Глава 4

Аврора

Латика не церемонилась со мной. Я сняла с себя туфли и трусики, затем выпрямилась перед женщиной. На моих завязанных руках висели лоскуты платья, разрезанных ею на две части.

— Почему вы не развяжите мне руки? — поинтересовалась я, и намеренно протянула их, чтобы Латика скорее избавила меня от веревки.

— Нет, — грубо и резко ответила она, затем схватила меня под локоть и повела к душевой. — Сначала вымоешься, потом развяжу. В комнате, — с ядовитой ухмылкой добавила Латика, подталкивая меня к кабинке. — Там Крах и мне будет намного спокойнее.

— Но эти лохмотья будут мешать, — возмутилась я, но сама повиновалась приказу женщины и залезла в душевую. Меня тут же облили холодной водой. От неожиданности, я вскрикнула: — Твою ж мать!

— Это тебе не курорт, но ладно, сделаю тебе праздник, — женщина повернула кран, и теперь мое тело постепенно привыкало к теплу. Я благодарно кивнула.

— Спасибо.

— Господин велел отмыть тебя. И не зря. Тот притон кишит разной живностью. Думаешь, ты первая такая тут? — она хохотнула, а мне было совершенно не смешно. Значит, этот мужчина имел большой опыт в подобных вещах — покупал себе игрушку по самой дорогой цене, а потом, наигравшись, избавлялся от нее, как от ненужной вещи. Ком в горле не давал мне спокойно дышать. Я старалась сглотнуть его, но подступившие слезы, душили меня еще сильнее. Латика направила струю воды мне в лицо, вновь оглушая внезапностью. Хмуро посмотрела на меня, когда я засопротивлялась, попытавшись спрятать лицо от удара воды.

— Хватит! — закричала я, повернувшись спиной к женщине. Отдышавшись, я быстро смахнула влажность с лица, замечая на ладонях краску туши. Перед аукционом, вызванные стилисты упаковали всех девушек в тряпье и косметику. Теперь все это дерьмо на моих ладонях. Меня всю затрясло. Никогда прежде я не использовала столько химии, а сегодня почувствовала себя дешевой проституткой, которая старательно пыталась продать свое тело. Я начала искать мыло или какую-нибудь жидкость — ту же шампунь. Мне было необходимо смыть с себя эту грязь. Избавиться от нее, как от воспоминаний. Раз и навсегда. Латика протянула кусок белого, душистого мыла, словно прочла мои мысли.

— Не переживай, это просто мыло. Вы, девчонки, все в панике смываете с себя косметику.

— Я чувствую себя шлюхой, — с хрипотцой в голосе, проговорила я. Зачем я вообще поделилась мыслями в слух, ведь этой женщине было на меня наплевать. Она пожала плечами, и снова направила струю теплой воды мне в лицо.

— Ай! Латика, ну зачем же так!

— Мойся! — женщина рявкнула на меня. Намокшая ткань мешала, но я абстрагировалась от реальности, желая скорее освободиться от того запаха, что въелся в меня за несколько недель проведенных в том притоне. От меня пахло сыростью, пусть всю меня облили духами, но волосы… они все равно сохранили тот зловонный аромат.

Ополоснувшись полностью, Латика передала мне полотенце. Я все-таки умоляюще попросила ее освободить меня от веревки и висевшего тряпья.

— Обещаю, я не собираюсь сбегать, — посмотрев на дверь, дала ясно понять женщине, что до ужаса боялась ту псину, которая тявкала на меня в том помещении. Я не имела представления, какого размера она была, но ее звонкое рычание наверняка свидетельствовало о больших размерах животного. Латика-таки поддалась и освободила меня от веревки, но держала перед собой ножницы, в качестве предмета обороны.

Я так устала от всей нервотрепки, что не было никаких сил что-либо творить. Возможно, не сегодня, потому что мне так хотелось есть. Стоило подумать о еде, как желудок тут же отреагировал урчанием, и я сконфуженно схватилась за низ живота. Живот болел уже несколько дней. Так как нас практически не кормили. Только вода и кусочек хлеба на весь день.

— Ну все, идем, — Латика махнула на дверь. — Выходи.

— Там пес, я его боюсь, — замотала головой, отказываясь первой ступать за дверь.

— А-ха-ха, удивишься, когда увидишь, насколько мы слепы и доверчивы.

— Не поняла?

— Шагай! — повысив голос, женщина толкнула меня вперед. — Поторапливайся, иначе останешься голодной еще на одну ночь. У нас в доме строгие правила, и я не советую тебе их нарушать.

С особой осторожностью, я открывала дверь, и, когда мы вышли из ванной, в комнате стояла абсолютная тишина. Я присмотрелась, внимательно пробежалась по всему помещению в поисках псины. А потом чуть в обморок не грохнулась, увидев в углу огромного ротвейлера — он лежал на своей тряпке-подложке. Мое сердце ухнуло вниз, а Крах зарычал, словно предупреждал меня, чтобы я не смела делать резких движений. Замерев на месте, будто вросла в пол, пошевелиться не смогла и Латика разозлилась, опять тыча мне в обнаженную спину ножницами.

— Иди давай, Аврора.

