Глава 32

Я отдал приказ Алике подготовить для моей куколки самый дорогой и шикарный наряд для предстоящей вечеринки. Давно я не выходил в свет, и уж тем более в сопровождении красотки. Учитывая, как Аврора хорошо сочеталась со мной, я готов был рискнуть всем, но показать в первую очередь ее отцу, как близок я к нему, чем он только мог представить. Боков до сих пор находился в моем доме, но исключительно в самых лучших апартаментах рядом с крысами. Виталий доложил, что Денис готов пойти на сделку, но мне показалось, что рано. Надо выждать подходящего момента.

— Марат, — Алика покрутила передо мной серебристое платье, пару туфель и маску, скрывающее все лицо. — Подойдет?

— Думаю, да, — согласился я, а потом нахмурился, — это платье знакомо мне, — поднявшись со стула, я вышел из-за рабочего стола. Алика побледнела, кусая свои губы до ощутимых ран.

Она заторопилась, пытаясь объяснить, где взяла его. Я взмахнул рукой, останавливая ее бессвязный поток слов, потому что их я уже не слышал. Выхватив платье, я расправил его и мигом окунулся в аромат своей Софии — моей жены. Духи… до боли знакомые и пронизывающие сердце насквозь. Меня охватила такая злость, постепенно сменяющаяся яростью, что тётка посмела рыться в вещах Софии.

— Ты должен ее отпустить, Марат, — едва слышно пробились слова Алики сквозь затмевающий разум туман боли. Скомкав серебристое платье в руке, я пригвоздил своим взглядом тётку, выхватывая из ее кисти пару туфель, специально подобранных для этого наряда.

— Не смей мне указывать, что я должен делать. София все еще жива, — рявкнул я, ткнув кулаком в свою грудину, сердце в которой совершенно перестало биться. — Здесь. До тех пор, пока я помню ее и люблю — она и мой сын живы, — я повысил свой голос, и, стиснув зубы, безмолвно отдал приказ женщине выйти из моего кабинета. Она покорно, но со злостью во взгляде, отступила назад. Гордо приподняв свой подбородок, Алика была отчасти права, что моих родных нет, а вещи, хранящиеся на втором этаже в комнате моего сына, только усугубляли мое состояние и доводили до неминуемых последствий.

— Как скажешь, Марат, — бестелесным тоном ответила Алика, касаясь ручки двери. — Ты мучаешь их. Издеваешься над девчонкой, но она же не виновата в трагедии, — женщина вдруг решила вразумить меня, когда как прежде не позволяла себе подобного отношения ко мне.

— Ты жалеешь Аврору? — удивился я, игнорируя часть ее слов о родных. Прищурившись, я сделал шаг вперед, выискивая на лице Алики признаки помешательства.

— Девчонка — невинная, еще совершенно не видящая нормальной жизни, — моя тётка явно сегодня пребывала в ударе, либо опилась своих ядерных настоек и чайных трав.

— То, что она невинная, это я и без тебя знаю, иначе, зачем мне отдавать такие суммы? — с насмешкой выдал, ощущая привкус желчи во рту.

Утром, оставляя в своей постели Аврору, я думал совершенно иначе — эта девчонка путала мои мысли, стоило нам оказаться в одном пространстве. Она была бесценной и с чистой душой, которую я намеревался очернить и уничтожить. Превратить в то, во что превратили меня. Во мне боролись свет и тьма, и, казалось, победа все же была на стороне второго. Повинуясь своему инстинкту отмщения, я лишал себя сопереживания — это крайне ужасное чувство, которое делало мужчин слабыми.

— Дело не в деньгах, сынок, — по-матерински промолвила Алика.

— А в чем? — я пристально впился взглядом в покрытое морщинами лицо. — Хватит, я устал от бессмысленного разговора. Только напрасно время мое тратишь. Аврора — не гость в этом доме, а очередное приобретение. Она будет украшать его собою, как отдельный предмет интерьера, — мне не было скверно за свои слова, прекрасно зная, какую бы боль они причинили куколке. Цепляясь за веру в лучшую жизнь, ее свобода оставалась лишь иллюзией, ведь я не собирался отпускать Аврору. Она — моя. — Поэтому, Алика, запомни: никаких послабляющих действий по отношению к дочери Фролова. Иначе, — я сделал паузу, намеренно нагнетая обстановку.

