24
Эйнар молча пронёс меня через коридоры особняка, не обращая внимания на прислугу, которая испуганно жалась к стенам. Никто не осмеливался даже поднять глаза на разъярённого господина.
В спальне бережно уложил меня на кровать, но глаза всё ещё пылали яростью. Он молча оттянул край одеяла и прикрыл меня.
— А теперь давай поговорим, — его голос сорвался на хрип. — Что ты здесь делаешь?
Его пальцы сжались в кулаки, а вены на руках вздулись.
Он всегда так хорошо контролировал свои эмоции, что сейчас я с опасением наблюдала за ним.
— Я рабыня в этом особняке, — прошептала я, кутаясь в одеяло. — Со мной всё в порядке. Ты ведь именно этого хотел.
Он резко обернулся, его глаза сверкнули ещё ярче.
— Эта тварь собиралась тебя высечь!
Его голос сорвался на рык, и я впервые увидела его в подобном состоянии. Он опустился рядом и потянулся ко мне, но я отпрянула.
Всё внутри меня сопротивлялось этому контакту.
Я безумно хотела, чтобы он прижал меня к себе, поцеловал, но не могла. Снова в эту ловушку я не попадусь.
— Не самое страшное, что было со мной за последнее время.
Я старалась держаться и не показывать всего ужаса, который испытывала в действительности. Ему не к чему было обо всём этом знать.
— Ты хоть понимаешь, как опасно на островах? — прорычал он, сжимая зубы. — Ты рисковала жизнью.
Я могла только диву даваться.
Как раз на собственной шкуре убедилась в том, насколько опасно тут. Вот только маловероятно, что Эйнар способен оценить истинный масштаб всего этого.
— Ну конечно. Ты же не думаешь, что я решила просто немного попутешествовать, пока ты при исполнении⁈
Мой голос сорвался, но слёзы я всё же смогла сдержать. Правда, надолго меня так не хватит.
— Элен, — прорычал Эйнар.
— Пять лет я как дура ждала тебя. Каждый раз месяцами не знала, вернёшься ли ты вообще. Жив ли!
Я видела, как дёрнулся у него глаз. Но это была малая плата за всё, что я пережила за последнюю неделю.
— Элен…— начал он, но я перебила его.
— Нет, дай мне закончить. Я устала жить в постоянном ожидании. Устала! Ты оставил меня одну. Без объяснений. Просто однажды утром растворился, оставив записку.
Он попытался приблизиться, но я снова отстранилась.
— Не надо. Не надо сейчас делать вид, что ты заботишься обо мне. Где была твоя забота, когда меня продали в рабство? Где она была, когда ты распорядился избавиться от меня?
Его кулаки сжались ещё сильнее, костяшки побелели.
— Я…
— Ах да. Ты ведь вот-вот должен был вернуться с новой возлюбленной! — мой голос дрожал, но я старалась держаться. — А я так — мусор под ногами!
Эйнар опустил голову. Молчание было хуже любого признания.
— Так вперёд и с песней, — прошептала я, чувствуя, как боль пронзает сердце. — Я отпускаю тебя. Катись на все четыре стороны!
Он поднял глаза, и в них я увидела такую боль, что на мгновение почти простила его.
— Бред.
Терпеть это я больше не могла. Уж лучше тут рабыней, чем ещё хоть одну минуту слышать его оправдания.
— Твои миссии всегда были выше нашей любви. Надеюсь, следующей жене ты будешь уделять внимание и своё драгоценное время.
Он молчал, и этот ответ был красноречивее любых слов.
— Уходи, — прошептала я, отворачиваясь к стене. — Просто уходи. Я больше не хочу ничего слышать.
Эйнар замер на мгновение, а затем медленно поднялся. Не оборачиваясь, он направился к двери.
— Отдохни, — бросил он перед тем, как выйти.
Мне нужно было время, чтобы разобраться в себе, в своих чувствах, в том, что произошло. Время, чтобы решить, смогу ли я когда-нибудь стать нормальной.
Я обняла подушку и свернулась калачиком. Только сейчас я смогла дать волю слезам.
Внезапный скрежет заставил меня резко поднять голову. Звук доносился со стороны балконной двери.
Сердце пропустило удар.
Медленно, как во сне, я поднялась с кровати. Одеяло соскользнуло с плеч, но я не обратила на это внимания. Приблизившись к балкону, я осторожно выглянула наружу.
В первое мгновение я не увидела ничего подозрительного.
Но не успела я и глазом моргнуть, как мощные когтистые лапы схватили меня за талию и подняли вверх. Подо мной было два этажа особняка.
От неожиданности я вскрикнула, но было поздно.