11 глава

*** Руслан

нравится назначать встречи в кафе или ресторанах с видом на Невский проспект. Именно в этом месте эпицентр города, сердце Петербурга, откуда в разные стороны разветвляются другие дороги, узкие улочки, бульвары. И толпы людей разных, интересных; местами русская речь сливается с иностранной. Я обожаю этот город, чувствую, как в такт с ним бьется мое сердце. В Москве совершенно другой ритм, совершенно другое отношение ко времени. Там каждый крутится, как белка в колесе, все куда-то спешат и никогда не спят. В столице мне душно, постоянно ощущаю, что вот-вот кто-то нарушит мое личное пространство. Серое небо, стабильный прогноз дождя, непостоянная погода в городе — ничто не в силах отвернуть меня от Питера.

Рядом раздается шуршание бумаг, украдкой смотрю на молчаливого мужчину, который, нахмурившись, вчитывается в документы. Мне потребовалось двое суток, чтобы полностью собрать информацию об Евгении Владимировне Градовской. Никакого ужасного компромата на нее не оказалось. Ее ошибка в том, что вышла замуж за мудака. Не удивительно, что богатый мажор с очаровательной улыбкой быстро вскружил обыкновенной провинциалке голову своим вниманием. Женя до встречи с Градовским вела довольно скромный, неприметный образ жизни: универ, общага, редкие походы с подругами в кафе и на каникулах поездки домой. Когда я впервые увидел ее фотографии с четвертого курса, непроизвольно улыбнулся, рассматривая милую девушку с широкой открытой улыбкой. Сейчас эта девушка так не улыбается, и глаза не горят задорным огнем, в них столько боли, безысходности и смирения, что вывернут душу любому, кто встретится с ними взглядом.

— Откровенно говоря, Руслан, на языке вертятся одни маты. Но скажу одно: это полное дерьмо.

— Совсем безнадега? — беру стакан с водой, отпиваю.

— Советую тебе даже не соваться. Градовские не последние люди в этом городе, их фамилия на слуху.

— Ты же знаешь, что меня этим не испугаешь.

— Я думаю, тебе все же не следует за это дело браться, Руслан. У всего есть рамки.

— Какие рамки? Ты понимаешь, что с их стороны тупо замешаны бабки, а с ее стороны — материнская любовь. Ей нахуй сдалось все, что отписал этот дед, она даже не в курсе содержания этого завещания! — злость берет вверх надо мной, сжимаю стакан и не рассчитываю силу. Он просто разламывается на куски в моей ладони, осколки впиваются в кожу. Рядом сразу же материализуется официант, торопливо и без причитаний убирает непригодный стакан, я заматываю салфеткой пораненную руку.

— Этот ублюдок еще на нее руку поднимал, избивал, насиловал. Да он ей моральную компенсацию должен за прожитые годы в браке. Быть благодарным, что она его за решетку не упекла, с улыбкой и благословениями отдать ребенка, — стискиваю зубы, прикусываю изнутри щеку, молчу, пока вернувшийся официант ставит возле меня целый стакан и бинт с перекисью.

— У тебя личный интерес?

— Что? — вскидываю глаза на своего собеседника, заматывая руку бинтом.

— Я не пойму, чего ты заводишься. Раньше такой импульсивности за тобой не наблюдал. Ты хочешь либо ее, либо акции Градовских. Сомневаюсь во втором, поэтому делаю ставку на первое.

Я просто органически не перевариваю, когда вот такие недомужики считают себя мужиками. Насилуют девок и думают, что имеют право их избивать, так как те и слова не скажут. Ты хоть одно дело помнишь, чтобы за домашнее насилие кого-то посадили? Думаю, на твоей практике такого никогда не было и не будет, потому что ни одна не попрет против того, с кем живет. А если и наберется храбрости, то только чтобы уйти. Он ее вышвырнул на улицу, как надоевшую шавку, которая стала огрызаться и кусаться.