— Можешь не продолжать. Хозяин, — оборвала женщина, словно плюнула мне в лицо.

Оставив меня наедине со своими тараканами, я долго разглядывал платье жены. Представляя ее в серебристом одеянии, не мог припомнить, чтобы хоть раз я видел ее в нём. Нахмурившись, я швырнул вещи на кожаный диван, потому что стало невыносимо. В висках запульсировало жгучей болью, а затылок нещадно разрывало на части из-за образовавшейся шишки. Закрыв глаза, снова я видел перед собой расплывчатое выражение лица Авроры — девчонка испугалась, но не оставила меня одного. Разве другая не воспользовалась бы выпавшим шансом? Тогда почему Аврора поступила иначе…

Я разрывался в агонии и тоске по своим родным, и, касаясь рамки с фотографией сына, все равно думал об Авроре. Эта противоречивая бестия изнуряла меня. Всего каких-то от силы три дня, а покоя мне не было, будто куколка тут пробыла больше года. Уперев руки в бока, я ходил туда-сюда по кабинету, размышляя о сегодняшней встрече с Фроловым. Как бы мне хотелось скрутить ему голову прямо на месте, но присутствие Авроры гораздо эффектнее отразится на его восприятии меня и моей свиты.

Вновь посмотрев на платье, я все же взял его и, преподнеся к носу, глубоко вдохнул: ваниль. Я помнил этот запах на своей Софии; она до одури любила сладкие нотки в дорогих ароматах. Будь я безумцем, я бы заставил Аврору превратиться в мою женщину, но… искоса бросив взгляд на дверь — я им стал прямо сейчас. Рванув с вещами в руках к своей спальне, я проигнорировал на встречу летящего Виталия; брат выругался матом, проклиная куколку и всю ее семью. Вот только, дорогой мой брат, наша ничем не лучше ее. Наши с Авророй родители имели неосторожность влюбиться, прекрасно осознавая, какими будут последствия. Я был убежден, что любовь лишь разрушала жизни, делала слабыми двух людей и слишком ранимыми. Отчаянные поступки, совершённые в знак любви — вымысел, ничего не стоящих романтиков и их баек.

— Марат! — Виталий старался нагнать меня, а я в упор не видел никого вокруг себя, только то, что куколка прямо сейчас наденет это чертово платье. — Да постой же ты!

— Что тебе надо? — зарычал на него, резко затормозив. — Я сейчас занят.

Подозрительный взгляд брата меня ничуть не смутил, лишь потешил.

— Из-за Сафроновой… ночью, — виновато цыкнув, Виталий нервно зачесал волосы назад. Периодически мой брат мне дико надоедал, но избавиться от него я не имел права.

— Кажется, все уже разрешили. Или я недостаточно объяснил охране суть их работы? — напоминая ему о мере моего наказания для каждого, кто посмел перейти мне дорогу, Виталий побледнел. Сегодня он остался без одного сотрудника.

— Трофим не был виноват, — с сожалением договорил он, опустив глаза в пол. — Что мне теперь сказать его девушке? У них свадьба была на носу.

Почувствовав резкий невидимый удар под дых, я на мгновение замер. Нанося удары по лицу этого бедолаги, я не думал о его семье и возможных родственных связях, но я не желал, чтобы, доверяя свою жизнь постороннему — ею так легко пренебрегали. Чувствовал ли я свою вину за содеянное — нет, сожалел ли — возможно.

— Ты знаешь правила этого дома, — грубо и коротко сказал в ответ. — Второго шанса нет ни у кого. Даже у меня, брат.

— Ты слишком жесток даже по отношению к себе, Марат, — хрипло заметил Виталий, отступая на пару шагов назад. Он освободил мне дорогу.

— Если и так, — с вызовом глянул на него, — что это могло бы изменить?

— Всё.

Оглушив меня непонятным тоном, поведение Виталия насторожило, как и его слова. Изменить ничего нельзя, как и нас самих — мы родились с этим. Смахнув с себя странный дурман мыслей, я направился к своей спальне, чтобы закончить то, что хотел. Колье все еще украшало шею Авроры, а платье станет ему дополнением.