— Я боюсь, — дрожащим голосом сказала я. — Очень.

— Он не кинется на тебя, пока не получит команду. Мне что, сделать это? Ты этого хочешь? — Латика начала мной манипулировать, используя в своих целях мой страх.

— Нет, не надо. Я пойду.

Только сейчас я заметила какой была огромной комната. Это спальня с широкой кроватью, покрытой красным атласным покрывалом. На огромных окнах висели плотные шторы цвета хаки. Сочетание стиля сражало на повал. Элементы декора в виде минимализма не говорили мне ни о чем, каким мог быть хозяин этой комнаты, но я поняла, что тот мужчина спал тут. Почему я так решила? Может, интуиция? Тем более, что пес так вольно вел себя, да и его подложка — все свидетельствовало о моей догадке. Хозяин любил свою собаку, раз позволил ей находиться тут.

На стуле, стоящего возле широкой кровати, висел приготовленный для меня наряд. Серебристое платье, балетки и трусы.

— Одевайся.

Я просто согласно кивнула, наклонившись за платьем. Оно лоснилось в моих руках, приятное на ощупь и непременно дорогое. Название на этикетке от известного производителя данных моделей крутилась на слуху у каждой модницы — Лоранцо Вилоре (*это выдумка), самый дорогой бренд в мировой моде. Я аккуратно свесила его на спинку стула. Руки тряслись, потому что нервное перенапряжение и истощение все-таки сказывались на состоянии. Надев трусы, я присела на стул и начала полотенцем просушивать волосы. Латика меня больше не трогала, но не сводила своего внимательно и пристального взгляда.

— Говоришь, Авророй тебя звать, — она с подозрением переспросила мое имя. Я перестала просушивать волосы и подняла голову. Удивилась ее реплике, и потому, нахмурившись, сказала:

— Да, я Аврора. А что?

— Случайно не дочка Фролова, того самого бизнесмена? — с опаской поинтересовалась она. Я не хотела отвечать, потому что отец для меня раз и навсегда вычеркнут из жизни.

— Нет, — солгала я, на что женщина недовольно фыркнула.

— Обманщица. Да я тебя узнала! В газетах пестрила. Сбежавшая невеста… потерянная дочь, — протараторила Латика, сморщив свой нос, словно от отвращения. — Теперь мне все ясно, — закивала она.

— А мне — нет, — зло ответила я.

— Одевайся, пора на выход.

— С мокрой головой?

— Твои проблемы. Что для тебя важнее: едва или волосы?

Выбор был очевидным: конечно, я хотела есть и мне было все равно на то, как я выглядела.

***

— Я думал, ты уснула там, — мужчина, которого я вновь не видела из-за надетой маски на глаза, встретил меня у порога другого помещения. Взяв меня под локоть, он сопроводил до стола и помог присесть. — Маску не снимай.

— Я не смогу есть, — грубо заметила.

— Мне наплевать. Научишься, — с угрозой сказал он.

— Я хочу видеть, что я буду есть, — настаивала на своем.

— Упрямая…, — протяжным тоном мужчина констатировал очевидное. — Хорошо, снимай, — слишком уж легко он сдался. Я засомневалась, и начала нащупывать на столе приборы. Мужчина засмеялся, и я мгновенно прекратила эту идиотскую пытку.

— Что вам от меня надо? Кто вы такой? — терпению пришел конец, и я атаковала его своими вопросами.

— От тебя мне ничего не надо. Все что я хотел — я получил, куколка, — вальяжно заявил он. Я чувствовала на себе его взгляд. Он буквально прожигал меня им, заставляя мое тело реагировать на какой-то неслышимый мне зов. Капельки воды с волос стекали по моей шее, и мокрая дорожка пролегла к ложбинке груди. Я почувствовала его учащенное дыхание, а затем мужчина придвинулся ближе ко мне. Аромат его одеколона снова ударил мне в нос, отравляя разум. — Я бы желал испить эту каплю с твоей груди, — слишком интимно прозвучало его желание. Я машинально свела бедра вместе, почувствовав пульсацию между ног. Игнорируя новые ощущения, повернулась к нему, точно зная, что он смотрел прямо на меня.

— Ты хотел накормить меня, — напомнила о цели своего визита.

— Конечно, Аврора. Начинай, — спокойно сказал он.

— Разреши мне снять повязку, — уже взмолилась я. Опять моя мольба прозвучала с надрывом.

— Хорошо. Снимай.

И я сняла ее сразу же, как только мужчина закончил свою речь.

— Марат?! — ахнула я, тут же прикрывая рот ладонью. Я была в таком шоке и ужасе, что чуть было не потеряла сознание прямо за столом.

— Добро пожаловать в мой дом, Аврора, — надменно, с вызовом, с издёвкой проговорил Марат Дьяволин.

Его знали все. Каждый, кто переходил ему дорогу — отвечал ценой своей жизни. Мой отец когда-то давно конфликтовал с его отцом. Еще будучи подростком, я видела его однажды гостем в нашем доме. Тогда я сбежала в свою комнату, испугавшись до чертиков этого мужчину. Столько лет спустя, наша встреча вновь состоялась, только в каком подтексте: я приобретенная дорогая игрушка…