48 глава

*** Руслан.

Включаю подсветку на вытяжке, свет слабо рассеивает темноту. Ставлю чашку в кофемашину, достаю продукты для бутерброда. Женя спит, точнее отсыпается за все ночи, что я не давал ей спать. Совесть молчит, не увещает, что я озабоченный придурок, хотя были попытки подать голос, заткнул. У меня какая-то ненормальная зависимость от близости с Женей. Я хотел её всегда, не только телом, я хотел, чтобы она принадлежала мне душой, черт побрал. Ловил себя на мысли, что становлюсь патологическим собственником, которому до одури важно знать, чем она занимается, чем дышит, о чем думает. Такого у меня никогда не было, ни желания постоянно секса, ни полного контроля жизни девушки, которая со мной трахалась. Тут что-то было иное, пока без четкого понятия и определения.

— Доброе утро, — раздаётся за спиной бодрый голос Марии Олеговны. Хорошо, что ничего не жевал, так бы подавился. Она включает верхний свет, жмурюсь от яркости. Надеюсь родители не зачастят к нам в гости, прошедшая неделя далась мне нелегко, постоянно находился под прицелом оценивающих взглядов, они ловили каждое мое слово, взгляд, интонацию и анализировали. Вроде пока по очкам симпатии против бывшего мужа я выигрывал.

— Женечка спит?

— Спит, — пищит кофемашина, беру чашку, натыкаюсь на пристальный взгляд, хмыкает, а я в очередной раз за неделю думаю о том, что эта женщина подкрадывается к двери нашей спальни и прислушивается к звукам, пытаясь понять, чем мы занимаемся. Пару раз меня подмывало сообщить ей, что ее дочь со мной не в карты играет в спальне, а активно работает ртом и не только.

— Женечка раньше долго так не спала, даже в браке с Артемом, при наличии помощницы, я рекомендовала ей вставать раньше мужа и проявить внимание к мужу, приготовить завтрак, налить кофе, приготовить рубашку на работу, — достает сковородку, ставит на плиту и открывает дверку холодильника. — Мужчина должен уходить обласканный женой.

Отпиваю кофе, прищуриваясь. Тема Градовского стоит у меня поперек горла, не хочу, чтобы его вообще упоминали, его слишком много в моей жизни. Рассматриваю мать Жени тяжелым взглядом, гадая, она по жизни такая недалекая или прикидывается дурой.

— Предпочитаю дать ей возможность отоспаться, а не чувствовать себя прислугой. Я в состоянии приготовить себе завтрак и налить кофе, как и найти в гардеробе чистую рубашку.

— Разве в восточной семье женщина не прислуживает мужчине?

— Никогда этого не понимал и не принимал, но одно вынес, твердо усвоил в семье отца: мужчина должен уважать свою мать, сестру, жену, — скрещиваемся взглядами, вижу, что понимает мой тонкий намек, поджимает губы.

— Ситуации бывают разными.

— Ни одна ситуация не должна побуждать мужчину поднимать руку на человека слабее себя, который не сможет дать сдачи, будь то женщина, ребенок или животное.

— Иногда вынуждают.

— Нет. Я с этим никак не согласен. Если говорить откровенно, то вы, Мария Олеговна, как мать, не справились со своей ролью. Между нами говоря, я вас откровенно презираю за то, что в момент, когда ваша дочь нуждалась в защите, поддержке, вы ей сказали, что во всем она сама виновата. Когда она лежала в больнице, вы даже не приехали к ней, какого хера сейчас играете любящих родителей? Прощупываете почву насколько она при деньгах? — оскаливаюсь, видя, как дрогнули руки Марии Олеговны, как испуганно смотрит мне в глаза. — Я в курсе. Если Жени вы можете вешать лапшу на уши, поливая сладким сиропом, то ко мне такой подход не прокатит. Сколько надо, чтобы вы свалили с ее горизонта, появлялись раз в год и строго по предварительному звонку?

— Ты ошибаешься, Руслан, — бескровными губами лепечет женщина.

— Ошибаюсь? Что ж, мне не составит труда достать доказательства вашего аморального поведения. К вашей чести, вы внешне с Владимиром Денисовичем мало похожи на хронических алкоголиков, но думаю тут играет большая роль, что ваша подружка раз в месяц вас прокапывает дружно. Еще? — делаю большой глоток кофе, наблюдая, как подрагивающими руками Мария Олеговна выливает яичную смесь на сковородку. — Именно поэтому Градовский запретил вам приезжать в Питер, видеть внучку, раз в месяц посылая определенную сумму.

— Я хотела приехать…

— Мне по фигу, что вы хотели. Сидите оставшуюся неделю, играйте дальше любящих родителей, алкоголь в спальне извлекать не буду, но через семь дней, чтобы я вас здесь не видел. Билеты так уж и быть, куплю. Если на мою дочь какой-то упырь поднял руку, он бы ею больше не смог владеть, поэтому Владимир Денисович отец тоже так себе.

— Ты не расскажешь Жени?

— Не имею привычки влезать в семейные разборки, но по-хорошему, завязывайте вы с этим, — допиваю кофе, споласкиваю кружку. — Иначе мне придется поступить, как Градовский, запретить видеть дочь и внуков.

— Внуков?

— Будущих.

— Доброе утро, — раздается сонный голос со стороны лестницы, сразу же растягиваю губы в улыбке, поворачиваясь к Жене. — Я проснулась, а тебя уже нет, — без стеснения перед матерью обнимает меня за талию, прижимается.

