. Мой партнер. Отец Вики.
— Да. Сергей.
— Так вот как ты мне платишь за доброту, Марк? Отказываешься от моей дочери и своего ребенка? Обрюхатил и ушел в сторону?
— Не отказываюсь, Сергей, а прошу доказать мое отцовство.
— Она в истерике прибежала домой! Чего ты творишь? Её доводишь до нервного срыва, беременность ставишь под угрозу?!
— Я не…
— Ты женишься на ней! Или я тебя, сучонка, спущу с небес на землю. Зарвался ты, сучонок, забыл, что я как поднять, так и опустить могу. Втоптать в грязь!
— Женюсь. Если ребенок мой — женюсь, — выдохнул я, понимая, что не смогу подставить Наташку, что партнер будет бить не в меня, а в мои слабости, и Таша попадет под удар.
А я не хочу, чтобы хоть какая тварь трогала моё чудо.
— Женишься-женишься, Вика по тебе бредит. Стала бы она нагуливать от другого.
Слепая отцовская любовь…
И снова убивающее бездействие. Пришел, поцеловал Ташу и спрятал коробку с кольцами в ящик стола. Сейчас не время, но оно придет. А пока подготовлю Ташу к следующему шагу, к разводу…
Но всё словно сговорилось против меня.
— Чем так замечательно пахнет?
Я обнял Ташу за талию и привлек к себе.
— Думала ты не почувствовал, — надулась моя девочка.
— Что? Разве такой аромат можно игнорировать?
Я втянул воздух и повел носом на запах.
— Дай угадаю… Это рыба с чем-то… Мммм-ах!
— С чем-то, угадал! Но не рыба.
— Нет?
Теперь она закатила глаза и поцеловала меня в кончик носа.
— Обычно ты с порога идешь на кухню, а сегодня мимо меня в кабинет…
— Да, точно, но теперь срочно на кухню! Веди, моя царица и владычица морская… Таш, точно не рыба? Запах очень рыбный.
Она показала язык и нарвалась на поцелуй.
Что-то я переживал за ужин. Никто не спорит, каши, котлеты и тушеная капуста ей удавались на славу, но все остальные продукты она безбожно портила. Хотя две недели с Заславским, как тот не отпирался, все же помогли кое-какие продукты спасти.
— Ты же сказал изумительно пахнет?
— А то! — уверенно соврал я.
— Тогда тебе понравится, — довольно заключила Таша.
— Только ты учти, что если не рыба пахнет рыбой, то она скорее всего неправильно приготовлена.
— Марк! — теперь в ее голосе слышалось возмущение, но я не мог пойти против инстинкта самосохранения. — Тогда знаешь что…
— М?
— Я завяжу тебе глаза и ты будешь есть, не глядя на еду!
Коварная! Когда я успел пригреть змею на своем сердце?
— Нет!
— Ты хочешь меня обидеть? — её глаза увлажнились, нижняя губа задрожала, и в принципе все это я люблю, но когда в других места увлажняется и дрожит, точно не на лице!
— Перестань, Таш. Я съем то, что ты приготовила. Но не завязывай мне глаза, — я черт побери хочу видеть, что отправит меня на то свет или на всю ночь обниматься с унитазом.
Наташка просияла, усадила за стол, постелила салфетку и налила мне что-то с бульоном, воняющее рыбой.
— Та-дам! — она лучилась торжеством, а я не мог разыгрывать вторую партию «я это есть не буду».
Сразу же видно буду, еще как буду. Как бы еще добавки не попросить…
— Это что? — осторожно поковырялся я ложкой в бульоне.
Там плавало много ингредиентов, но я ни одного не узнал.
— Ну, Марк! Это курица.
— А почему пахнет рыбой?
— В бульоне мисо, — с удовольствием пояснила Таша, доставая гренки собственного приготовления.
Это облегчало задачу, может хоть сухариками поужинаю. Но не успел я выдохнуть, как Таша закинула их в бульон.
