10 глава

***

— У тебя мило. Чувствуется, что вкладывала всю себя в эту квартиру, — Руслан накручивает на вилку спагетти в сливочном соусе с креветками, смотрит в тарелку.

— Спасибо, — мне приятно от его комплимента, робко улыбаюсь, когда встречаемся взглядами.

— Ты училась на дизайнера?

— Нет. Я по профессии пищевой технолог, но никогда не работала по диплому. Дизайном увлеклась, когда купили эту квартиру.

— У тебя здорово получилось. Мне нравится, — вновь оглядывает все вокруг, берет бокал с водой. — Планируешь в этом направлении развиваться?

— Что? — удивленно вскидываю на него глаза. Смысл вопроса доходит, смеюсь, хватаясь за свой бокал с вином. Алкоголь расслабляет, но я еще не настолько пьяна, чтобы чувствовать себя расслабленной. Рядом с Русланом расслабиться как-то не получается, напряжение между нами ощущается физически.

— Я сомневаюсь, что тебе удастся устроиться технологом в пищевую промышленность без блата, — все же ему безумно идет бордовый цвет, подчеркивает смуглость кожи. — Дизайнером проще.

— Что-то я не увидела на сайте таких вакансий, — точнее не смотрела, потому что опыта у меня нет, диплома тоже, а любителей полно.

— Жень, — ставит бокал, опирается на локти и подается вперед. — Чтобы тебе оставили ребенка, нужен доход. Хороший доход. У тебя ничего нет, завтра-послезавтра ты должна покинуть эту квартиру и переехать в съемную. Кажется, на проспекте Ветеранов, если не ошибаюсь? — изгибает вопросительно бровь, а я теряю дар речи. Он все знает. Но откуда? Я ему ничего не рассказывала.

— Не паникуй, — усмехается, а я еще больше волнуюсь. — Я же обещал тебе помочь.

— Ты? — нервный смешок, большой глоток вина, беру бутылку под пристальным взглядом Руслана и еще наливаю. — Ты сказал, что позвонишь, и не звонил.

— Я перед тобой, значит не солгал. Скажу откровенно, я не люблю ввязываться в отношения между супругами, потому что сегодня у них война, а завтра любовь до гроба.

— Мне сказали, что ты можешь помочь.

— Могу. Например, грохнуть его, — я шокировано на него уставилась, открыв в изумлении рот. Что? Он предложил убить Артема?

— Я шучу, — если бы не улыбнулся, я бы не поверила: уж слишком опасно сверкнули его глаза. Такие люди слова на ветер не бросают. — Но, согласись, нет мужа — нет проблем. Ты богатая вдова, ребенок по умолчанию будет с тобой. Квартира, машина, счета и часть акций в семейном бизнесе — перешли бы тебе.

— Какие счета и акции?

— Если кратко, то у твоего мужа был дед, который отписал ему все свое состояние при одном условии: жениться и родить ребенка.

— Да, я помню его. Федор Львович очень интеллигентный, милый человек. К сожалению, он умер, но очень радовался, когда узнал, что мы ждем ребенка.

— Этот милый человек очень жестко ограничил свободу твоего мужа. Зная странности своего внука, верил, что женитьба его изменит, а ребенок смягчит жестокую натуру.

— Не очень понимаю…

— О жестокости Градовского знают все, кому следует знать. Я лично с ним не знаком, но слышал, что он любит жесть и беспощадность к своей партнерше. Девки от него сбегают, а потом прячутся по углам, лишь бы не попасться ему на глаза. Очень многие удивились, что нашлась девушка, рискнувшая выйти за него замуж.

— Я его любила… — облизываю губы, часто моргаю, чтобы не расплакаться, бокал в руке дрожит. Руслан осторожно его у меня забирает и протягивает салфетку.

— Я так и думал.

— Ты не понимаешь, — прикладываю салфетку к лицу, все же не сдерживаю слезы. — Он просто очаровал меня. Был такой милый, заботливый. Дарил цветы, всегда меня смешил, ночами звонил, катал по ночному городу, возил смотреть на мосты, когда их разводили. Подруги все с ума сходили по нему, завидовали мне, потому что он выбрал меня. Не было в нем и намека на жестокость…

— И сказка превратилась в кошмар после свадьбы.