— Определенно, ты ей заинтересовался.

— Да иди ты, — отворачиваюсь к окну, рассеянно наблюдая за прохожими.

— Послушай, Руслан, ты ничем не сможешь ей помочь, тебе придется смириться с этим.

— Почему же? — вновь смотрю на своего собеседника, только уже пристальным взглядом с усмешкой на губах. — Всегда можно убрать человека. Нет человека — нет проблем, — обычный человек бы вздрогнул от тона, которым я произнес вариант решения проблемы, мой собеседник даже не моргает. Я внешне хладнокровен, сдержан, лишь глаза ярко сверкают, и на губах пренебрежительная улыбка в виде приподнятого с одной стороны уголка губ, а внутри клокочет ярость, желание разодрать в клочья того, кто пробудил во мне психопата с повадками бешеного зверя.

— Идеальное решение, но не в этом случае. Дмитрий тесно общается с Грузином, друзьями их сложно назвать, но если тронешь младшего Градовского, он обратится за помощью к нему. И вычислить твое имя не составит труда.

— Хорошо, я понял тебя, — сжимаю кулак, смотрю перед собой. — Скажи, Натан, какое ты решение видишь в этой ситуации?

— Девушке нужно выйти замуж. Причем сразу удачно.

— В смысле?

— В первом заседании Марадовна их сразу разведет, это к гадалке не ходи. Скорей всего Градовские ей заплатят, или уже заплатили, чтобы не было этих обязательных месяцев для примирения. Ребенок останется с отцом, потому что у Евгении Владимировны, — Натан мельком бросает взгляд на бумаги, чтобы прочитать имя Жени, — в жизни полный кавардак: отсутствие жилья, отсутствие работы, никаких финансовых сбережений. Спрашивается, как она собирается жить с ребенком, которого по закону даже в садик не возьмут.

— И выход только один: выйти замуж за какого-нибудь очередного мудака.

— Ну, если ты себя так расцениваешь, то пусть будет очередной мудак.

— А при чем тут я? — вскидываю удивленно брови, Натан смеется, откидываясь на спинку диванчика.

— Я ошибся? — вопросительно изгибает черную бровь, насмешливо на меня посматривая. — Конечно, можно позже подать в суд для определения постоянного места жительства несовершеннолетней, но когда это случится? Через год? Два? Ты же понимаешь, что поезд может уехать, девочка подрастет и будет что-то понимать.

Прикусываю губу. Подрастет и будет недоумевать, почему привычная жизнь так резко поменялась. Почему вместо просторного дома она вынуждена будет жить в тесной квартире, почему по утрам на столе овсянка, а не любимые панкейки и почему мороженое теперь по выходным дням. Почему теперь рядом какая-та незнакомая тетя, которая называет себя мамой, а привычная няня осталась где-то в другом месте.

Жениться? Никогда об этом не думал. Меня никто темой жены не бесил, никто внуков не просил, свободные отношения вполне устраивали. Для секса очаровательная Полина, а для души… Предпочитал ее никому не раскрывать.

Провожу языком по зубам, вспоминаю вкус поцелуя с Женей. Никогда не придавал значения поцелуям, не особо любил обмениваться слюнями, а с ней было приятно. Кайфово, сладко. Она еще оказалась такой отзывчивой, манящей, еле сдержался, чтобы не разложить ее на кухонном островке. Лишь мысль о том, что я тогда буду не лучше ее муженька, останавливала от необдуманных поступков. Хотя, Женя была не против продолжения нашего поцелуя, ее глаза просто призывали отбросить сдержанность в сторону и показать себя во всей красе.

— Привет, Руслан! — над головой раздается звонкий голос Полины. Вот только ее мне здесь не хватало.

— Привет, — не улыбаюсь, и Полина сразу тускнеет, но продолжает очаровательно демонстрировать свои белые зубки. — Ты какими судьбами оказалась в этом ресторане? — нервно облизывает губы, обращается взглядом за поддержкой к Натану, но тот даже бровью не ведет.