— Э?
— Ян говорит, чтобы разнообразить домашнее меню, можно поэкспериментировать с фьюжн! Ну? Взять два знакомых любимых блюда и смешать их, добавляя связующее звено.
Я сцепил зубы: убью Заславского! Сука, готовить бы ее разные домашние блюда научил, куда он полез с фьюжн?
— Класс, — выдавил я. — А почему ты выбрала это?
Таша пожала плечами. И как всегда в эти моменты она выглядела как нашкодившая девчонка. Моя девчонка! И так хотелось сграбастать ее в охапку и отшлепать… Ух, как хотелось отшлепать, а потом пожалеть и снова приложиться к попке…
— Ну потому что я люблю курицу, а ты мисо-суп. И я подумала, вау, как круто, если у нас появится домашнее блюда, которое мы оба любим!
— Вау-у…
Расстроено подхватил я, глядя как расползаются гренки в бульоне.
— А сухари там зачем? Ни в мисо, ни в курицу гренки не добавляются.
Теперь Таша прикусила изнутри щеку, закатывая глаза, а мне в голову полезли мысли о неприличном минете, который она кстати делает на уровне. Даже выше — на очень приличном уровне.
— Ты прослушал. Это связующее звено, как говорил Ян!
— А-а-а! — протянул я, как будто понял. — Это Заславский одобрил тебе этот рецепт? — паскуда.
— Нет, — смутилась Таша. — Он только предложил поэкспериментировать.
— Ну что ж… Надо будет как-нибудь пригласить его на ужин. И ты обязательно приготовь весь свой фьюжн, который есть в рационе.
— Спасибо, Марк, — расплылась счастливая Таша, — я знала, что тебе понравится!
Вот ради этих счастливых глаз и улыбки, я готов был съесть курицу в рыбном бульоне с раскисшими сухарями в нем.
Что это, если не любовь?
И снова спокойный тихий вечер дома с Ташей. Стал ловить себя на мысли, что мне не обязательно торчать в ней, кончать с ней, чтобы быть счастливым. Иногда достаточно просто сидеть рядом, обнимать, «снимать» носом запах с волос, с кожи. Одно это заводило неимоверно.
Но оттого, что Ташу придется отпустить, а вечера проводить с Викой, всё настроение сдыхало на корню.
Я снова прижал мою девочку к себе, увлеченно смотрящую девчачий фильм, поцеловал в висок, и осторожно спросил про планы:
— Ты уже освоилась в Москве? Сколько ты тут? Месяц?
— Чуть больше, Марк. Да, наверное, освоилась, — она отвлеклась от экрана и посмотрела своими пронзительно голубыми глазами на меня, буквально выворачивая наружу.
Как ей удается проделывать это со мной?
С того вечера в нелегальном казино эти глаза сразу зацепили, а я честно пытался слезть с крючка, но чем дольше оставался рядом с ней, тем крепче насаживался. И вот теперь смириться, что я потеряю свою девочку, не мог.
Черт, Вика права, я настолько подлец и эгоист, что готов подкупить все лаборатории страны, чтобы они отрицали мое родство с ребенком в ее чреве. Я не хотел его, не хотел связывать себя с Викой, вообще ни с одной другой, когда есть Таша…
— Чем думаешь заняться дальше? — тихо спросил я, играя с ее отросшими волосами, дергая за кончики, накручивая на палец и снова подтягивая её к себе, чтобы поцеловать.
Она неуверенно пожала плечами и в глазах отразился испуг. Этот чертов непобедимый страх. Но почему она так смотрит на меня? Неужели еще не поняла, что я не такой, как ее муж?
— Мне… Я… Не знаю.
Настроение испортилось окончательно.
— Хорошо. Думай. Я готов помочь тебе в будущем.
— Чем? — прошелестела Таша, и я бы не услышал, если бы в этот момент не смотрел на её губы.
— Всем, моя, всем, что будет в моих силах, — больше говорить не хотелось.
