49 глава

*** Руслан

— Вам назначено? — вскидывает на меня глаза секретарша Градовского, когда я появляюсь в приемной. Не отвечаю на ее вопрос, без предупреждения захожу в кабинет, в спину несется невнятное восклицание. Люблю появляться неожиданно, не давая никому подготовится к встрече иль разговору.

Дмитрий Всеволодович поднимает голову и смотрит на меня сквозь стекла очков, затем откидывается на кресле, снимает их и прикусывает кончик. Я подхожу к столу, сажусь на стул, закидываю ногу на ногу.

Мы рассматриваем друг друга, как противники на поле боя, как хищники перед схваткой, прикидывая в уме все сильные и слабые стороны соперника, все его достоинства и недостатки. Всегда нужно знать слабые стороны, чтобы в нужное время нанести сокрушительный удар. У этого человека одно слабое место, оно и слабое звено, которое хочется вбить из орбиты жизни — его сын.

— Алиев?

— Можно просто Руслан, Дмитрий Всеволодович.

— Я о тебе слышал, — подается вперед, кладет очки на стол, сцепляет руки в замок.

— Надеюсь только хорошее.

— Это как посмотреть, — губы трогает улыбка. Вид у него уставшего человека, у которого непосильная ноша на плечах. Жаль старика, но не настолько, чтобы предложить ему помощь. — С чем пожаловал?

— Не буду много лишнего говорить, я по поводу Лизы, — взгляд Градовского тяжелеет, губы превращаются в тонкую линию. — Я просто хочу полюбовно договориться и ускорить передачу ребенка матери. Слишком все затянулось.

— Повезло нашей Жене, нашла себе защитника, — хмыкает, прищуривая глаза, — Не каждой дурочке так везет в жизни.

— Я сделаю вид, что не слышал этих тонких оскорблений в адрес Жени из уважения к вам.

— Может сделаешь вид и до всего остального? Произведем обмен, ей ребенка, она мне сына. Будет справедливо.

— Да? — деланно удивляюсь, — Вас не напрягает, что ваш сын ее насиловал, избивал? Мне кажется за такое не сажать надо, а четвертовать, поставить на место жертвы, чтобы познал весь спектр эмоции и ощущений.

— Сидишь тут передо мной, такой правильный, вещаешь мораль, а сам не без греха?

— У меня нет потребности утверждаться за счет слабой женщины. Мне не хочется сейчас узнавать причины и следствия сдвигов в психике вашего сына, не интересно, я хочу, чтобы завтра Жене вернули дочь.

— С какой стати? Мы имеем точно такие же права, как и Женя. Нет, Лизу не отдам ни завтра, ни послезавтра, суд примет решение в нашу пользу.

— Значит так? — дружелюбный настрой моментально испаряется, уступая место холодному разуму. — Тогда не удивляйтесь, если ваш сын сядет на полную катушку и вряд ли оттуда выйдет адекватным. Вы думаете, что у вас одного связи? Ошибаетесь, ваше влияние измеряется приятельством и дружбой тех или иных людей, к которым прибегаете. У меня каждый на крючке, каждому я могу сейчас выкрутить яйца и заставить принять решение то, которое мне нужно. Просто дело времени. У меня даже на вас есть интересный компромат, который позволит органам опеки без долгих раздумий решить все в пользу Жени. Понимаете? — беру из стакана карандаш и начинаю постукивать по столу.

— Что ты хочешь? — сдавлено спрашивает Дмитрий Всеволодович.

— Отдать Лизу матери. Ничего сверхъестественного. Я ведь поэтому пришел к вам, полюбовно все решить, не усугубляя положение вашего сына, — возвращаю карандаш на место, встаю, снисходительно смотря на мужчину. — Завтра вечером я с Женей приеду за Лизой, все документы вам принесет Драгунов.

— Ты ж понимаешь, что невозможно так просто взять и вырвать ребенка из привычного окружения. Лиза очень привязана к няне, у нее свой режим, свои занятия, надо постепенно и продуманно все делать.

