50 глава

***

— Мам, хочу мороженое! — на кухню вбегает черноволосый мальчуган. Кажется, его зовут Ильяс.

— Ты же знаешь, что сладкое только после ужина, на голодный желудок нельзя, — Стелла взъерошивает сыну волосы, тот обиженно выпячивает нижнюю губу.

— Папа разрешил.

— Папа просто не договорил до конца. Вот возьми тарелки и отнеси в столовую, — мальчику дают четыре тарелки и разворачивают в сторону двери. — Ох, уж эти дети, им бы только сладкое подавай.

— Я пока от этого далека. У нас на ночь бутылочка, а так все кушает, что мы едим.

— Ты Руслана посадила на овощи? Он там не завыл? — смеется, заставляя меня улыбнуться.

Она такая милая. Теперь мне уже стыдно за свои страхи перед знакомством с друзьями Руслана. Больше себя накрутила, хоть Алиев предупреждал, что все будет хорошо.

Стелла — это просто лучик солнца какой-то. Она встретила с улыбкой, щебетала с первой же минуты нашей встречи, не давала мне почувствовать себя не в своей тарелке.

Эмин — я так и не поняла, что за он человек. Сдержанно поздоровался, скупо улыбнулся и был таков. Для меня прям загадка, как эти двое, противоположные друг другу, живут вместе. Еще у них трое детей. Трое!!!

— Я поражаюсь, как ты успела столько всего наготовить! — эта хрупкая девушка вызывает у меня дикий восторг и восхищение.

— Что? — достает из духовки запеченное мясо, овощи. — Я не готовила. Я на такие шедевры не способна, — смущенно улыбается. — Это наша помощница. Она с утра все приготовила, а в обед мы ее отправили к родственникам, еще упиралась.

— Она у вас давно работает?

— Еще до моего замужества.

— Мама, — прибегает Лина и следом за ней Лиза, как хвостик. — Я кака.

— Бегом-бегом на горшок! — подхватывает дочь под живот, и с веселом визгом они несутся в ванну.

— Иди ко мне, Лиз, — приседаю на корточки, обнимаю дочь.

Я до сих пор не могу насытиться ею. Использую любую возможность ее взять на руки, прижать к себе, уткнуться в ее сладкую макушку, зацеловать ее пухленькие щечки. Мне мало двадцати четырех часов для восполнения пробелов. Няню мы уволили за ненадобность.

Руслан не сторонится Лизы. Если она бежит к нему с какой-то игрушкой, он уделит ей время, поиграет немного, но все без особого энтузиазма. Я пытаюсь с этим смириться, но не получается, мне хочется, чтобы он ее полюбил. Полюбил, как своего ребенка. Умом понимаю невозможность этого добиться, а душа рвется от противоречивых чувств. Вроде и не обижает, но нет того безумного восторга, которого Лиза заслуживает.

— Как меня тошнит от этих неприятных запахов, — возвращается Стелла, Лины с ней нет. Лиза, увидев, что подружка не вернулась, ерзает на руках. Приходится отпустить дочь.

— Думаю любого бы затошнило, — я достаю вилки, кладу их на поднос к тарелкам.

— Да не в этом дело. Я просто беременна.

— Беременна? У вас же трое… Ой, прости.

— Ничего, — смеется, — Ты, как Эмин. Он тоже, когда узнал, первое, что сумел выдавить, — передразнивает интонацию своего мужа, — «у нас же трое».

— Он не хотел? — не знаю, уместно ли об этом спрашивать, но почему-то мне хочется узнать. Стелла задумчиво нарезает хлеб.

— Он никогда и не говорил, сколько ему хочется детей. После двух сыновей, попросил только дочь. Знаешь, — на губах мечтательная улыбка, сияющий взгляд, направленный в окно. — Я бы ему рожала и рожала. Вот этих маленьких копий Умаева. Моего ничего нет, так рядом постояла. Кстати, что Руслан говорит по поводу детей? Наверное, молчит, как партизан.