Предел моего отлучения от её близости был достигнут, и мне срочно, просто жизненно необходимо было удостовериться, что она моя, что она рядом, со мной!
Я мог бы проглотить ее, такую жажду она во мне вызывала. Пытался трогать ее везде, и от жадности мне не хватало рук. Она тихо ойкала от моей случайной грубости, но я тут же зализывал свое нетерпение, пока не слышал довольный вздох или стон.
В отличие от командировки в ее городе, у себя я стал размеренным. Ну, мне так хотелось думать. Теперь я не гнал в сексе, чтобы скорее разрядиться, теперь я смаковал каждым выпадом её тело, реакцию, отзывчивость.
Ташка была на удивление чувственная и откровенная в своих реакциях. Меня дико возбуждала эта открытость и доверие.
Как? Как после ударов от мужа-мудака, она с такой щедростью любит меня и доверяется полностью?
Я бы не смог. Мне достаточно одного предательства, чтобы вычеркнуть человека из жизни навсегда.
А она верит, дает второй шанс, прощает, любит…
С какой ты планеты, Ташка? Где твоя броня? Кто учил тебя подставлять другую щеку, когда надо драться за свою жизнь и свое счастье?
Как всегда с ней пик наслаждения настиг внезапно. Вот я думал, что еще растяну и заставлю ее кончить пару раз, как меня скручивает от собственного взрыва. Я ору и подминаю ее под собой.
Моя! Моя, нахрен. И никому не отдам.
И только на финальных аккордах пропущенного фильма, под бегущие титры, я обнял ее расслабленное, вытекающее из рук тело, и прошептал:
— Давай сделаем тебя свободной. На следующей неделе.
Не стал говорить, что мной движет не доброта, а самая настоящая корысть. Хочу, чтобы она была незамужем, когда сделаю ей свое предложение.
Хочу, чтобы никаких обязательств не осталось за мной, когда она примет мою руку и сердце, и всю мою душу с грешными потрохами.
Если уж начинать новую жизнь с ней, то с чистого листа. Большего мне не надо.
На следующей недели все пошло кувырком. Вика продолжала нагнетать обстановку между мной и своим отцом, категорически отказываясь от теста. Сергей, понятное дело, стоял на стороне своей дочери, настаивая, чтобы мы расписались, а после родов проверяли, раз есть сомнения.
— А если ребенок не мой? — я с недоумением смотрел на партнера.
— Но Викуся то уже твоя!
Где, нахрен, логика?
Но Сергею было похрен на логику, он просто стал придерживать мне выдачу инвестиций. Со всех точек, где я открыл логистические и торговые центры стала стекаться информация о перебоях в работе. Я дергался, а партнер только улыбался и продолжал гнуть своё:
— Не дело дочери брюхатой и незамужней ходить. Нас все в городе знают — а ты так позоришь нашу семью, отказываясь взять на себя ответственность за сделанное дитя.
Их семью знали не только в столице, но и за пределами. Банкиром Сергей стал еще в перестройку, когда олигархи выстреливали как грибы после дождя. Чуть хитрее, чуть проворнее — и ты в дамках. Я был еще мал, чтобы воспользоваться временем, но им воспользовался Сергей.
А спустя десятилетие помог подняться мне, финансируя все мои проекты.
Я сидел на его банковской поруке как на игле. Всю неделю пытался найти другой банк, рефинансировать проекты, перекредитовать основные кредитные линии, но никто не хотел переходить дорогу партнеру. А более мелкие банки просто ссали вкладывать все свои финансы в один бизнес.
Я чувствовал себя спелёнатым по рукам и ногам. Мог только выть от бессилия.
Вечером, на помолвке друга Сергей меня добил. Я пришел с Ташей, потому что не ожидал, что встречу тут его с Викой. Та язвительно улыбалась. Что снова задумала, стерва?
Сергей смерил Ташу презрительным взглядом, за который хотелось вмазать ему в морду.