— Если вы сейчас судорожно думаете, как решить вопрос с наследством, спешу вас огорчить — никак. Я тоже проконсультировался с юристом, ваш отец продуманный человек. Мне лично это богатство ни к чему, я обеспечу Женю с Лизой и без этих денег. Пусть все лежит до совершеннолетия девочки, будем считать, что ее отец заранее выплатил алименты.

— Я тебя услышал. Может послезавтра?

— Завтра. С утра оформите документы, а к вечеру я с Женей приеду за ребенком. Няню тоже введите в курс, она поедет с нами, чтобы, как вы говорите, не травмировать ребенка новыми людьми и местом. Думаю, на этом наш небольшой разговор закончим, — отворачиваюсь и иду на выход, чувствуя спиной пристальный взгляд.

Знаю, что сейчас начнет суетиться, названивать разным влиятельным людям, но я опередил его на пару шагов, поэтому все ему посоветуют ко мне прислушаться в интересах Артема. Я уже предвкушал сияющие глаза Жени. Можно бронировать билеты к океану, как раз после Нового года у Эмина. Что ж, я выполнил его условие, приду с ребенком и со спутницей.

***

— Куда мы едем? Ты сегодня прям загадочный! — Женя ерзает на своем сиденье, пытается заглянуть мне в лицо, все прочесть, понять. Я лишь загадочно улыбаюсь, хотя хочется порадовать, хочется вытащить документы и показать ей, что отныне она навсегда свободна от Градовского. Натан принес документы о лишении родительских прав, пусть мы немного обошли закон, плевать, главное, чтобы я эту мразь рядом с нами не видел. И… Жене стоит тоже сменить фамилию. Например, на мою. А там и Лизу можно удочерить. Под моей фамилией им точно нечего бояться.

— Руслан, — улыбается, — Ты меня пугаешь. Может хоть намекнешь?

— Чего ты сейчас больше всего хотела?

— Что-то купить? Съесть?

— Холодно, очень холодно. Еще варианты есть?

— Секс в машине? — озорно улыбается, у меня перехватывает дыхание. Какая же она милая, сейчас такая беззаботная, видимо настроена на сюрприз.

— Хорошая идея, но нет.

— О боже! — прикладывает пальцы ко рту, зрачки расширены, — Я надеюсь это не то самое?

— То самое? — непонимающе смотрю на Женю, отрывая взгляд от дороги.

— Ну, — мнется, краснеет, — Ты ж не собираешься делать мне сейчас предложение?

— А ты откажешь?

— Я? — облизывает губы, глаза отводит в сторону. Она моя. Кольца, штамп в паспорте, благословение родителей — это пустые формальности. Мы вместе живем, спим в одной постели, сейчас заберем ее дочь и хэппи энд.

— Ну, так что? Откажешь?

— Мы к Градовским что ли едем? — Женя хмурится, я досадливо прикусываю щеку изнутри, не получив ответа.

— Руслан, — голос звенит, поворачивается полностью в мою сторону. — Мы… за Лизой едем? — застывает, как изваяние, в ожидании, в глазах надежда и сомнение, она хочет верить в реальность, но пытается убедить себя, что все происходящее фантазия.

Мне не нужно отвечать, потому что подъезжаем к воротам дома Градовских. Женя бледнеет, вот-вот хлопнется в обморок. Охрана видимо предупреждена, потому что без вопросов пропускает нас на территорию.

— Мне страшно, — смотрит на крыльцо, а сама ищет мою руку. Ловлю ее ладонь.

— Все будет хорошо. Я рядом, — целую пальцы, она смотрит на меня сквозь пелену слез, тянется ко мне. Поцелуй получается недолгим, почти невинным.

— Спасибо тебе. Если бы не ты…

— Шшш… — прикладываю палец к ее губам. — Перестань плакать, а то напугаешь Лизу, — кивает, вытирает ладонями мокрые щеки, выходим одновременно.