Я вспыхиваю. Как-то не готова делиться личной информацией о себе, о личных отношениях Алиева со мной. Но если Стелла поделилась, мне тоже стоит немного открыться.

— Мы пока договорились о сыне.

— О, для него это уже прогресс, — смотрит на мою руку, я смущенно прикрываю ее ладошкой. Мне еще самой непривычно считать себя невестой Руслана, постоянно смотрю на кольцо с красивым бриллиантом, не верю, что сказала «да» на его вопрос.

— Красивое кольцо. Алиев не упал лицом в грязь.

— Стелла, — появляется Эмин, я вытягиваюсь по струнке. Карие глаза спокойно скользнули по мне, не задерживаясь. — Уже пора за стол.

— Пять минут. Нам попозже подойти?

— Нет. Мы с Русланом уже поговорили о своем, так что можете присоединиться к нам, — незаметно прикасается к пояснице Стеллы, легонько ее погладил рукой и все. Это произошло так ненавязчиво, что если бы я не смотрела на пару, не увидела этого жеста. Оставляет нас одних.

— Вы разве по отдельности едите? — вопрос Стеллы по поводу разрешения сесть за стол никак не выходит у меня из головы.

— По традициям его народа, когда в доме гости, женщины не садятся за один общий стол с мужчинами. Но так как мы у себя дома, Эмин не всегда соблюдает это правило, просто нужно выждать время, пока мужчины обсудят свои темы без женских ушей. Вот в Грозном, там с этим строго, не люблю туда ездить.

— Почему? Руслан, вроде тоже из Чечни, — как же я ничтожно мало знаю о человеке, за которого собираюсь замуж. Мне и в голову не приходит спрашивать у него разрешения садится за стол.

— Во-первых, моя любимая свекровь никак не смирится с моим существованием. Это долгая история, почему так, как-нибудь на досуге расскажу. Во-вторых, правила религии, соблюдение традиций — это все настолько далеко от меня, что, приезжая на родину мужа, чувствую себя белой вороной.

— Мама, папа уже зовет, — кажется теперь прибегает средний сын Умаевых.

— Пришел бы и помог ваш папа, а то только командует, — ворчит Стелла.

Мы в течение десяти минут быстро накрывает на стол, Руслан и Эмин в это время спокойно сидят и даже ни разу не предложили помощь. Я впервые столкнулась с тем, что Руслан ведет себя, как типичный восточный мужчина. С трудом верится, что этот тот самый человек, который может за собой помыть посуду и даже встать у плиты. И мне не нравится его поведение. Смотрю исподлобья на него рассерженным взглядом, не ведется.

— Провожаем Старый год? — Руслан кладет руку на мой стул, легонько пальцами поглаживает по плечу. Незаметно, скрыто, точно так же, как Эмин на кухне трогал Стеллу. Странные мужчины.

— Да, в Новом у нас небольшие изменения.

— В смысле?

— Я, наконец-то, сбагрил в Грозном бизнес дяде, прям гора с плеч, а еще, — ласково смотрит на Стеллу, та со стаканом сока насмешливо косится на Руслана. — Мы станем родителями. Аллах вновь благословил наш дом.

Вздрагиваю, когда мужчины что-то на непонятном языке произносят, Стелла никак не реагирует. Что-то чужое, незнакомое вторгается в мою жизнь без спроса, и я не готова это принять и понять. Позже это странное чувство неприятия притупляется, но не исчезает.

Мы болтаем, смеемся, пытаемся накормить детей, но все это как-то происходит будто со стороны. Я стараюсь расслабиться, но не получается.

— Все хорошо? — шепчет на ушко Руслан, прежде чем я с Лизой поднимаюсь на второй этаж. Смотрю в его черные глаза. Вроде мой Руслан, тот самый, который прошел со мной очень многое, и понимаю, что чужой, многое о нем не знаю.