— Елена увидела твою машину, мне позвонила, — чистосердечно признается малышка, переступая с ноги на ногу. — Ой, а что у тебя с рукой? — пытается взять мою ладонь, проявить сострадание и сочувствие, но замирает после первого шага от моего сузившегося взгляда.

Я ей не звоню и не стремлюсь увидеться. В какой-то момент после ночных посиделок у Жени на кухне понял, отношения себя исчерпали. Аппетиты Полины с каждым месяцем растут, а мое желание угасает. И сейчас, глядя на ее накрашенную мордашку, ничего кроме раздражения не испытываю. Обычно, когда я в Питере, каждую ночь трахаю ее до седьмого пота, в этот мой приезд пока только минет в клубе, на большее не тянет.

— Садись, раз пришла, — указываю глазами на свободный стул, Полина сразу веселеет и грациозно присаживается на краешек, бросая на Натана кокетливые взгляды. Друг усмехается и сразу же скользит по ее телу раздевающим взглядом, меня это забавляет.

— Был рад с тобой повидаться. Подумай над моими словами. Другого варианта, к сожалению, я не вижу, — Натан поднимается с диванчика, я следом. — Либо оставляй все как есть.

— Не могу. Я дал слово, поэтому буду думать.

— Если что звони, чем смогу, тем помогу, — протягивает руку, я пожимаю, улыбаемся друг другу. — Спасибо.

— Береги себя, — подмигивает мне, на секунду сбрасывая маску холодности, хлопает по плечу и уходит. Я возвращаюсь на свое место, Полина перебирается на место Натана.

— Это твой друг? Почему я его раньше не видела?

— Потому что не считаю нужным смешивать развлечения и личную жизнь, — наблюдаю за реакцией девушки. Поля сначала широко распахивает глаза, обиженно дрожит нижняя губа, как у маленькой девочки, но берет себя в руки и бросает на меня томный взгляд с призывной улыбкой. Под столом сразу же протягивает ногу к моей ноге.

— Оставь эти дешевые жесты соблазнения другому. Я думаю, нам стоит поговорить и расставить точки. Машину я тебе покупать не собираюсь, не вижу повода делать тебе такие дорогие подарки.

— Но…

— Ты меня перебиваешь, а я этого не люблю, — девушка поджимает губы, опускает глаза. — Когда год назад я тебе предлагал отношения, сразу объяснил, что ничего, кроме секса, между нами не будет. Мне не нужна жена, дети, а тебе стоит об этом задуматься, не всю жизнь же отсасывать члены у мужиков.

— Руслан, если ты сердишься из-за машины, прости, больше такого не будет! — заискивающий взгляд, виноватая улыбка, смыть еще косметику с лица и будет милой девушкой.

— Дело не в машине, Полина, просто между нами все выдохлось, я не хочу тебя и не вижу смысла продолжать эти отношения.

— Русик, солнце мое, — Поля хватает меня за руку через весь стол и подается в мою сторону. В глазах паника, губы дрожат, волнуется. — Я сделаю все, что ты захочешь, я буду послушной твоей малышкой, буду тебя ждать и только тебя… — удивленно вскидываю брови, улавливая ее оговорку. Она не замечает свой косяк.

— Поля, бывает, что людям стоит вовремя расстаться, прежде чем они начнут душить друг друга своими обидами и претензиями. Я спокойно отношусь к тому, что ты сейчас в других отношениях, — говорю наугад, Полина бледнеет, не спасает даже слой тонального крема и пудры. — Но на двух стульях не усидишь, всегда нужно что-то выбирать.

— Я выбираю тебя! — ее пылкости можно только позавидовать. Усмехаюсь, разглядывая взволнованную девушку.

