Глава 25

Аврора

Я вся продрогла от холода. Одетая в тонкое платьице, это казалось насмехательством надо мной, посадить в клетку, чтобы я ощутила все прелести своего заточения. Собаки прекратили лай, а мне безумно стало одиноко. Не знаю, сколько времени прошло, потому что я проваливалась в голодный сон, а еще мне хотелось пить. Отвернувшись от псины, которая не сводила с меня своих налитых кровью глаз, я подтянула к груди коленки, и сильно зажмурила глаза, чтобы ничего не видеть вокруг себя.

— Аврора, — раздался хрипловатый голос Латики, которая носком толкнула меня в бедро, пробуждая. — Эй!

Кое-как поднялась, вновь сев на попу. Я посмотрела на женщину, не чувствуя совершенно ничего к ней, лишь ненависть во мне росла с каждой минутой все больше. Латика протянула руку, держа в ней пластиковую бутылку, наполненной прозрачной жидкостью. Окинув ее подозрительным взглядом, я долго не размышляла, потому что ей не за чем меня травить здесь, ведь тогда Марат не получит желаемого — меня, чтобы отомстить моему отцу. Я с жадностью выхватила бутылку, и, отвинтив крышку, прикипела губами к горлышку, глотая прохладную и слегка подслащенную воду. Стон раздался по всему питомнику и снова лай собак заполнил пространство. Скорее всего мне показалось, что вода была сладкой, на самом деле я дико хотела есть. Я ощущала, как жидкость шла по моему пищеводу и попадала в желудок, обволакивая его холодом. Горло саднило от резкой смены температуры, но я игнорировала боль, наслаждаясь утолением жажды. Женщина ухмыльнулась, затем отошла от клетки, не сказав мне ни слова.

— Спасибо, — я поблагодарила ее, вытирая тыльной стороной ладони влажность со своих губ. Отставив в сторону полупустую тару, я снова уткнулась лбом в свои коленки.

— Не за что. Марату скажешь спасибо, что не забыл о тебе, — ехидно заметила женщина, напоминая мне о мужчине. — Зачем ты только появилась на его пути? — зло бросила Латика, фыркая на собак. Она грубо рявкнула на них, и они, заскулив, замолчали. Господи, даже животные чувствовали, насколько женщина была ужасным человеком.

— А зачем он выкупил меня?! — воскликнула я, вновь глянув на Латику. — Я не просила его выкладывать такие огромные суммы за меня. Он не спас меня, а также, как и мой отец, решил использовать в своих целях! Лучше умереть, чем быть чьей-то марионеткой, — обида пробудила во мне отчаяние, и, высказывая свою горечь Латике, я не надеялась от нее сочувствуя. Но женщина подошла к клетке, в которой меня заперли. Схватилась за прут и опустилась на колени, чтобы наши глаза находились на одном уровне. Я даже опешила от ее действий, растерявшись в словах.

— Никогда не сдавайся, — твердо сказала Латика, сцепив губы в тонкую, синюшную полосу. Судя по всему, женщина часто их кусала, потому как нежная кожа была обветренной и треснувшей на складках.

— Но я устала бороться, — всхлипнула я, проникнув доверием к женщине. — Я пыталась сбежать, когда мы были в клубе, но от Марата не так-то легко скрыться.

— А-ха-ха! — Латика оглушила меня звонким смехом, испугав до чертиков. Я недоуменно уставилась на нее, мысленно обругав себя, что посмела довериться ей. Покачав головой, Латика снова поднялась, в ее глазах ни капли сочувствия, словно она надела маску безразличия. Она заставляла себя не воспринимать все близко к сердцу, вот и мне надо поучиться этому от нее. — Когда твой отец натравил на семью спецслужбы, Марат ходил к вам домой, пытаясь договориться с мужчиной. Он видел тебя, семнадцатилетнюю девчонку, избалованную роскошной жизнью, — с презрением посмотрев на меня, Латика цыкнула. — Только потом стало ясно, что богатство было лишь прикрытием для твоего отца, чтобы политики считали вашу семью могущественной. А на деле, ты и твоя мать стали заложниками настоящего монстра.

— Хватит! Марат ничем не отличается от моего отца. Ничем!!! Он бросил меня сюда, и заставляет принимать его подачки. А у меня выбора нет, потому что я жить хочу. И хочу, наконец, обрести свободу от дебильных обязательств. — В порыве злости, я раскричалась на весь питомник, оглушая Латику. Она натянула свою страдальческую улыбку, обескураживая меня.

— Вот, Аврора. За это и держись. Выбора у тебя, действительно, нет. Но, если хочешь жить — прекрати злить Марата. Это мой совет тебе, — со знанием дела сказала Латика, оставив меня с мыслями наедине с собой. Что это было? Латика вдруг решила пойти против своего хозяина, раздавая налево и направо советы мне, или она желала скорее избавиться от меня, как от назойливой причины их беспокойства?