— Отойдем, — кивнул он, а я предупреждающе посмотрел на Вику — только попробуй что-нибудь сделать!
В пяти шагах от девочек, я стоял напротив Сергея, но не сводил с них глаз. Вика, что-то говорила Таше, и мне это не нравилось.
— Смотрю, ты бегаешь по городу как оголтелый, ищешь деньги… Что же ты меня, партнер, бросить хочешь?
Было бы странно, если бы Сергей не узнал о моих попытках уйти из его кредитов:
— Не люблю, когда на меня давят, игнорируя здравый смысл, — проговорил, еле удерживаясь, чтобы не оттащить Вику от моей девочки.
— Ладно-ладно, — хлопнул меня по плечу Сергей, пытаясь отвлечь от девочек, — Вика сама не хочет скорую свадьбу.
— Что? — вот тут я от удивления уставился на партнера. — С чего бы?
— Поздно уже, пузо то растет на глазах с твоим ребенком. Так она ни в одно платье не влезет. А хочется же красивых фотографий на память, свадебное путешествие. Так что, оставим свадьбу до родов.
— И до теста, — тут же вставил я.
Сергей кивнул:
— И до тестов. Но избавься от этой бабенки, что с собой притащил. Нехрен при беременной невесте с другими бабами жить.
Я хмыкнул:
— Нет, Сергей. Она останется. И не гни меня еще ниже, чем я уже прогнулся.
— Марк… Я думал, ты понял, что в этом городе тебе не найти другого партнера.
— Я понял, Сергей, понял.
— Так не забудь. По подписанным тобой договорам, я могу в один день потребовать возврата в семь миллиардов. А потом придавлю тебя выплатой процентов. Ведь не выкарабкаешься…
— Если придавишь — нет, не выкарабкаюсь. Только миллиарды ты свои получишь в виде недостроенных объектов. Кому незавершенку сбывать будешь? Мы же оба понимаем, у нас в городе мало людей, кто потянет развитие федеральной сети, а мелкие залётники не отстегнут тебе за незавершенку запрошенный ценник.
Сергей скривился. Да, он тоже в некоторой степени зависел от меня, только поэтому пытался договориться, а не додавить.
Я закончил разговор, повернулся и не нашел Ташу.
Вика стояла в стороне, со своими знакомыми, а Таши нигде не было!
Я не успел и двух шагов сделать к Вике, как меня перехватил жених:
— Марк, друг, спасибо что пришел! Уже уходите?
— Пытаюсь найти Ташу.
— Это твоя спутница? Таша?
— Наталья.
— Охрененная телка, — причмокнул губами друг.
— Ты на свою смотри, — сразу одернул я полет его фантазии.
Он заржал, попрощавшись и направив меня к выходу, где оказывается скрылась Таша.
— Не знаю, как ты откажешься от такой, когда придет время жениться на Вике. Я бы не смог.
И я вряд ли смогу. Но раз Вика так уверенно готова ждать родов, чтобы сделать тестирование на отцовство, значит, уверена, что это мой…
— Таша?
Она съежившись стояла на террасе кафе, прижавшись бедрами к перилам. Не знаю, почему я каждый раз отмечал такие незначительные детали. Наверное, теоретически всегда был готов перейти к более тесному контакту, машинально отмечая положение моей девочки.
Но не тут и не сейчас.
— Поедем домой?
Она кивнула, и мы сели в машину.
Таша была расстроена, но у меня самого душа гнила заживо, я не мог оправдываться перед ней за наличие невесты. Она о ней знала, ничего не изменилось. И я все еще не могу обещать Таше, что изменится к лучшему. Я сам не знал, как получится.
Теперь у меня появилось полгода форы, чтобы отбиться от денег Сергея, стать более независимым. Буду надеяться, это в какой-то мере поможет в будущем.
