51 глава

*** Руслан

Осторожно захожу в дом, стараясь не шуметь. Время позднее и мои девочки давно уже спять. Подумав о Жени с Лизой на душе становится тепло. Казалось, всего лишь сутки не виделись, а я уже начал скучать, как только выехал с территории. Эмин теперь жестко подкалывает, когда я каждый раз торопливо спешу домой, завершив все дела. Бывают, конечно, дни, когда работа берет меня в жесткие тиски и не отпускает какое-то время, но это проходит, и вновь спешу к ужину, к тем, кто меня теперь ждет с нетерпением.

Собираюсь сразу подняться на второй этаж, чтобы по-быстрому принять душ и лечь спать, притянув к себе спящую Женю. Замираю возле лестницы, заметив свет от торшера. Подойдя к нему, вижу на диване спящую красавицу с приоткрытым ртом. Обхожу диван, присаживаюсь, несколько секунд рассматривая спящую Женю. Лицо расслабленно, умиротворенное, в уголках губ притаилась улыбка. Медленно с лица смещаю взгляд на грудь, шумно вздохнув, увидев через тонкую ткань очертания сосков, опускаю взгляд еще ниже. На животе лежит рука, на безымянном пальце два кольца. Подаренное в честь предложения руки и сердца и обручальное. Автоматически прокручиваю большим пальцем свое кольцо. Мы женаты. Семь месяцев. Семь месяцев Женя носит мою фамилию. С Лизой вопрос решается, пока только на словах. Свадьбы не было, просто расписались. Меня это вполне устроило.

— Ты приехал? — сонно бормочет, приоткрывая глаза.

— Ты чего спишь на диване? Потом будешь ныть, что спина болит.

— Я уснула, пока тебя ждала, — улыбнулась, я нагибаюсь и целую. Как же я об этом мечтал — поцеловать ее, ощутить на своих губах ее дыхание.

— Ммм, соскучился? — обнимает за шею, притягивает к себе, но я упираюсь и отстраняюсь.

— Жень! — с укором смотрю на жену, она надувает губы.

— Такое чувство, что ты меня расхотел, как только я перестала влезать в свою одежду и перешла на бесформенные шмотки.

— Дурашка, — улыбаюсь, задирая футболку до груди. Осторожно кладу ладонь на живот, нежно глажу по бокам, смотря на выпирающий пупок. Раз толчок. Губы растягивает дебильная улыбка. Два толчок. Склоняюсь и целую то место, куда только что пнули. Сын. Обещанный сын.

— Он сегодня хорошо себя вел. Видимо испугался, когда я сказала, что если будет хулиганить, все расскажу папе, — Женя гладит меня по волосам. — Я вновь выбирала имена.

— Успешно? — мне по сути все равно, какое Женя выберет имя. Достаточно того, что фамилия моя и отчество, поэтому предоставил ей право выбора. Она отнесла к этому делу слишком серьезно. Ей хотелось особенного.

— Тимур. Марат. Данияр.

— Все у тебя рычащее.

— Мне нравится. Только выбрать не могу. Стелла сказала, что они выбрали уже имя.

— Исмаил.

— Эмин сказал?

— Да. Они решили в этот раз назвать в честь его отца, глядишь мать Эмина оттает, в конце концов. Глядя на него, даже рад, что у меня нет родственников.

— Руслан, — облизывает губы, виновато смотрит на меня. Прищуриваюсь, чувствуя подвох. — Я должна тебе сказать, точнее признаться… — мнется, вижу, что боится мне покаяться в своих грехах, но терпеливо жду.

— Смелее, Жень, я не покусаю, максимум отлуплю, — шучу, вызывая у нее смущенную улыбку.

— Я тут порылась в твоих вещах… — ждет реакции, но я спокоен. В столе у меня всякая ерунда лежит, не представляющая никакой ценности. Я давно все подчистил в документах, провокационную информацию дома не держу.

— И? Нашла что-то ужасное?

— Нет, всего лишь записную книжку, — силюсь вспомнить, что за книжка и что там у меня записано, но не вспоминается. Женя подсказывает. — Там записаны адреса и телефоны.

— И что? Нашла адрес моей любовницы и решила послать ей цветы на день рождения?

— Руслан, ты все шутишь, а я хочу поговорить серьезно.

— Тогда ближе к делу, ты сама начинаешь издалека.

— Я позвонила твоему отцу, — выпаливает на одном дыхании, а я не сразу понимаю, что она сделала. Несколько секунду смотрю на Женю в упор, пытаясь потушить на корню вспышку злости. Выпрямляюсь, сжимаю кулаки, довольно долго молчу.

— Я не просил, — выдавливаю из себя тихим голосом, контролируя свою ярость.

— Руслан… — приподнимается, на лице калейдоскоп эмоций.