***

Аврора все еще спала, когда я тихо вошел в комнату, но стоило раздаться эхом звуку щелчка замка — куколка подскочила. Крах зарычал, и, виляя хвостом, подбежал ко мне.

— Сидеть, — отдал ему приказ, и псина жалобно заскулила, возвращаясь на свое место. Аврора следила за мной, прикрывая себя простыней. Ее мягкость тела все еще ощущалась в моих руках, а губы, которые я целовал… будь я проклят трижды, если не прикоснусь к ним снова. Обладая неизведанной силой притяжения, куколка владела мной и тем бесом, что поселился глубоко в моем теле. Он мной повелевал, затмевая рассудок.

Сонная Аврора была еще прекраснее, как роза, которая вот-вот должна была распустить листочки с первым лучом солнца. Она и походила на этот цветок, защищая шипами нежную душу от хищников, вроде меня. Я помнил нашу единственную встречу, словно она происходила прямо сейчас у меня перед глазами, и тогда Аврора точно так же смотрела на меня — испуганно, но с любопытством. Голубые глаза девчонки обладали свойством меняться под соответствующее настроение, и прямо сейчас Аврора злилась.

— Как спалось? — разорвав дурацкую тишину в своей спальне, я встал у подножия кровати.

— Без тебя — прекрасно, — вздернув мягкий точеный подбородок, куколка съязвила мне. Я рассмеялся.

— Что ж, — ухмыльнувшись, швырнул в нее платье, и Аврора на лету его схватила. Струящаяся ткань блистала от лучей, что прокрались в комнату и легли на кровать. — Надевай его, затем завтрак.

— А бельё? — с вызовом спросила девчонка, не стесняясь наготы, она встала. Представ передо мной, словно Афродита спустилась с небес, куколка теперь издевалась надо мной. Уверовав в то, что я не притронусь к ней, Аврора рано стала праздновать победу и тем самым злить меня… возбуждать собою. Аккуратная каплевидная грудь, тонкая талия и прелестные формы бедер — сводили с ума, навевая меня на мысль бросить всё к черту и заняться сексом с девчонкой. Вытрахать ее из своей головы, будто битой выбить. Может тогда я перестал бы так реагировать на ее присутствие.

— А оно тебе нужно? — с издевкой кивнул на платье. — Надевай, — громоподобный тон, не терпящий ослушания.

— Сначала душ приму, — пригвождая меня своим взглядом, Аврора, не боясь Краха, прошла мимо меня. Её напускное бесстрашие забавно выглядело со стороны. Я проводил взглядом ее ровно до двери в ванную, а потом рванул за ней, но куколка оказалась проворнее и мигом захлопнула створку прямо перед моим носом, закрывшись на ключ.

— Значит так, — пряча коварную ухмылку, бросил в пустоту, точно зная, что Аврора слышала меня.

— Если ты решил играть со мной, — ее глухой тон донесся из-за дверей. Я словно видел, как девчонка прикоснулась к холодному дереву, согревая его своим теплом, но не меня… и вряд ли, когда я заполучу такие привилегия. — Я тоже умею кусаться, Марат.

— Смотри, чтобы игра пришлась тебе по вкусу, Аврора, — с предупреждением мигом ответил на ее реплику.

— Я тебя не боюсь, — куколка не сдавалась.

— А зря, — разрывая пространство угрозой, которую посылал Авроре в тон ее голоса. — У тебя ровно десять минут, куколка. Время пошло. Я не намерен ждать тебя часами, — разворачиваясь на выход, я снова обернулся в сторону ванной комнаты. Аврора подглядывала в приоткрытую щель, проявляя свое девичье любопытство. Сощурив свой взгляд, я добавил: — Танец ты мне все еще должна. После бала я хочу его заполучить.

Раздался хлопок дверей, и снова щелчок замка. Ее выходка меня позабавила.

— Крах! — позвал пса, и он преданно рванул за мной. Пусть Аврора спокойно одевается… потому что… я так хотел. Иллюзия свободы… ухмыляясь, я запер за собой двери в спальню, но не на ключ.