— Не сразу. Он еще два месяца был идеальным мужем, а потом я просто не ответила на звонок. Когда пришла домой, он отлупил меня ремнем и изнасиловал.

— Чудесное начало семейной жизни. А что тебе мешало заявить на него в полицию? — Руслан смотрит внимательно, ждет ответа, идеальный психотерапевт. Может он и есть врач-мозгоправ?

— Он извинился, — оправдание так себе, если честно. Сейчас понимаю, что нужно было бежать от него сразу же. Я тогда еще по глупости пожаловалась маме, она меня не поддержала, сказала, что нечего злить мужа. Потом Артем устроил романтику, и я решила, случившееся — это единичный случай.

— Весомый аргумент, но я считаю, что, подняв руку однажды, он сделает это вновь.

— Ты будто не бьешь своих женщин?

— Я? — удивленно приподнимает брови, тихо смеется. — Я не бью женщин, мне это не нужно. Физически можно подчинить себе партнершу, но морально она никогда не будет тебе принадлежать. Зачем мне это? Я не утверждаюсь за счет слабого пола. Для этого у меня есть бизнес, где могу показать всю крутость своего характера.

— Как ты можешь мне помочь? Убивать Артема не надо.

— Я планирую дать для начала тебе работу.

— Кем? Твоей второй любовницей? — мы встречаемся глазами, ощущаю притяжение, магнетизм между нами. Все же алкоголь притормаживает работоспособность мозга, я наклоняюсь в сторону Руслана и провожу кончиком языка по зубам. Черные глаза напротив темнеют, хотя куда больше. — Ты знаешь, что у меня ничего нет. Я могу за услугу расплатиться только своим телом, — склоняю голову набок, глаза опускаются на его губы. Они чуть приоткрыты, такие манящие.

— Щедрая оплата… Никогда такую не брал, — задерживает дыхание и смотрит тоже на мои губы.

Руслан подается вперед, обхватывает своей ладонью мой затылок, притягивает к себе и впивается в губы требовательным поцелуем. Меня никогда так властно и одновременно так нежно не целовали. Никогда не было такого, что хотелось продолжения поцелуя, чувствовать эти губы всюду, где можно и нельзя. Этот поцелуй неправильный, ненужный, неуместный…

Хорошо, что мы не стоим. Я бы не смогла на своих двоих устоять после этого поцелуя. Крышу снесло напрочь. Руслан первый отстраняется, смотрит мне в глаза, очерчивает пальцем нижнюю губу.

Если он сейчас спросит, где спальня, я с радостью покажу. Видимо, мое предвкушение слишком сильно отражается в глазах, потому что он усмехается, увеличивает между нами расстояние.

Черт! Веду себя как продажная баба. Облизываю губы языком, все еще ощущая его вкус. Темные глаза вспыхивают, но тут же гаснут. Охренеть у него самообладание. Артем бы давно меня поимел на этом кухонном островке, а этот — кремень. Я понимаю, что мне импонирует поведение Руслана. Даже если он хочет меня, даже если я сама продалась ему за услугу, он не спешит мной воспользоваться. С моей стороны никаких протестов не дождется, я только буду рада оказаться под ним. Черт! Чувствую, как щеки горят, опускаю в дичайшем смущении глаза, но тут же их вскидываю.

— Какие твои дальнейшие действия?

Что? Действия? Ну, как минимум затащит тебя в постель, быть тобой затраханной во все щели и просить не останавливаться. Отсутствие секса сказывается на моих мозгах, но я действительно его хочу. Этот поцелуй пробудил меня, как Спящую красавицу от вечного сна.

— Ты по поводу чего? — возвращаюсь на свой стул, отвожу глаза в сторону. Считаю звезды в небе за окном. На пятой сбиваюсь, потому что молчание, повисшее между нами, заставляет взглянуть на Руслана.

— По поводу твоей жизни. Ты, наверное, что-то запланировала в ней.

— Да ничего особенного. Перееду в съемную квартиру, буду активно искать работу. Думаю, на первом слушанье нам дадут время для примирения.

— Вряд ли, Марадовна при определенной сумме закроет глаза на правила.

— А это кто?

— Это ваш судья. Она неплохая женщина, единственный ее недостаток — продажность, иногда это играет на руку, тебе — нет.

— Ты ее знаешь?