— Я не просил, Женя, — теперь более резче и тверже произношу, чеканя каждое слово. — А если я не просил, значит этого делать не надо! Ясно? — встаю, отхожу от дивана, замирая перед окном.

— Я просто подумала, что он должен знать о том, что скоро станет дедушкой. Он так обрадовался этой новости. Мы с ним довольно мило поговорили, очень приятный человек…

— Женя! — рявкаю на нее, оборачиваясь. — Я не просил! Не просил влезать в эту сторону моей жизни! Потому что мне начихать на этого человека. Мы столько лет жили друг без друга, ни разу не позвонив, не поинтересовавшись, как дела, так какое ты имеешь право что-то менять?! А?

— Не кричи на меня! — натягивает футболку на живот, медленно пытается встать, я подаю руку. С не охотой, но берется за ладонь и встает. Смотрит на меня укоризненно, с разочарованием, но сейчас мне плевать на то, что не оправдал ее надежды.

— Ты кажется немного забыла, при каких обстоятельствах мы с тобой познакомились. Я тебе напомню: твой бывший муж отобрал у тебя ребенка. И тебе повезло, что обстоятельства сложились в твою пользу. Моей матери так не повезло, так почему я должен сейчас идти ему навстречу? Назови мне хоть одну причину, по которой я должен забыть, при каких обстоятельствах мы узнали о существовании друг друга? — изгибаю бровь, Женя молчит, опуская взгляд. — Есть вещи, которые не прощаются. Сколько бы лет не прошло.

Засовываю руки в карманы брюк и иду в кабинет. Мне нужно успокоиться. Позже я извинюсь для формальности, прикроемся ее гормонами, но надеюсь, что смысл разговора она поймет и больше не будет делать попыток меня сблизить с отцом и с его семьей.

В кабинете открываю окно на распашку, сажусь на подоконник, достав заранее сигарету и зажигалку. Мне известно, как поживает отец, как у него дела. Информация доходит окольными путями. Так же знаю, что сестры замуж выходят, детей рожают. Все у них хорошо, если обо мне вспоминают, то глубокой ночью, украдкой, как и я. Мимоходом. Потребности помириться с отцом нет, поэтому я не понимаю, с какой целью Женя ему позвонила.

В спальне темно, раздеваюсь, не включая свет. Идут в душ, быстро смываю с себя прошедший день, усталость.

— Я хотела, как лучше, — подает голос Женя, когда я ложусь на свою половину, закину руку за голову.

— Я так и подумал. Извини, что накричал на тебя, не сдержался.

— Я думала, что для каждого ребенка важно знать, кто его родители, кто отец, кто мать, даже если сложилось так, что все живут раздельно. Просто меня не отпускает мысль о том, что Лиза не будет помнить своего отца.

— Когда он выйдет из тюрьмы, я думаю, ты сама не захочешь, чтобы она знала, кто ее отец. Не проще обрубить концы и забыть? Ты словно все еще испытываешь к нему какие-то положительные чувства!

— Просто, если ты ее удочеришь, у нее будет твоя фамилия, как ей объяснить, кто такие Градовские? — вздыхает, я смотрю в темноту.

Градовские никак не хотят исчезать из нашей жизни. Если Артема посадили на семь лет в тюрьму, и о нем мы забыли, то его родители стабильно раз в месяц появляются на горизонте. У меня иногда возникает мысль, что таким способ контролируют наследство от Федора Львовича. По достижению восемнадцати лет Лиза будет очень богатой девочкой, завидной невестой. Охотников до ее состояния будет немерено, главное, чтобы малышка не спутала искренний интерес с алчностью.

— Никак. Когда она станет взрослой, нужно ей рассказать, как все было на самом деле без подробностей. Захочет познакомиться с папашей, препятствовать не будем, все равно он на нее не имеет никакого права. Просто все проблемы надо решать по мере поступления, а не придумывать их наперед.

— Я, правда, хотела, как лучше.

— Я знаю, Жень, но запомни раз и навсегда, если я чего-то не прошу, то не надо этого делать по своей инициативе.

— Да? — смеется, подползает ко мне, закидывает ногу на меня. — Кто-то сына не спешил особо делать. Если бы не моя инициатива, Руслан Султанович, мы бы еще долго ждали у моря погоды.

— Окей, признаюсь, что в этот раз твоя самостоятельность пошла нам на пользу. И то, мне кажется, что поспешили. Лизе всего два года.

— Некоторые рожают погодок и живы — здоровы.

— Надеюсь, этот не наш случай.

— Кто знает, кто знает, — смеется Женя, приподнимаясь на локте. — Иди ко мне Мухтарович.

— Что?

— Ну, это ж твой любимы фильм.

— Какой? — чувствую дыхание на своих губах, не понимая, о чем говорит жена.

— Значит, наврал, — шепчет, прежде чем я успеваю ответить. Ее губы такие мягкие, сладкие, что через мгновение перестаю думать, о каком фильме Женя говорит.