Я не успел ничего сказать, как Наташа закрылась в ванной, а когда вышла, пряча глаза ушла в спальню. Черт, я не готов сейчас утешить мою девочку… Поговорим с ней завтра. Завтра я найду правильные слова, попробую объяснить ситуацию. Может она согласиться подождать, когда я смогу с чистой совестью сделать ей предложение.
А сегодня я закрылся в кабинете, достал вискарь и методично напивался, глядя в открытое окно на закатное море… Когда услышал шум прибоя, понял, что перебрал. В таком состоянии до спальни я уже не доберусь. И рухнул на диван в кабинете.
Утро я проспал. Не слышал ни будильника, ни телефонных звонков. Таша почему-то не разбудила. Голова дико раскалывалась, зато за вчерашнюю медитацию, я, кажется, нашел решение.
Если ни один банк не может меня перекредитовать, то я могу свои незавершенки продать уже сейчас на доли небольшим бизнесменам, желающим подняться за счет участия в федеральной торговой сети.
Продам доли из учредительного капитала, из этих средств погашу основную часть долга Сергею, оставшуюся вполне могу разместить в банках помельче. Создам из новых партнеров Совет директоров, ведь контрольная доля останется моей! И останется только запустить бизнес, а через полгода поставить точку в отношениях с Сергеем и Викой.
Хватит прогибаться под чужие желания. У меня есть свои, более сильные и приоритетные.
Я с трудом поднял голову:
— Таш!
В ответ тишина.
Черт, сейчас в душ, потом таблетку аспирина и я сделаю ей предложение. Нет, сначала сбегаю за цветами, потом встану на колени… Нет. Сейчас приду в себя, отвезу ее в самое романтичное место, закажу завтрак, поднесу цветы и попрошу стать моей женой. Через полгода.
За полгода мы оформим ее развод, я разберусь с делами, а потом мы распишемся, и Наташка станет официально Безруковой.
Но пока она не появлялась, не подавала никаких звуков. Спит еще?
После душа, я прошел в спальню, рассчитывая взбодрить мою девочку, но ее там не оказалось. Надел трусы, зашел на кухню — её нет.
Попытался вспомнить о ее планах на сегодняшнее утро, но в голову ничего не приходило. Куда она могла уйти?
Вернулся в кабинет за телефоном, взял, набрал номер, бездумно разглядывая брошенные на столе вещи. Ташкина цепочка, симка, ключ, записка…
«Абонент находится вне зоны действия сети».
Симка?
Внутри что-то оборвалось…
Я прищурился, пальцем разворачивая записку:
«Будь счастлив».
Что это, нахрен, значит?!
Я как безумный снова схватился за телефон, слепо тыча в экран, набирая Ташу. Но взгляд опять остановился на записке и симке. От скрутившей боли, заорал и запулил телефоном в стену, разбивая его вдребезги.
Будь счастлив — о чем она?! Где она? Как я могу быть счастлив без нее?!
* * *
Вечером, когда я поднял на уши всю охрану, задействовал полицию, частных детективов, нашел выход на министерство образования, чтобы перетряхнуть все интернаты, зазвонил новый телефон.
Виталий. Легок на помине, твою мать.
— Да? — нелюбезно гаркнул я в трубку.
— Марк Витальевич? — его настроение явно было приподнятым, не смутило даже мое явное хамство. — Наталья добралась благополучно…
— Что? — я сильнее схватился за телефон.
— Решил позвонить, чтобы вы не беспокоились. Вернулась домой, раскаялась. Сказала, что за месяц поняла все плюсы нашей семьи и брака… Только ведь у нас был разговор, помните? Семь процентов при разводе, а если его не будет — десять процентов.
— Не было такого, — сдавлено прошептал я, еще не в состоянии осознать услышанное.
— Как же не было? Полтора месяца вы провели с моей женой, а от данного слова отказываетесь? Так вот, я хочу свои десять процентов, потому что моя жена со мной разводиться не хочет! Она вернулась.
Телефон выскользнул из рук. Мир вокруг меня только что умер.