— Да, хорошо. Просто немного непривычно.

— В смысле?

— Я как-то забыла, что ты наполовину чеченец.

— Я тебя не понимаю, Жень. По факту я русский, как и ты. Что ты себе уже надумала?

— Не знаю, — утыкаюсь в макушку сонной дочери, качая ее на руках. Руслан подходит вплотную, заглядывает мне в глаза.

— Жень, ты должна понимать, что я не могу быть везде, как дома. В этом доме немного другие правила, другие устоит, я их обязан соблюдать из уважения к хозяину дома. Я наполовину чеченец, а Эмин до мозга костей чеченец, он в утробе матери все впитывал, что сейчас тебя напрягает. Не знаю, как Стелла с ним живет, но живет, уважает его веру, его народ, соблюдает то, что от нее он требует и счастлива. Даже не боится рожать ему детей. Но я — не он.

— А сколько ты хочешь детей?

— Сколько будет, — протягивает руку к головке Лизы, взгляд его смягчается, я даже перестаю дышать. — Одна у меня уже есть. Красивая, как мама.

— Руслан… — часто моргаю, чувствуя, как слезы текут по щекам. Господи, до чего ж я дура. Должна же была подумать о том, что Руслан не тот человек, который будет распыляться на слова, не раз доказывал свои чувства поступками.

— Как ты думаешь, ей моя фамилия будет к лицу? — изгибает губы в неуловимой улыбке. — Я знаю, что творится в твоей голове. У тебя сейчас невообразимая каша, начиная моим поведением в этом доме, заканчивая отношением к Лизе. Да, Жень, она мне не родная, я это понимаю. Но у меня нет никакого отторжения, наоборот, если она будет меня называть папой, я буду только рад.

— За какие грехи ты мне такой достался? — тянусь к его губам, Руслан осторожно целует. — Я люблю тебя. Очень.

— Повторишь это еще ночью, когда я буду тебя нежно любить. Обещаю до самого утра.

— Ты неисправим.

— Мне кажется, что этой парочке пора на боковую, они определенно готовы встретить Новый год в мягкой постели, — раздается веселый голос Стеллы.

— Ставлю пять тысяч на то, что в сентябре мы будем обмывать маленькие пяточки ребенка Алиева, — осторожно выглядываю из-за плеча Руслана, так как не верю, что Эмин умеет шутить. Стелла обнимает мужа та талию, его рука лежит у нее на плече. Впервые вижу, как в карих глазах пляшут насмешливые огоньки.

— Я даже спорить с тобой не буду. Как показывает практика, ты оказываешься прав.

— Может хватит обсуждать нас, словно мы здесь не находимся! — возмущается Руслан, прижимая меня к себе. Лизка морщится, но не просыпается.

— Ой, Алиев, молчал бы.

— Кажется кто-то совсем страх потерял.

— Мне потребовалось несколько лет, чтобы его потерять, — Стелла задирает подбородок. — Теперь я тебя не боюсь, вижу, что тоже размяк от чувств, как сухарик в молоке.

— Эмин! — вроде сердится, но мы все смеемся. Эмин качает головой, утыкается в макушку своей жены, пряча сдерживаемую улыбку. — Я требую, чтобы ты объяснил своей жене, как нужно разговаривать с мужчинами старше себя.

— Обязательно, Руслан, все подробно ей объясню и расскажу, — серьезный тон меня не убеждает в том, что со Стеллой будут проводить воспитательную беседу. — Дети спят, так что самое время разойтись по комнатам для индивидуальных разговоров.

Под утро, засыпая в объятиях Руслана, еще раз проговариваю свое желание. Хочу через девять месяцев черноволосого мальчика с черными глазами, обрамленными густыми темными ресницами. Я не знаю, какое у него будет имя, но он будет самым любимым мальчиком на свете.