Спустя пару часов безмятежного раздумья, я снова уплыла в сон. Хоть там я была свободной и делала все, что хотела. Воспоминания дарили мне ощущение уюта, потому что рядом со мной была мама. Мы гуляли с ней по парку, который находился рядом с нашим особняком. Отец запрещал нам с ней покидать территорию дома, но она все равно шла против него и дарила мне тепло повседневной жизни. В детстве, когда мне было примерно девять, мы вновь нарушили негласное правило отца. Мама отвела меня в центр парка и купила сладкую вату на деревянной палочке. Мы с ней смеялись, в тот день я была самым счастливым ребенком на свете. Я даже помнила ту мелодию, которая звучала эхом в пространстве и часто напевала её себе под нос, после того как мамы не стало. Отцу не нравилось, и он постоянно одергивал меня, заставляя зубрить какой-нибудь предмет по учебе. Даже учителей, и тех, он настроил против меня, чтобы они не давали мне спуску. Мне было очень плохо. Ни друзей, ни подруг — всех умудрился отвадить. Но, когда я сбежала, успела познакомиться с милой девушкой, Ларисой. Она приютила меня и, узнав кто я была такой, сначала стушевалась, испугавшись моего отца. Мне удалось уговорить её, что искать он не будет. По крайней мере, я надеялась на это.

Затем мой сон вдруг стал несвязным, слишком быстро сменялись картинки, и я почувствовала невесомость, как будто душа покинула тело, и я летела на чей-то зов. Глубоко вдохнув, ощутила знакомый аромат одеколона, и отчасти мне он нравился. Я чувствовала тепло, и потому прильнула, как котенок, свернулась в клубочек и спрятала носик. А потом невесомость стала постепенно превращаться в колебания, и тут я распахнула глаза, окончательно осознав, что начала в полудреме ощущать движение. Марат нёс меня на руках, и я льнула к его груди, словно между нами не было никакой вражды.

— Проснулась? — раздался гортанный голос Дьяволина. Его грудная клетка завибрировала. Мужчина ухмыльнулся, покосившись на меня.

— Можешь отпустить меня, — безэмоционально ответила, но, продрогнув до нитки в клетке, расставаться с теплом его тела не очень-то и хотелось. — Марат, я не животное, — с обидой проговорила, прекрасно понимая, что ему абсолютно наплевать на мое мнение.

Мы были в доме, и он поднимался на второй этаж. Но разве его спальня не на первом? Я разволновалась.

— Будешь вести себя так, как сегодня утром, — с предупреждением произнёс каждое слово, тая в нем расправу надо мной, — отправлю в подвал. Составишь компанию крысам.

Марат внес меня в широкую спальню, в которой на окнах установлены решетки и никаких плотных штор — только белый, практически, прозрачный тюль. Тюрьма, под видом шикарной комнаты для сна. Бесцеремонно бросив меня на кровать, он окинул взглядом всю меня. Дьяволин сцепил руки на груди, и, вздернув густую левую бровь, раздумывал о чем-то. Я смотрела на мужчину, чувствую в нем угрозу. С одной стороны Марат казался тихим, а с другой крайне опасным. Тот единственный раз, когда мы виделись в доме моего отца, я запомнила его другим. На лице не было шрамов, а глаза все еще хранили блеск, но сейчас передо мной стоял не он — а зверь, едва сдерживающий себя в руках. Но, что сделало его таким?

— Даю тебе пару часов.

— На что? — осторожно переспросила я, отодвигаясь подальше от него, как чёрт от ладана. Мы вновь сразились взглядами, не уступая друг другу. Голубые против черные. Потом Марат посмотрел на часы, выставляя перед собой мощную руку.

— Время пошло, — издевательски ответил он, не дав мне никаких вразумительных ответов. — Сними с себя тряпье. Помойся, а то провонялась собаками. Ты же не хочешь, чтобы я ассоциировал тебя с животными? — цинично заметил он, словно ударял по щекам, возвращая в сознание. Я не смогла ответить, потому что тогда явно сорвалась бы на крик. Просто кивнула в знак согласия, усмирив его на время. — Латика приготовила тебе одежду. Сегодня ты будешь танцевать для меня.

— Но… — я попыталась возразить Марату, а мужчина злобно одарил оскалом.

— Аврора, — прорычал мое имя. — Ты. Будешь. Танцевать. Для. Меня. — Дьяволин с угрозой произнес каждое слово, отделяя их друг от друга властной интонацией. Затем развернулся на пятках и покинул комнату, захлопнув за собой огромную деревянную дверь. За окном давно глубокая ночь, и я впервые за долго время разглядела на небе звезды. Латика права — у меня нет выбора, и придется подчиняться прихотям Дьяволина…