Дом впечатляет. Помпезный, богатый, но обитатели его гнилые, лицемерные. Нас встречает какой-то мужчина в костюме, без интереса провожает вглубь дома. Женя напряженно всматривается вперед, так и спешит обогнать сопровождающего.

Семейство Градовских ждет нас в столовой. Незнакомая мне женщина, скорей всего жена Дмитрия Всеволодовича, держит на руках очаровательную белокурую девчушку. Сдерживаю улыбку, увидев, как маленькая девочка высовывает язык и ерзает, пытаясь добиться, чтобы ее отпустили. Егоза.

— Мама! — восклицает Лиза, и женщине ничего не остается, как опустить малышку на пол. Женя падает перед Лизой на колени, хватает ее, обнимает, целует в щеки, смотрит в личико, опять целует, совсем забыв, где находится. Градовские сдержанно наблюдают за сценой воссоединения матери и ребенка.

— Здесь мы собрали самое необходимое, — жена Градовского выкатывает приличный по размерам чемодан. — Я надеюсь, нам будет разрешено видеть Лизоньку? — смотрит умоляющим взглядом на Женю. Та уже на ногах, прижимает к себе Лизу.

— Мы договоримся. Мой адвокат с вами свяжется, — умничка, ставь их на место, поступай так же, как они с тобой. — Поехали домой? — у нее появляется какая-та особенная улыбка, которую я никогда раньше не видел. Она улыбается не только губами, она вся светится изнутри.

Лизу одевает в верхнюю одежду няня, молодая тайка, ни черта, не говорящая по-русски. Приходится вспомнить английский, чтобы объяснить, что от нее требуется. Девушка понимает с первого раза и была заранее предупреждена, поэтому свои вещи тоже собрала. Я не уверен, что она у нас останется, судя по тому, как Женя вцепилась в дочь, постоянная помощь в присмотре за ребенком не потребуется.

— Руслан, — ко мне подходит Дмитрий Всеволодович, когда все расселись в машине. — Можно тебя попросить об одной услуге?

— Если вы по поводу Артема, я не буду соваться в ход дела, пусть он получит срок по закону. Вмешиваться по решению тоже не стану, это вам могу пообещать.

— А…

— А в тюрьме и без моего участия разберутся. Вы должны понять, почему ради него суетиться я не буду. До свидания, — сажусь за руль, ловлю в зеркале пристальный взгляд Жени. Улыбаюсь, она улыбается в ответ. Уверен, что слышала наш короткий разговор и догадалась обо всем. На войне все средства хороши.

Дома становится слишком шумно, слишком много восторгов и умиления вокруг ребенка. Родители Жени не отходят вместе с Женей от Лизы ни на шаг, кажется эта делегация и купать девочку собралась толпой. Мне приходится няню отослатьв комнату, потому что сегодня она откровенно лишняя, может быть ее позовут, когда Лизу будут укладывать спать.

Женя возращается в спальню, когда все уже уснули. Лизу уложили с помощью няни. Девочка, увидев знакомое лицо, уснула намного быстрее, чем рядом с матерью.

— У меня такое чувство, что сегодня Новый год и я получила самый долгожданный подарок, — юркает ко мне под бок, прижимается, положив голову на плечо. Обнимаю ее одной рукой, вторая держит мобильник.

— Сколько я тебе должна за это счастье?

— В смысле? — целует меня в грудь, чувствую улыбку на губах.

— Я ведь тебе должна.

— Конечно, ты же продалась мне с потрохами, — наконец-то вспоминаю наш первый разговор. — Года два еще точно будешь натурой расплачиваться. Кто-то еще мне сына обещал, не буду показывать пальцем на этого человека.

— Руслан, — приподнимается на локте, заставляя тем самым меня перевести взгляд с телефона на нее. У нее сейчас голубые глаза, ясные, без тени тревог и усталости. — Я люблю тебя.

Вот Алиев. Дожил. Что скажешь в ответ?

— Ты выйдешь за меня замуж?