— Да. Когда у вас суд?

— В конце месяца.

— Мало времени, — Руслан задумчиво гладит свою бороду, смотрит на меня, но явно в своих мыслях. — Ладно, пора расходиться.

— И ты позвонишь через полторы недели? Хотя, зачем звонить, лучше сразу приходи, адрес знаешь, — не могу сдержать своего разочарования, поэтому иронизирую, как могу. Руслан прищуривается, встает. Я тоже встаю, но удивленно остаюсь возле своего места, потому что этот мужчина убирает посуду в раковину и моет ее, а ведь у меня здесь есть посудомоечная машина.

Хм… в одежде секс, без одежды вообще, наверно, огонь, а не мужик. И вновь вспоминаю его большой член во рту брюнетки, низ живота наполняется предвкушением. Пусть уходит побыстрее, иначе я не ручаюсь за себя, и мозги совсем перестанут рационально думать, будут повернуты только на теме секса.

— Ты уверена, что помощь при переезде тебе не нужна? — вытирает руки об полотенце, я зависаю в пространстве, рассматривая его запястья. Красивые, на таких можно рекламировать какие-нибудь дорогие часы для статусных мужчин.

— Три чемодана я в состоянии перенести в машину, а потом в квартиру.

— Кстати, я бы на твоем месте отдал мужу ключи и от машины. От квартиры кто-то заберет или вы должны встретиться?

— Должны встретиться. Но я хотела продать машину…

— А потом он будет шантажировать тебя этой продажей, и ты вновь попадешь под его давление, будешь делать, что он захочет, как, например, в ресторане. Ради чего?

— Все ради дочери! — сверкаю глазами. — Тебе этого не понять. Вряд ли ты понимаешь, как я живу последние месяцы без возможности видеть своего ребенка. Я не могу ее обнять, покачать на ручках, не вижу, как она смеется, бегает!

— Она маленькая, у нее привязанность только к тому, кто рядом с ней. Сейчас это, наверно, няня. Поверь, намного сложнее ребенку и матери, когда первый уже соображает, что его отнимают у той, которая его любит, — лицо Руслана ожесточается, и, кажется, он злится. Я прикусываю губу, молчу. Не знаю, что за опыт у него за спиной, он действительно понимает мою ситуацию не только на словах, но и по ощущениям. Может, он сам отнял ребенка у матери и теперь испытывает чувство вины? Или какая-нибудь родственница была в похожей ситуации? Во-всяком случае, поджимает губы, явно недовольный собой за вспышку.

— Я оставлю тебе свой личный номер телефона, звони, — Руслан достает из кармана джинсов свой мобильник, делает дозвон на мой телефон. — Звони по любому вопросу. И все же я советую тебе отдать машину. Поверь, проблем будет меньше, а ребенка тебе вернут, нужно только набраться немного терпения.

— Его у меня почти нет, — глухо признаюсь, обхватывая себя руками. — Я больше в отчаянии, на грани нервного срыва, потому что чувствую, как на моей шее затягивают петлю. Откровенно говоря, — смотрю на молчаливого мужчину, — ты моя последняя надежда. Я действительно не знаю, в чем заключаются твои возможности, без понятия, чем буду с тобой расплачиваться, но я очень хочу, чтобы Лизка была со мной.

— Ты слишком много думаешь, Жень. Прими ванну, посмотри хороший фильм, ни о чем не думай.

— Легко сказать: «не думай». У меня вся жизнь под откос, а ты тут философию разводишь.

— А ты меньше драматизируй, — подходит ко мне впритык, обхватывает мое лицо ладонями и смотрит в глаза. — Доверься мне, — такие избитые просьбы, как в фильмах, что можно рассмеяться. Только я не смеюсь, потому что слова, сказанные шепотом, намного больше внушают доверия, чем громкое, торжественное обещание.

— Хорошо, — часто моргаю, шмыгаю носом.

— Я пойду, уже поздно, — мы одновременно смотрим на настенные часы. Два часа ночи.

Руслан убирает ладони, стараюсь шумно не дышать, не показывать, как мне были приятны его прикосновения. Провожаю гостя, с улыбкой наблюдая за ним. Оборачивается, смотрит без улыбки, серьезно.

— Спокойно ночи, Женя.

— И тебе спокойной ночи, Руслан.