21

Не в силах больше сдерживать эмоции, я развернулась и выбежала из комнаты.

Ноги сами несли меня.

Слёзы застилали глаза, но я бежала, не останавливаясь.

Наконец я оказалась перед дверью в комнату, которую тут «милостиво» нам предоставили.

Дрожащими руками распахнула её и буквально залетела внутрь.

Матью сидел на полу, играя с деревянными фигурками. От шума он вздрогнул и попытался спрятаться, но поняв, что это я, расслабился.

— Что-то случилось? — прошептал он.

Не говоря ни слова, я рухнула перед ним на колени и крепко-крепко прижала к себе. Мальчик растерялся на миг, но тут же обвил мою шею руками.

— Всё хорошо, мой хороший, — шептала я, целуя его в макушку. — Просто я сильно устала.

Его тёплая ладошка гладила меня по щеке, стирая слёзы. В этом ребёнке было столько нежности и понимания, что сердце разрывалось от любви. А уж какой он был храбрый, когда, рискуя собой, помог мне на корабле. Я была ему обязана жизнью и не могла раскиснуть сейчас.

— Ты плачешь, — он заглянул мне в глаза.

— Девчонки всех возрастов жуткие плаксы, — призналась я.

Я отстранилась, чтобы посмотреть на него. Его большие, полные беспокойства глаза были так похожи на Эйнара…

Прижав его к себе ещё крепче, я пообещала себе, что сделаю всё возможное, чтобы защитить его от этого жестокого мира. И пусть Эйнар и Аэрон разбираются между собой. У меня были более важные заботы.

Внезапный грохот за спиной заставил уже меня вздрогнуть.

Дверь с треском распахнулась, и в комнату влетела разъярённая экономка.

— Потаскуха! — прорычала она сквозь стиснутые зубы. — Да я тебя со свету сживу!

Матью испуганно прижался ко мне. Я инстинктивно закрыла его собой.

Если эта гарпия и хотела разборок, то уж явно не при ребенке.

Я ободряюще улыбнулась Матью и попыталась встать.

— Я не…

— Молчать! — рыкнула она. — Немедленно поднимайся. С сегодняшней ночи ты работаешь на кухне, и чтобы духу твоего не было рядом с хозяином!

Я крепче обняла Матью, чувствуя, как он дрожит.

— Я вас услышала, — процедила я сквозь зубы.

Экономка побагровела ещё сильнее.

— Я доложу господину о вашем неподобающем поведении! А пока марш работать! До рассвета.

Она попыталась схватить меня за руку, но я отпрянула.

— Только попробуйте, — предупредила я, наконец выпрямившись. — И вы пожалеете.

Мне было непонятно, откуда такая волна гнева у матрисс Бригитты. Мы с ней мало пересекались, и уж тем более я ни разу не сделала ничего такого, чтобы заслужить подобного отношения.

Рабство рабством, но относиться к людям как к скоту она не имела права. Как и никто другой.

— Вольф, Логан, — бросила она, и в дверном проёме показалось два гиганта безобразной наружности. — Тогда познакомься с моими сыновьями.

Двое громил мгновенно оказались рядом.

Огромные ручищи схватили меня за локти и подняли как куклу.

Я отчаянно пыталась вырваться, но их хватка была железной.

— Нет! — закричала я, когда они оторвали меня от Матью.

Они громко заржали.

Матью, не раздумывая, бросился на одного из них, пытаясь защитить меня. Но здоровяк лишь небрежно отмахнулся, как от назойливой мухи.

Мальчик отлетел к стене. Послышался глухой удар. Хрупкое тельце безвольно сползло по стене.

— Матью! — закричала я.

Я рванулась к нему, но громилы лишь сильнее сжали свои клещи.

Матрисс Бригитта наблюдала за происходящим с садистской улыбкой.

— Не переживай, — прошипела она. — С твоим щенком всё будет в порядке. А вот ты у меня попляшешь.

В глазах потемнело от ярости и страха. Спазм скрутил живот, но я не могла думать о себе. Только о Матью.

— Если вы тронете его хоть пальцем… — начала я, но слова застряли в горле.

— Не тронем, — оскалилась экономка. — Пока что. А теперь марш на кухню, пока я не передумала!

Громилы потащили меня к выходу. Я извивалась в их руках, пытаясь вырваться, но это было бесполезно.