Повелся на ее тело. Никаких нежных чувств у меня к ней не было, нужна была просто та, которая раздвинет ноги в любое время суток, когда мне это потребуется. Конечно, я ее поддерживал финансово, понимая, что с моим рабочим графиком и потребностями она просто не сможет работать. Было время, когда заваливался рано утром в квартиру и трахал до обеда, потом вместе с ней отсыпался. Утренний секс мне больше нравился, чем ночной.

— Меня не надо выбирать, лучше подумай о своей жизни, о ее наполнении.

— Как будто ты наполнен чем-то, — горько усмехается, убирает свою ладонь с моей руки. — Сплошное потребительское отношение, ни разу не поинтересовался, что у меня на душе.

— А мне твоя душа не нужна, Поля, я покупал твое тело, пользовался им. Никаких обещаний от меня ты не слышала, поэтому не вижу смысла сейчас кидать мне обвинения в черствости. Давай расстанемся на позитивной ноте, сохранив самые светлые воспоминания о нашем сотрудничестве.

— Это ты так называешь? — Полина злится, губы дергаются, глаза пылают праведным гневом. — Нашел себе другую дуру? Кто она?

— Не примеряй на себя роль ревнивой жены. Во-первых, она тебе не идет, а во-вторых, ты ей не являешься. Квартира оплачена до июня, дальше сама. На счет переведу тебе деньги в качестве моральной компенсации, но на этом все. Надеюсь, ясно выразился?

— Чего тебе не хватает? — из глаз текут слезы, голос ломается. — Я же люблю тебя…

— Разлюбишь.

— Как ты можешь быть таким жестоким? Я все самое лучшее в себе отдала тебе!

— Поля, закругляйся с мелодрамой. Я могу тебя подвезти до дома, — подзываю официанта и прошу нас рассчитать. Полина все еще продолжает проливать слезы, отвернувшись к окну и прикрыв рот сжатым кулаком.

Встаю, беру с подлокотника диванчика свой пиджак, в ожидании смотрю на девушку. Она пытается игнорировать мой взгляд, но, когда я отворачиваюсь, подрывается следом. Не оборачиваюсь, мне откровенно все равно, знаю, что топает по следам. В гардеробной забираю пальто, Полина свою «косуху», смотрит на меня с надеждой. Поджимаю губы. В молчании идем к моей машине. Всю дорогу до ее дома я слушаю неровное дыхание девушки, в зеркале замечаю, как она пару раз открывает рот, но тут же закрывает.

Останавливаюсь возле подъезда, Поля поворачивается ко мне, смотрит на меня как утопающий. Беру телефон и перевожу деньги на ее карту. «Айфон» издает известный звук, девушка торопливо лезет в сумочку.

— Рус…

— Не люблю, когда сокращают мое имя, — задумчиво постукиваю пальцами по рулю.

— Я больше не буду…

— Поля, у меня еще дела. Дверь открыта, — поворачиваю голову в ее сторону. — Будь умной девочкой и не делай глупостей.

— Пожалуйста, не оставляй меня… — слезы градом скатываются по щекам. — Я не смогу без тебя… Я люблю тебя… пожалуйста…

— Полина! — в голосе металл, злость на девушку за сцену. Поля удивленно хлопает ресницами, открыв рот в эротичном «о». — Прощай. И названивать с глупыми признаниями мне не стоит.

Меня уже начинает подбешивать ситуация. Кажется, что в салоне стало нечем дышать от моей молчаливой ярости. Дышу сквозь стиснутые зубы, не мигая смотрю перед собой. Не сразу слышу, как хлопает дверка, секунды три проходит прежде чем трогаюсь с места.

Понимаю ее отчаянье, понимаю ее страх, может быть стоило проявить больше участия, пожалеть, но не хотелось. Я поставил точку. Поставил не сегодня и даже не вчера. Между нами все завершилось, когда судьба столкнула меня в третий раз с Женей. Я не верующий, но, говорят, Бог любит троицу.