— Решил дать тебе в кое-то веки выспаться, но раз ты против такого графика, возобновим ранние подъемы, — целую ее в макушку, Женя выразительно косится в сторону матери, а мне начихать.

— Ты сегодня поздно? Мы хотим вечером пойти в Мариинку.

— Идите, балет точно не для меня. Постараюсь приехать не слишком поздно. Натан звонил?

— Нет, — чмокает в щеку, отходит к кофемашине, я сожалением выпускаю ее из своих рук и хмурюсь. Натан стал темнить, нервно реагирует на каждый мой вопрос по поводу Лизы, вызывая своим поведением во мне подозрения. Пришлось наводить справки окольными путями, как продвигаются дела у Жени, новости были не очень. Градовский, отец придурка, не сдаёт позиции. Кажется, пора мне проявить инициативу, всего лишь поговорить по-мужски. Женя хоть и улыбается, уверяет, что все отлично, но я вижу, как ей после встречи с Лизой трудно взять себя в руки, красные глаза, искусанные губы, полная апатия — вот что мне достаётся вечером. Секс её отвлекает, но мыслями она не со мной, а рядышком мне не нравится быть.

Иду в кабинет, у меня есть время совершить один необходимый звонок.

— Алло.

— Это Алиев. Зайди в расписание Градовского в главном офисе, ссылку тебе вчера кидали.

— Подожди пять минут, — слышу на том конце щелчки, смотрю на свой черный монитор. — Тебе ведь записаться к нему на прием надо? У него все забито на сегодня. На пятницу время есть.

— Вычеркивай того, кто сегодня на три. Пиши Денисов.

— Блин, Руслан, но так нельзя.

— Илья, будь умным мальчиком, я не зря считаю тебя крутым хакером, отключай свою совесть и делай, что тебе говорят. Думай о том, что тринадцатую зарплату ты себе заработал, — слышу тяжелый вздох. Илья мой лично нарытый алмаз среди выпускников, которые как-то приходили к нам на стажировку, но парень с молоком на губах, на многое смотрит сквозь розовые очки. Стараюсь психику мальчишке сильно не ломать, просто мне позарез нужен разговор с Дмитрием Всеволодовичем.

— Все.

— Молодец, ты бы так рано не заявлялся на работу, — формально журю своего подчиненного, зная прекрасно, что Илья приходит рано, чтобы поиграться на мощном компьютере. Радует, что умеет разделять личное и рабочее время, и пока не проявляет игровую зависимость.

— Руслан, — в дверях кабинета стоит Женя, я сбрасываю звонок и любуюсь своей малышкой. — Все хорошо?

— Все замечательно, станет еще лучше, если ты меня сейчас поцелуешь, — мое шутливое замечание вызывает порочную ухмылку, облизывает губы, а когда закрывает дверь и поворачивает замок, мои брови ползут вверх. Сглатываю, прикидывая у меня, уместно ли будет опоздать на планерку, которую сам провожу в начале каждой недели.

— У меня здесь нет презерватива, — попытка отказаться от секса так себе, член протестует, никак не соглашается с доводами разума.

— Минет никто не отменял, — разворачивает меня в кресле, нагибается ко мне и дышит в губы. — Я кажется привыкла к бодрящему пробуждению, Алиев.

— Меня это радует, — опускаю глаза на грудь, которая маячится в разрезе кружевной ночной майки. — Но сейчас обойдемся поцелуем, — обхватываю ладонью ее затылок, тяну на себя, жадно завладев полураскрытым ртом. Женя делает все, чтобы я ее трахнул на столе без защиты, всасывает мой язык, сосет его, а рука опускается на ширинку. Блять, надо срочно прекращать это издевательство.

— Я обещаю тебе жаркую ночь, после которой ты будешь рада спать до утра, — перехватываю руку Жени. Дует губы, обиженно смотрит сквозь густые ресницы. — Мне правда нужно ехать в офис, — целую костяшки, осторожно ее отодвигаю в сторону и встаю. Ширинка топорщится, поправляю свой член.

— Почему все делается так, как ты решил?

— Потому что я мужчина, а ты моя женщина, — щелкаю ее по носу. — Надеюсь, что Мариинка тебя не убаюкает, пока приедешь домой.

— Алиев, ты невозможен, — смеется, обнимает и внимательно смотрит на меня задумчивым взглядом. — Ты мое наказание или награда?

— Мне нравится считать себя наградой, наказание у тебя был бывший, наверное, плохо себя в детстве вела. Как позвонит Натан, скажи, чтоб мне перезвонил, а то эта еврейская морда избегает со мной разговора.

— Он считает, что ты на него давишь.

— Я просто интересую, на что уходят мои деньги, скидки не делает, берет по прайсу, а воз и ныне там.

— Руслан, — вмиг посерьезнела Женя, скрещивая руки на груди. — Надеюсь, ты не собираешься влезать?

— Я дурак что ли? — очаровательно улыбаюсь, открываю дверь. Увидев нас, родители Жени оживают, как-то наигранно улыбаются, судя по бегающему взгляду Владимира Денисовича, его уже посвятили в то, что я в курсе о их поведении в родном городе.

— Всем приятного дня, отличного вечера, — чмокаю Женю в щеку, беру с дивана пиджак. Она меня провожает до двери, всматривается, я улыбаюсь, подмигиваю. Не нужно ей знать, какие у меня планы, что я планирую сказать ее бывшему свекру, мне очень хочется все вопросы решить разговором, не прибегать к тяжелой артиллерии.